Разберись с этим

      Гэвин сидел перед рабочим компьютером, закрыв глаза. Давил на веки, пытаясь привести себя в чувства и закончить один из десятка отчётов, которые задолжал Фаулеру, и всё равно не мог настроиться. Они закончили с допросами отбросов, которых Лоренцо безжалостно слил полиции. Кто-то был более разговорчивым и заливался соловьём, чтобы выбить сделку и скостить себе срок; кто-то молча прятался за адвокатом и готов был сесть лет на пять-семь, но из принципа не собирался помогать полиции. Чем больше людей из банды попадали в тесные комнаты временного заключения в участке, тем больше сиял Перри и кичился, переполненный чувством собственной важности.        Петух, блядь. Недолго ему ходить на свободе. Спасибо Ричарду, который что-то достал, пусть пока и не сказал, что именно.       Мудак напыщенный. И это Гэвин уже не про Перри.        Грид обещался подкинуть что-то вкусное за выполненное задание, но пока что медлил. А Гэвин ведь так старался, когда заморочился с фотками для Ричарда. Целых двенадцать сделал, да таких, что прямо сейчас на «ОнлиФанс» отправляй. Он даже растянул себя, чтобы на парочке фоток фиолетовый хуй был именно в том месте, для которого он покупался, и Ричард во время разговора едва слюной не захлебнулся, когда увидел.       В его руках теперь был пиздец какой компромат. Что ещё пиздецовее — Гэвин самолично отснял его и по собственной воле загрузил по выданной ссылке. Нужно быть полным кретином, чтобы приносить подобное буквально на блюдечке и разве что бантиком не обвязав. И Гэвин был, потому что окончательно ёбнулся со своими чувствами и доверием к неправильному человеку.       Но он ни о чём не жалел.       Ни о чём.        Ни о единой секунде стыда, когда просматривал фотки и мечтал провалиться сквозь все этажи дома прямиком к ядру земли. Ни о разговоре с Ричардом сразу после того, как отправил лучшие кадры. Ни о том, как слушал самые сексуальные стоны в мире и растворялся в хриплом голосе Грида, который обещал не секс, а какое-то взаимное уничтожение при следующей встрече. В какой-то момент дошло до того, что Гэвин позволил себя направлять. Он взял этот проклятый дилдо, коснулся себя, описывал ощущения, пока Ричард дышал в трубку и просил подробностей. Он вставил себе, как только тот сказал, застонал, чтобы раздразнить Ричи ещё сильнее, трахал себя под сопровождение комплиментов из телефона и таких обещаний, от которых горела кожа, поджимался живот и член только больше наливался кровью.       Грид грозился вымотать до беспамятства на следующей встрече, и Гэвин поймал себя на мысли, что только за. Что хочет, блядь, до безумия хочет оказаться рядом и позволит творить с собой всё, что придёт тому на ум. А на следующий день, когда оба чуть отойдут от безумной ночи, начнёт вытворять сам, подчиняя себе Ричарда.       Самое искушающее, что будущая встреча могла случиться раньше, чем думали оба. Не из-за дела даже, которое вот-вот закроют, а из-за сообщения, которое с утра прислал Ричард.       «Я могу снять дом на несколько суток. Приеду первым, всё подготовлю, взломаю систему наблюдения, если она есть, сделаю всё, чтобы не оставить следов твоего присутствия. Помою всё после, что ни отпечатков, ни ДНК твоего не останется. Составишь мне компанию при таком раскладе?»       Гэвин не ответил на его сообщение. Сделал бы вид, что не увидел, что воспринял в качестве шутки, но на самом деле причина была в другом.       Он не мог решить. Не мог решиться, потому что знал: если приедет, то сгорит к хренам: если не приедет, то его разорвёт от внутреннего зуда и притяжения.       