A kiss in exchange for your soul.

Солнце медленно клонилось к горизонту, уступая место луне. Закат был чист, небо — безоблачным, и в любую минуту можно было бы позволить себе отвлечься, наблюдая за сменой дня и ночи сквозь панорамные окна. Если бы не ворох документов, требующих внимания. Мори сосредоточенно перебирал бумаги, ставил подписи, изучал контракты, отбрасывая в сторону незначительное и задерживаясь на том, что заслуживало особого рассмотрения. Громкий звук, резанувший тишину, заставил его поднять взгляд. В кабинет ввалились без стука, без предупреждения, с порога заявив нечто настолько вызывающее, что Огай на мгновение усомнился в реальности происходящего. — Научите меня целоваться, Мори-сан, — бодро объявил Дазай, с непроницаемым выражением лица застывая у стола. Мори оторвался от бумаг, прищурился, изучая фигуру юноши, и хмыкнул. Послышалось? Или это всего лишь очередная галлюцинация — недосып давал о себе знать, а работа в последнее время отнимала слишком много сил. Впрочем, Дазай в его кабинете был явлением маловероятным, по крайней мере, в те дни, когда не требовалось сдавать отчёты. Юноша отличался врождённым упрямством и патологическим нежеланием заниматься бумажной работой, предпочитая перекладывать это на плечи Чуи. Он и сейчас должен был бы отсутствовать, бойкотируя свои обязанности, и уж тем более не заявляться с подобными просьбами. — Что прости?— коротко бросил Мори, надеясь, что ослышался. — Научите меня целоваться, — повторил Дазай без малейшего колебания. Огай склонил голову, лениво присматриваясь к юноше. — Заманчивое предложение, но меня не интересуют дети в подобном плане, — равнодушно заметил он, чуть сощурив глаза. Реакция последовала мгновенно: Дазай нахмурился, губы его дрогнули, будто он пытался что-то сказать, но передумал. Очевидно, он действительно размышлял о вероятности согласия, пусть и понимал, что Мори попросту забавляется. Однако по какой-то причине выбрал именно его, заявившись с этим нелепым требованием. Почему? Возможно, из чистого любопытства, возможно, желая вывести главу мафии из равновесия — но в любом случае ситуация казалась до абсурда нелепой. Огай продолжал смотреть на него, не торопясь разрывать молчание. Что ж, теперь оставалось только выяснить, насколько далеко Дазай готов зайти в своей игре. Мори молча смотрел на Дазая, чуть склонив голову набок, а тот, в свою очередь, нахмурился, словно недоволен его реакцией. — Вам сложно, что ли? Я уже не маленький, мне восемнадцать! — фыркнул Дазай, скрестив руки на груди. — Или вы просто не умеете? Ну уж… неужели вы никогда ни с кем не встречались? Хотя, впрочем, подобного от вас вполне можно было ожидать. Мори слабо усмехнулся, в его взгляде мелькнуло что-то едва уловимое, но он не спешил отвечать. Вместо этого плавно откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы в замок и выжидающе посмотрел на юношу. — Любопытно, — наконец произнёс он, будто задумавшись вслух. — С какой стати ты пришёл с этой просьбой ко мне? Это не слишком логично. Почему бы тебе просто не найти девушку? Тяжёлый, едва слышный вздох сорвался с губ Дазая. Он выпрямился, словно собираясь спорить, но в следующую секунду лишь раздражённо поморщился: — Не хочу я никакую девушку! Они чуть что — плачут, визжат, боятся крови… Это слишком проблемно. Мори чуть приподнял брови, но выражение его лица не изменилось. — Дазай-кун, не все девушки такие. В конце концов, ты мог бы найти ту, что больше тебе подходит, — лениво бросил он, небрежным жестом указывая в воздухе какой-то неопределённый вектор. Юноша насупился, но не отступил: — Вы больше всего подходите. Мори на секунду замер, словно оценивая сказанное. — Ты это к чему? — спросил он, интонацией не выдавая ничего. — Вы взрослый и опытный, — настойчиво продолжил Дазай, наклоняясь чуть ближе, — мне интересно. Мори усмехнулся. — Если тебе нужен был опытный человек, с подобной просьбой можно было бы обратиться, скажем, к Коё. — Нет, — тут же отрезал Дазай, будто заранее был готов к такому аргументу. — Она странная. И мне не нравится. Не хочу, чтобы она меня