В-седьмых, никогда не...

«О чем я только думал?» Феликс, жмурясь, чувствовал тепло дыхания Минхо на изгибе своей шеи, нежное давление его губ, когда они замирали прямо над еще нетронутым участком кожи перед тем, как оставить очередной поцелуй, перетекающий в укус. Это было ощущение, от которого по спине снова пробежали мурашки, но теперь не от страха или отвращения, а от чего-то другого. Того, что Феликс никак не ожидал испытать посреди ужасной RPG, которая стала его извращенной реальностью. Комната была тускло освещена мерцающими свечами, отбрасывающими жуткие тени, что так яростно плясали на стенах, воздух казался совсем затхлым из-за большого скопления пыли и начавших плесневеть книг, а гребаный диван скрипел, выдавая, чем на нем занимаются. Все началось с глупого, брошенного не всерьез, предложения Феликса. Как выжить, если вдруг ты осознал, что оказался в хоррор-RPG? Во-первых, никогда не игнорируй предупреждения. Если какой-то чудаковатый старик велит тебе давить педаль газа в пол и возвращаться домой, то его безумный взгляд белесых глаз и вываливающаяся вставная челюсть не означают, что к нему не нужно прислушиваться. Во-вторых, никогда не предлагай разделиться. Можешь спросить об этом Хван Хенджина, который каждый раз расплачивается за эту идею правом умереть первым от рук маньяка. В-третьих, доверяй своей интуиции. Если она велит тебе хватать сумку и бежать прочь от прелестного, но обветшалого дома, окна которого похожи на зияющие пасти даже в полдень, хватай и беги! В-четвертых, не оставляй двери открытыми. Не пройдет и получаса, как игра для тебя закончится самым жутким и болезненным образом. В-пятых, никогда не смейся над чьим-то страхом. Если бы Чонин мог, он бы рассказал, насколько это глупая идея — пытаться поддеть Джисона, которому показалось, что из темноты густого соснового леса за ними кто-то наблюдает. Да, это была всего лишь сова, но маньяк уже наметил свою следующую жертву. В-шестых, не теряй надежду. Даже если топор засвистел над твоей головой, продолжай верить в возможность выжить. Не исключено, что тебе под руку попадется осколок тарелки, разбитой уже выбывшим из игры Сынмином. Маньяка ты им не убьешь, но ему потребуется время, чтобы вытащить его из бедра. В-седьмых, никогда не трахайся! — Ты всегда такой эгоистичный в постели? — насмешливый, но хриплый от нетерпения шепот опалил ухо Феликса. — Может, уже продолжишь двигать рукой? Феликс открыл глаза и напомнил, глядя в скрывающийся в полумраке потолок: — Наша задача — спровоцировать появление маньяка, чтобы ты смог убить его и выиграть время. Если мы кончим, все будет напрасно. — Или мы откроем новую концовку, — Минхо наконец оторвался от зацелованной шеи Феликса и снова переключился на его губы. Тот не смог сдержать вздоха. Момент столкновения не был мягким или нежным. Минхо сразу начал доминировать, терзать рот Феликса глубоким, жаждущим поцелуем. Казалось, он был голоден и изнывал от жажды, совсем позабыв, для чего они оказались на этом скрипучем пыльном диване. Иначе как объяснить его стремление с аппетитом слизывать проступившую из-за укусов кровь? Феликс тихо стонал, свободной рукой держась за крепкое плечо нависшего над ним Минхо, и дрожал — от боли, удовольствия и страха, что все эти ощущения с каждым умелым движением кулака хена на его члене смешиваются в гремучую смесь и жидким огнем растекаются по венам. Бедра тряслись от возбуждения, но Феликс был гордым, поэтому упрямо вжимался обнаженной задницей в велюровую обивку. Из одежды на нем остались только гольфы, а вот сам Минхо просто приспустил джинсы. — Он не придет, если мы будем халтурить, — влажное дыхание осело на истерзанных губах. Нет смысла быть нежными — новую игру они начнут без единой царапины, полученной ранее. — Может, мы где-то ошиблись? Вдруг он ничего не имеет против молодежи, которая решила потрахаться в чужом