Как итог — он снова в этой дурацкой точке, когда хочет выбраться из вороха мыслей о Ричарде и снова падает в них. Грид просто ебучие зыбучие пески — стоит неудачно оступиться, и уже тонешь. Сопротивление не спасает, а усугубляет процесс, ведь чем сильнее пытаешься выбраться, тем дальше тебя засасывает в глубину. В таких обстоятельствах невозможно работать, невозможно писать ненавистные отчёты, невозможно даже думать о чём-то, кроме как отправить «да» в качестве ответа Ричарду.       Гэвин в очередной раз поймал себя на раздражении из-за любви, зарождение которой вовремя не пресёк. Теперь любая неосторожная мысль — и мозг цепляется в образ Ричарда, как краб клешнями тебе в палец, стоит на него неаккуратно наступить.       — Не сдох ещё? — На край стола тихо опустился стаканчик из «Старбакса» через дорогу. Гэвин вопросительно посмотрел на Андерсона, который принёс его. — Ты выглядишь так, словно вот-вот отрубишься.       Пожав плечами, Рид взял стаканчик и сделал глоток.       Дерьмо, а не кофе — будто от «Старбакса» можно ожидать чего-то другого — но всяко лучше тех помоев, что наливали в участке.       — Спасибо, Андерсон, обведу этот день в календаре, — по привычке окрысился Гэвин.       — И не надоедает же тебе быть такой сукой, Рид, — ответ прозвучал неожиданно спокойно, несмотря на саму фразу.       — Как и тебе не надоедает бухать, — огрызнулся он больше из вредности, чем по делу. Тем более сейчас от Хэнка даже не пахло.       — Я уже месяц в завязке, Рид, — в голосе слышались укоризненные ноты. Гэвину было бы стыдно, если бы не было так похуй.       Почти похуй.       — Ну сорян, я за тобой не слежу. Сам понимаешь, дел до жопы, лейтенант. — Он кивнул в сторону монитора, на котором был открыт наполовину заполненный файл.       — Курт сказал, что вы в шаге от закрытия дела. — Андерсон наконец соизволил подкатить к себе стул, чтобы не нависать медвежьей громадой.       — Ага, — безрадостно ответил Гэвин.       — После такого кейса должность сержанта станет как никогда близко. Что за недовольная рожа?       — У меня всегда такая, — резонно заметил Гэвин.       Он бы порадовался, если бы все эти аресты были не зря. Ну то есть они и так были не зря — столько говна за раз с улиц убрали — только поимка Лоренцо ближе не стала, а даже наоборот. Стоит отдать ему должное — один удачный мув, и так облегчил себе жизнь. Если бы Перри не спалился, то полиция ещё несколько лет страдала бы хуйнёй вместо того, чтобы и дальше выслеживать банду. Осталось только Фаулеру и Курту доказать, что предательство — это не больные фантазии уставшей Гэвиновой башки.       — И всё же, чем ты недоволен? — Блядь, Рид успел забыть, что Андерсон всё ещё сидит рядом.       — Не забивай голову, лейтенант, это мои загоны, — решил соскочить с темы. — Узнаешь одним из первых, если они не на пустом месте.       — Как скажешь, — Хэнк всем своим видом пытался показать, что не заинтересован.       Получалось так себе.       — Уже решил, что будешь делать со своей невестой?       Гэвину понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить — речь о Гриде.       — Брак пойду заключать, что же ещё? — Андерсон недовольно цыкнул, но что поделать — каков вопрос, таков ответ.       — Чтобы Фаулер отстранил тебя за отношения с информатором?       — Хватит! — Гэвин случайно сорвался на рык. — Нет, блядь, никаких отношений!       Хэнк посмотрел дольше обычного и поднялся.       — Постарайся звучать правдоподобнее, когда будешь говорить это Джеффри. Пока что, Рид, твоя реакция говорит об обратном.       Он ушёл, а Гэвин усилием воли заставил себя разжать пальцы, чтобы не смять несчастный стаканчик. В такие моменты он ненавидел Андерсона особенно сильно, потому что тот видел его насквозь.       