целовала. Мори чуть заметно качнул головой. — А ты хочешь, чтобы это сделал я? Дазай замер, на мгновение потеряв свою обычную уверенность. Его губы дрогнули, будто он пытался сформулировать мысль, но не сразу подобрал нужные слова. — Вы… — он прикусил язык, раздумывая. — С вами не противно. Огай не шевельнулся. — И это всё? — К тому же мне интересно, что это такое, — продолжил Дазай, опустив взгляд. — Все вокруг столько говорят об этом… Мори чуть склонил голову, изучая его. Тон, поза, мимика — всё в этом мальчишке было тщательно выверено, но даже он не мог скрыть главного: в глубине глаз мерцало что-то живое, едва различимое, как отблеск пламени в темноте. Мори не спешил отвечать. В конце концов, что значил поцелуй? В сущности — ничего. Всего лишь мгновение, едва ощутимый контакт, пустая форма без содержания, если в неё не вкладывать смысла. Огай точно знал, что мальчишка не придаёт этому ритуалу никакого значения — обременённый мыслью о смерти, он относился к вещам с той же лёгкостью, с какой разрывал чужие жизни. Простое юношеское любопытство. Стоило ли давать ему то, что он хочет? Слишком просто. Мори прикинул в уме, насколько далеко Дазай готов зайти в этом своём капризе, и спокойно бросил: — Два месяца ты сдаёшь отчёты вовремя. Фраза, обронённая как отрезанный клинок. Дазай недовольно скривился, бросив на него кислый взгляд, но почти сразу вздохнул, драматично всплеснув руками. — Ну, это уже слишком! — протянул он. — Я, конечно, ожидал, что вы скажете хотя бы месяц… Да и я даже не знаю, понравится мне или нет. А если не понравится, я остаюсь в минусе. Он беззастенчиво шагнул ближе, облокотился на стол, изучая Мори с почти деловым прищуром, будто пытался оценить потенциальную сделку. — Это уже не мои проблемы, — лениво усмехнулся Огай, наклоняя голову чуть вбок. Дазай не ответил. Вместо этого бесшумно зашёл за его спину, без церемоний ухватился за спинку кресла и потянул его на себя, разворачивая мужчину к себе лицом. Мори молча посмотрел на него, даже не сделав попытки отстраниться. — Целуйте, — потребовал Дазай, и в его голосе промелькнули упрямые нотки. — По-настоящему. А не это ваше… касание губ. Огай хмыкнул. Медленно поднял руку, обхватил пальцами его подбородок и потянул чуть ближе. На мгновение их взгляды встретились — ровно настолько, чтобы Дазай успел уловить в этом движении насмешку. Мальчишка прикрыл глаза. Мори, едва запоздало наблюдая за этим, мягко коснулся губами в поцелуе. Поцелуй был выверенным. Мори не тянул, не раздумывал, не оставлял пространства для вопросов. Пальцы жёстко сомкнулись на подбородке, принуждая удержать расстояние, где дыхание смешивалось, губы ещё не касались. Задержка — секунда, ровно столько, чтобы ощутить, как Дазай непроизвольно замирает, не зная, ждать ли удара или чего-то ещё. Контакт. Губы накрыли его жёстко, не грубо, не было спешки или излишней напористости, только хладнокровная методичность, которая ощущалась в каждом движении. Давление увеличивалось постепенно, словно испытывая на прочность — насколько далеко можно зайти, сколько времени займёт, прежде чем Осаму сделает шаг назад. Он не сделал. Дыхание коротко сбилось, пальцы на подлокотнике кресла дёрнулись, будто хватаясь за воздух. Поцелуй не прекращался. Холодная точность. Глубже. Ощущение чужого контроля, выстроенного так, что отступить невозможно. Сердце, которое только что билось ровно, далось осечку, пропустив удар, а потом сорвалось в резкий, неровный ритм. Запах горьковатого табака и чего-то ягодного, вишня? Тонкая грань между оцепенением и подступающим чувством, которое невозможно идентифицировать сразу. Чужая рука, сдвигающаяся выше, прижимая сильнее. Мори не отпускал. А Дазай не отстранился. Дазай не ожидал. Он думал, что это будет просто — прикосновение, формальность, изучение чужого опыта, который можно было бы разложить по полочкам, проанализировать, разобрать по частям. Но едва губы сомкнулись, как в груди что-то резко сжалось, будто на миг перекрыло воздух. Мори действовал методично, точно, не оставляя пространства для сомнений, без излишнего нажима. Просто шаг за