Искра

      Севика знала, что это девчонка, Паудер, стала настоящей причиной гибели Вандера и его щенков. Опытная наёмница просто не могла не заметить голубую искру, предшествующую взрыву. И все в нижнем городе знали, что младшенькая из обитателей Последней капли любила экспериментировать с созданием бомб: Паудер открыто искала нужные ей детали по свалкам или выпрашивала их у торговцев, слишком уважающих Вандера, чтобы просто послать его дочурку.       Никто не слышал, чтобы хоть одно изобретение Паудер действительно сработало, но, видимо, что-то она всё же умела. И этим умением угробили всю свою семью. Вандеру определённо стоило подобрать ей другое хобби. Рисование. Вышивку. Вязание. Что угодно, только не создание грёбаного оружия. Его педагогические таланты такие сомнительные. Были сомнительными.       Чего Севика точно не знала, так это мотивов Силко забрать девчонку с собой. Она думала, что за годы знакомства научилась хорошо понимать его, но нет. Мужчина не прирезал кинувшийся к нему на шею комок истерики, не сдал миротворцам и даже не бросил рядышком с остывающим телом общего родственника. Нет, он успокаивающе шептал девочке что-то на ухо, нёс на руках и поглаживал по худой спине, когда та слишком громко всхлипывала.       «Какого хрена?» — очень сильно хотелось спросить Севике. Мешало только присутствие шестёрок Силко. Те итак выглядели удивлёнными. Нехорошо так удивлёнными.       Сила Силко во много держалась на репутации отпетого отморозка, а сейчас этот идиот откровенно её портил. Расспросы прямо сейчас только бы усугубили происходящее. Поэтому Севика, желающая постучать чье-нибудь - своей, Силко, Паудер или хотя бы шестёрок - головой по ближайшей стене до приятного хлюпающего хруста, могла только бессильно сжимать челюсть и молча идти за своим предводителем. Болело плечо, заставляя ещё сильнее злиться на девчонку. Жаль, что из всей семьи Вандера выжила именно она.       Когда их сомнительная компания наконец дошла до временного убежища, Силко сразу направился в свою спальню на втором этаже, и Севике пришлось самой отправлять его охранников куда подальше. Одного из них она послала за Синджетом - ей нужна была помощь с остатками руки. На начальника рассчитывать не стоило, у того с головой что-то явно не то, и Севика только надеялась, что это ненадолго.       Стоило ей подняться в его комнату, и её надежды рассеялись. Силко уложил Паудер на собственную кровать и гладил задремавшего ребёнка по голове. Не то зрелище, к которому Севика была готова. Лучше бы он потрошил труп голыми руками и поедал оторванные кусочки сырой плоти, чем вот это. Севика скривилось.       Волосы у Паудер были такими же синими, как искра взрыва, уничтожившего всех, кто были с ней рядом.       У Севики кишки скрутило от отвратного предчувствия.       Силко смотрел на девочку с непонятной, неестественной, дикой нежностью, и его единственная до этой поры советница чётко осознала, что говорить мужчине что-то абсолютно бессмысленно.       — Она станет твоей погибелью, помяни моё слово. Будет тем, что зажжёт динамит, на котором ты однажды подорвёшься, Силко, — в бесполезной попытке отговорить от глупости сказала Севика.       Не желая слышать его ответ, она пошла встречать Синджета. Ей стоило начать учиться жить без одной конечности, а не думать о чужом самоубийственном идиотизме.       Паудер этого не знала, но она стала первым человеком, которого Севика искренне возненавидела.