В участке Гэвин проторчал до ночи: налакался мерзкого кофе, заел их парочкой протеиновых батончиков, добил наконец все долги капитану и отправил ему на проверку. Быстро соскочить с отчётов Гэвин не надеялся, Фаулер тот ещё заёбушек в плане правок, но хотя бы основной массив работы остался за спиной.       Уже дома, ополоснувшись под тёплыми струями и побрив заросшую морду, Гэвин упал на кровать и взял в руки розового монстра.       Сообщение Ричарда, само собой, никуда не делось и теперь, спустя целый день игнора, смотрело с экрана с какой-то обидой. Ну или Гэвин просто фантазировал хуйню, что было более вероятно.       В любом случае стоило ответить. Написать «нет», например, ничего не объяснять, а просто отказать, чтобы Ричард не сидел в ожидании. Удивительно, что за целый день он не прислал ещё с десяток смс, чтобы заебать — может, понял, что лучше не надоедать, или был дохуя занят своей нелегальщиной. Только что написать? Гэвин не знал.       Точнее, знал, но сомневался в правильности своего решения. Они ведь на пороге того, чтобы разбежаться, стоило бы подготавливать себя к этому: меньше общения, минимум встреч, никакой больше дрочки по телефону. Только Гэвин сомневался, что реально хочет прекратить. Сейчас он больше всего склонялся к тому, чтобы поддаться соблазну, пока ещё может.       «Составлю. Когда?» — написал и быстро нажал «отправить», чтобы не оставлять себе возможностей передумать.       Закинув телефон под подушку, Гэвин лёг поудобнее, собираясь уже спать, как мобильник пискнул уведомлением.       Ричард не спал. И не просто не спал, он ещё и ответил.       «Когда угодно. Когда ты можешь: завтра, на следующей неделе или позже? Лучше завтра».       Завтра Гэвин не мог, а вот следующая неделя смотрелась правдоподобнее.       «В среду. Я не ебу, смогу ли отдохнуть, как планировал, потому что сейчас у нас полный пиздец, но постараюсь не задерживаться», — напечатал он.       «Я пришлю адрес», — Ричард ответил практически мгновенно. И следом пришло ещё одно сообщение:       «Гэвин, готовься. Просто так я тебя не отпущу», — каждая буква была пропитана таким обещанием, что у Гэвина тело бросило в жар.       Блядь. Он уже предвкушал эту встречу, как и грядущее ожидание, ведь завтра был только вторник.       Гэвин подозревал, что придётся помучиться, но работа дала такого охуенного подсрачника, что времени думать о Ричарде просто не осталось. Сначала Фаулер задрочил своими отчётами, потом Курт обрадовал тем, что нужно помочь с подготовкой бумаг для прокуроров, поэтому Гэвин просто тонул. Лучше бы и дальше скакал по складам, тыча в уродов пистолетом, или участвовал в допросах. Но нет, все птички уже сидели в клетках, оставалось только каждому определить место постоянного обитания. Вот Гэвин и возился, как и весь отдел борьбы с оргпреступностью. Наловили несколько десятков отбросов, теперь разгребать… Вот Гэвин разгребал, выгребал и, честно говоря, в рот это всё ебал.       Семь дней по четырнадцать часов (а иногда и больше) Гэвин крутился в участке, метался между отделами — спасибо Фаулеру, что хоть с вызовов снял — и прокурорами, понимая, что закрытие кейса всё ближе и ближе. Лоренцо, к сожалению, был в недосягаемости — его люди практически хором говорили, что он уехал из страны. Гэвин в эти басни не особо верил, а в один из дней Ричард подтвердил, что Лоренцо всё ещё в городе, просто скрывается, пока шумиха не утихнет. Доказательств он не давал, но Рид верил и так.       К началу новой недели стало полегче. Всё отчёты написаны, показания собраны и переданы в суд, ответственные за заседания назначены, и казалось, что можно чуть-чуть расслабить булки. Но ровно до момента, когда капитан вызвал к себе.       — Садись, — кивнул он в сторону стула, стоило Гэвину войти в кабинет.       