шагом отрезая пути к отступлению. Сначала лёгкое давление, проверка, как реагирует тело, как невольно напрягаются мышцы шеи, когда пальцы крепче сжимают подбородок, удерживая в этом положении. Потом чуть глубже, настойчивее, чтобы забрать кислород, контролируя не только процесс, но и само течение времени. Секунда. Две. Ноги будто подкосились, и Дазай сделал полшага вперёд, даже не заметив этого. Грудь сдавило, дыхание сбилось. Было странное ощущение: нечто резкое, пронизывающее, будто по телу прошла тёплая дрожь, от которой хотелось либо отшатнуться, либо наоборот — шагнуть ближе, чтобы разобрать, что это было. Вот значит, что они чувствуют. Теперь понятно, почему люди так любят целоваться. Говорят, подобное испытывают с любимым человеком. Разве это было из-за Мори? Он ничего к нему не чувствовал. Ничего, кроме уважения, настороженности и желания однажды перехитрить, совсем мальчишеское. Неужели всё дело в самом поцелуе? В этой механике, которая, оказывается, способна так действовать? Или всё-таки в том, что делал его Мори, делал хладнокровно, без единого шанса на контроль? Дазай даже не сразу понял, что сжал пальцы на лацкане его пиджака. Не для того, чтобы удержать, не для того, чтобы оттолкнуть. Просто потому, что что-то внутри давило изнутри, требуя опоры. Проклятье. Мори не прервал. Дазай понял это с запозданием — осознание пришло в ту же секунду, когда чужие пальцы скользнули от подбородка к шее, почти невесомо, но достаточно, чтобы вызвать новую волну напряжения. Контрольный жест. Предостережение? Или просто ещё один шаг в череде методичных действий, которые шаг за шагом загоняли его в угол? Он не думал, что пойдёт дальше. Не думал, что почувствует, как язык мягко касается его губ, не требуя, провоцируя. Воздуха не хватало. Мори не давил, не делал ничего лишнего, не торопил. Только ждал — секундную заминку, короткий вдох, момент слабости, когда губы разомкнутся. Дазай неосознанно сжал лацкан его пиджака сильнее, а затем… Прикосновение стало глубже. Пробирающееся внутрь ощущение, похожее на наркотик, впивалось в сознание, оставляя резкий след. Поцелуй был не агрессивным, бесповоротным, слишком уверенным, слишком точно рассчитанным, чтобы можно было сказать, что это всего лишь опыт. Он чувствовал, как чужой язык скользит по его, не резко, не хаотично, вызывающе, так, что внутри нарастало что-то, от чего хотелось одновременно отступить и шагнуть ближе. Чужой вкус — терпкий, с привкусом табака и лёгкой горечи. Голова кружилась. Ноги подкосились — ему пришлось опереться ладонями на колени Мори, чтобы удержать равновесие. Тепло проступало сквозь ткань, добавляя к хаосу ощущений ещё один слой. Сердце стучало глухо, неравномерно. Почему так? Почему одно лишь движение чужого языка, одно лишь углубление контакта заставило внутри всё сжаться? Это же всего лишь поцелуй. Чужая рука скользнула по его спине, едва касаясь, но этого оказалось достаточно, чтобы что-то сорвалось. Невесомый звук, короткий, почти нечаянный, сорвался с его губ прежде, чем он понял, что делает. Дазай резко отстранился. К чёрту. Он больше не контролировал ситуацию. Вкус чужого поцелуя всё ещё оставался на губах. Терпкий, резкий, слишком осязаемый, чтобы проигнорировать. Он провёл языком по нижней губе — машинально, неосознанно, будто пытаясь стереть ощущение, но оно не уходило. Голова была тяжёлой, мысли — спутанными. — Что-то не так? — Мори смотрел спокойно, словно ничего особенного не произошло. Дазай не ответил сразу. Он не мог сказать, что ему не понравилось. Не мог сказать, что понравилось. Это было слишком... много. Сердце билось где-то в горле, а пальцы всё ещё дрожали от напряжения. Он выпрямился, стараясь держаться так же небрежно, как всегда. Как будто ничего не случилось. — Разочарован? — голос Мори был почти ленивым. Дазай снова провёл языком по губам и усмехнулся — хрипло, чуть сбито. — Ни капли. Мори хмыкнул, не став ничего говорить. Дазай повернулся к двери, чувствуя, как с каждым шагом внутри что-то продолжает сжиматься. Он всё ещё ощущал его вкус. – Я жду отчёт у себя на столе, – вторило в след.