Фаулер выглядел так, будто находится в шаге от убийства, а поскольку Гэвин оказался единственным человеком поблизости, он предпочёл лишний раз не нарываться.       — Курт отчитался, что скоро официально закроет дело банды. — Ну вот и началось… — Понимаешь, что это значит для тебя?       Гэвин понимал. Но что он понимал ещё сильнее — Ричард теряет свою неприкосновенность. И это было основной проблемой, ведь, несмотря на фотосессию, этот мудак до сих пор не прислал никаких данных на Перри и усиленно избегал разговоров об этом. Оставалось надеяться, что тот просто продолжал собирать доказательства, потому что если нет — они в полной, блядь, сраке.       — Предполагаю, — уклонился от прямого ответа Гэвин, чтобы капитан сказал сам.       — Не врубай идиота, Рид, ты отлично поработал, «внёс неоценимый вклад в расследование», — прочитал кэп с бумаги. — Курт дал тебе характеристику. — Он отложил лист в сторону. — Андерсон, кстати, тоже, так что скажешь ему спасибо.       А вот это было неожиданно, учитывая, что Гэвин бесконечно сучился в его сторону.       — Учитывая это, дорога к сержанту открыта. Записывайся на экзамен, как будешь готов, и постарайся не облажаться, если хочешь получить хорошую прибавку.       — А вдруг завалюсь на первый раз? — усмехнулся Гэвин.       — Тогда прибавка будет не такой хорошей, — оборвал Фаулер. — Теперь ко второй новости. Думаю, ты и так понимаешь, но я обязан озвучить — с завтрашнего дня твой информатор сам по себе. Никто больше не будет закрывать глаза на его делишки, так что попадётся — поедет в тюрьму.       Приплыли. Вот и настал день, которого Гэвин в последнее время опасался больше всего, а противопоставить в качестве защиты Ричарда нечего, потому что он, сука такая, что-то нашёл, но не делится. Завтра придётся постараться, чтобы заставить его выложить найденную инфу. Теперь у него нет запаса прочности для хитрожопых манёвров.       — Я передам, — процедил Гэвин на это.       — Не смотри на меня так, ты знал, на каких условиях он будет работать с нами.       Знал и даже пытался морально подготовиться к этому дню, но всё равно оказался безоружен.       — В общем, попрощайся с Гридом и отдохни, а то выглядишь так, будто тебя пустили через мясорубку. Два дня чтобы я тебя в участке не видел. На этом всё, — закончил Фаулер и повернулся к экрану монитора.       Кабинет Гэвин покинул в тишине.       

***

      Приехав домой, Гэвин пытался связаться с Ричардом, но тот, сучонок, на звонки не отвечал, гневные сообщения игнорировал и под вечер ограничился одним «Завтра встретимся и поговорим. Но не сразу ;)». Гэвин пялился на сообщение и охуевал с того, что Ричард выставил в приоритет, сука, секс, а не собственную безопасность. Совсем ёбнулся!       «Грид, у тебя мозги к хую утекли?! Вопрос серьёзный!»       «Не сомневаюсь, Гэвин, но один день уже ничего не изменит», — пришёл ответ. А через пару минут прилетел адрес дома, который арендовал Ричард, и короткие рекомендации по безопасности.       Рекомендации, блядь. По безопасности.       Он просил доехать до какого-то гаража, взять там подставную машину и после этого ехать за город. Удивительно просто. Информацию о том, что полиция больше не защищает его задницу, Грид продинамил, а вот заплатить кому-то за левую тачку, чтобы встретиться для секретных поебулек, так пожалуйста!       Несмотря ни на что злиться на Ричи Гэвин не мог, потому что сам хотел увидеться. Ведь сколько недель они не пересекались? Достаточно долго, чтобы успеть бы остыть к нему, но вместо этого тянуло к нему, как железную крошку к магниту. Момент для сопротивления был упущен катастрофически давно, так что оставалось принять этого придурка со всеми его загонами и не забывать приземлять, чтобы не обманывался собственной охуенностью.       На следующий вечер Гэвин вызвал такси и поехал в какую-то срань по координатам, которые прислал Ричард. Все адреса, что присылал тот, разделялись либо на полную пизду, либо на пафосные хоромы — и ничего между. Вот и сейчас «гараж», геометку на который скинул Ричи, оказался не просто гаражом, а какой-то развалюхой. Таксист, который остановился рядом с постройкой, которую нужно было снести ещё лет десять назад, покосился с опаской и дал по газам сразу же, как только Гэвин вышел на улицу.       — Если меня снова встретит какой-то бомж, Грид будет отрабатывать прощение на коленях, — буркнул под нос Рид и шагнул к двери, которая держалась на единственной живой петле.        — Гэвин, полагаю? — раздался низкий каркающий голос со спины. — За мной, машина готова.       Рид обернулся, наткнулся взглядом на низкого широкоплечего мужика с уродливым бугристым шрамом через правую щёку.        Блядь, и где только Грид таких находит?       Мужик провёл между домами, вывел к одноэтажке с ролл-дверью, за которой оказалась «БМВ» пятой серии. Чёрная, блестящая, идеально чистая, с горящими ксеноном фарами, серебристым радиатором и огромными, явно не заводскими дисками. Движок урчал, как сытый кот, работая на холостых оборотах.       — Ебануться, — на выдохе прошептал Гэвин и подошёл к водительской двери.        Даже здесь он перегнул палку. Мог же арендовать что-то попроще, но нет, взял новую «Бэху» вместо какого-нибудь простенького «Форда» или «Тойоты». Оставалось порадоваться, что он не свой «Ягуар» прислал.       Сев в пахнувший кожей салон, Гэвин достал мобильник и написал Ричарду: «Ты ебанулся! Мне хоть тачку назад вести не придётся?»       «Нет, мой человек отвезёт. Наслаждайся, когда ещё ты будешь водить что-то приличное?»       «Мой додж вполне приличный», — улетело в ответ.       Воткнув навигатор, Гэвин поехал к арендованному дому, уже морально готовясь к тому, что там будет очередной замок. И не ошибся. Двухэтажный дом построен был, судя по его виду, совсем недавно. Панорамные окна с отражающей плёнкой, и захочешь — не подсмотришь, что внутри, деревянное крыльцо с небольшой террасой, мощёная дорожка ко входу, какой-то фонарь под старину над дверью. Хуйня безвкусная и совсем не подходит под утончённого Ричарда.       Гэвин с сомнением потянулся к ручке и обнаружил, что дверь открыта.       Его ждали, и было что-то непривычное в этом ощущении, что-то сладкое и тягучее, как карамель, но с примесью соли.       — Рич? — крикнул Гэвин, и голос отразился эхом от пустых стен. Дорогой интерьер и совершенно бездушный, совсем не похожий на дом Ричарда, который был в разы уютнее.       — Не люблю, когда ты заставляешь меня ждать, Гэвин. — Тот вышел справа, предположительно из гостиной, всё такой же красивый, с аккуратной укладкой и неаккуратной волнистой прядкой на лбу, загадочной улыбкой на губах и взглядом голодным, как у волка после долгой голодовки.       Гэвин неосознанно задержал дыхание, любуясь шёлком рубашки, элегантно подчёркивающей изгибы тела Ричарда. Тот знал, как подобрать одежду так, чтобы выглядеть дорого, красиво и горячо одновременно, и если заказчики Ричарда видели его в таких образах, Гэвин готов был начать ревновать.       — Я скучал, — от признания опалило кипятком с затылка до пяток, во рту пересохло, а все мысли вылетели из головы. В нос ударил ненавязчивый аромат одеколона, стоило Ричи сделать пару шагов вперёд. Что-то лёгкое, как морской бриз.       — Мы собирались поговорить. — Гэвин неосознанно коснулся двери за спиной, чтобы хоть как-то вернуть себя в реальность.       — Потом. — Он наклонился к щеке, провёл по ней носом, вдохнул запах, а пальцы мазнули по губам. В каждом движении, в дыхании, в потемневшем взгляде сквозила жажда, на которую откликалось всё Гэвиново естество, потому что внутри он чувствовал то же самое.       — Иммунитета от полиции больше нет, — жалкая попытка вернуть их в деловое русло.       — Ага, — бездумно ответил Ричард. — Обсудим потом, — добавил он с нажимом. — Сейчас на повестке вечера кое-что поважнее.       — Секс важнее твоей безопасности? — неожиданно зло огрызнулся Гэвин и мотнул головой, увернувшись от нежных пальцев.       — Не секс, Гэвин, а ты. Ты важнее, — ответил Ричард и прервал дальнейшие метания поцелуем.       Тонкая линия между ними испарилась, утонув в огне, который сдерживал Грид. Такому нельзя сопротивляться, от такого не сбежать, не потушить. Такой сожжёт дотла, а ветер развеет несчастную кучку пепла от них обоих. И Гэвин вцепился пальцами в прохладную ткань рубашки, потянул воротник и с напором ответил, собираясь сгореть к хренам.        Башню сорвало похлеще, чем в их первый раз. За несколько недель Гэвин успел забыть, как пахнет Ричард, как дышит, как ощущается на языке и в руках. Поцелуй был долгим, мокрым, грязным, открывающим всю глубину их зависимости от друг от друга, потребности быть рядом, брать и отдавать. Они не смогли добраться до спальни, зато обтёрли стены в коридоре и упали на диван. Одежда с треском полетела на пол, и Гэвину было похуй, если он порвал дорогущую рубашку Ричарда — тот знал, на что шёл, когда надевал её.        Кожа горела в местах его касаний, губы и зубы оставляли следы, расцветающие яркими пятнами. Дыхание смешивалось, нагревало воздух, который и так искрил просто из-за того, что они оба оказались в одной комнате уже раздетые догола. Короткие ногти Ричи впивались в бёдра, когда он тёрся своим возбуждением о Гэвина и тихо постанывал, заставляя мурашки стекать по спине от одних только звуков. Рич обещал его трахнуть, и Гэвин был не против, но хотел сделать по-своему.       Он толкнул его в плечо, усадил на диван и оседлал бёдра.       — Кто-то обещал заебать меня до беспамятства, — с усмешкой прошептал Рид в раскрасневшиеся губы.       — Обязательно. Такие обещания я держу. — Взгляд у Ричарда был счастливый и пьяный, а руки горячие и наглые. Между ягодиц толкнулись пальцы, и Гэвин прогнулся, без стеснения насаживаясь на них, но ощущения было недостаточно.       — Давай без лишних телодвижений. — Он соскользнул, завёл руку за спину и нащупал горячий член. — Ты просил подготовиться, и я сделал. — Подведя головку к дырке, Рид стал опускаться.       С непривычки шло туго, распирало так, словно у Ричарда за несколько недель хуй вырос раза в полтора, но ощущение ладоней на ягодицах, тяжёлое дыхание и восхищённый взгляд компенсировали любой дискомфорт. Наполненность до предела, громкие стоны, когда стал объезжать, и давление пирсинга сразу дали понять — до финала Гэвин доберётся позорно быстро, кончит в Ричардовых руках, передохнёт и с наслаждением продолжит снова. Ведь именно за этим они и встретились. Оставили за дверью свою работу, мысли о банде и полиции, чтобы столкнуться, как летящие навстречу друг к другу метеоры, разлететься на части и собрать себя вновь, хоть ненадолго заглушить жажду, что царапает внутри.       Гэвин самозабвенно двигался, ласкал себя спереди и сквозь ресницы любовался растрёпанным красным Ричардом, который стискивал зубы и хаотично толкался внутрь.        — Гэвин, — тихо выдавил он, и следом внутри запульсировало.       И Рид бы пошутил насчёт скорости, если бы не собственный оргазм, оглушающе рухнувший на голову.       — Слабовато для того, чтобы вымотать меня, — посмеялся Гэвин, не успев толком отдышаться.       — Это разминка, мой дорогой детектив. Это только разминка. — Голос Ричарда обещал, что их ждёт очень долгая ночь.