доме, когда их друзей убивают по одному? — Ты хотя бы раз ошибался? Феликс не успел ответить, потому что Минхо толкнулся бедрами вперед — в маленький горячий кулак, лениво двигающийся на его члене. — Черт, детка, ты толком ничего не делаешь, а я уже готов кончить, — Минхо оставил на чужом остром подбородке очередной кусачий поцелуй и зачем-то размашистым мазком языка попробовал на вкус веснушчатую щеку. — Еще бы! — Феликс ухмыльнулся. Он чувствовал себя слишком открытым и уязвимым, поэтому компенсировал это стервозным, если верить кузену Сынмину, характером. — Сколько тебе? Двадцать шесть, кажется? Чудо, что у тебя вообще встал. Пожалеть о сказанном не было возможности. Феликс успел только испуганно охнуть и почувствовать, как поднявшаяся в воздух пыль осела у него в носу. Властная рука вжала его голову в гребаный диван, от которого воняло старостью, а ткань чужих джинсов неприятно потерлась о голую кожу бедер. Его положение сменилось так быстро, что возмущенное «Эй!» сразу же перетекло в протяжное «Ах!». Минхо что-то рычал ему на ухо о том, как чудесно, что они могут заниматься этим каждым чертов день, а его задница с такими трогательными веснушками продолжит оставаться узкой, но каждое слово с трудом пробивалась через гул в ушах. Новое чувство захлестнуло с головой. Феликса больше не волновало, что его любимый крем для рук послужил смазкой, благодаря которому уже не один, а два пальца двигались в нем без прежнего нежелания причинить боль. Если бы он не был так разбит получаемым опытом, то наверняка оценил бы иронию: когда Минхо старался быть нежным, осторожно растягивал его и шептал слова утешения на ухо, об удовольствии не было речи, но зато теперь он задыхался, держась за подлокотник дивана и сильнее стискивая зубы, чтобы не застонать. Ох, он точно в эту ночь умрет быстрее, чем планировал! Это будет самая нелепая смерть, которая превзойдет даже случайное ранение, полученное при попытке растащить по разным сторонам Чана и Чанбина, спорящих о том, кто должен взять единственное ружье. «О чем я только думал?» У Феликса был ответ на этот вопрос. Он уже потерял счет дням и количеству смертей, которые ему пришлось пережить. Это всегда всего лишь секундная боль, которая, кажется, длится целую вечность перед тем, как игра начнется с самого начала, и вся компания в полном составе вновь окажется в машине Джисона. Сначала Феликс думал, что сошел с ума. Возможно, когда он заснул, произошла утечка газа, а все это — плод его коматозного состояния. Несколько раз Феликс пытался покончить с собой, но на третий пришло внезапное озарение, что здесь невозможно умереть, пока не начнется настоящая игра. Смирение нагрянуло внезапно. Оно притупило отчаяние и помогло начать мыслить здраво. Остальных парней, включая кузена Сынмина, Феликс научился воспринимать, как обыкновенных NPC, к которым теперь обращался только для того, чтобы открыть новую концовку и, собрав их все, наконец вырваться из этой проклятой ночи. Все шло своим чередом, пока однажды, обыскивая сарай возле дома на предмет пропущенных подсказок, Феликс не стал свидетелем того, как Минхо, раздобывший где-то топор, убил местного жителя. Одного из тех, кого они встретили, когда сделали остановку на заправке. Феликс тогда прожил всего несколько секунд и успел лишь пораженно подумать: «Это не по сценарию! Минхо уже должен быть мертв!». Узнать, что кто-то еще, кроме него, оказался игроком, было облегчением. Однако недолгим. Минхо, которого Феликс, познакомившийся с ним в день поездки, про себя прозвал «опекающей мамочкой», оказался типом своенравным и непредсказуемым. Только вот с его включением в игру дела пошли быстрее. От его легкой руки маньяк в маске подмигивающего цыпленка умирал, давая им целых сорок минут на поиски в полной безопасности, а Феликс, сколько бы ни колотил кровожадного подонка кирпичом или отобранной кочергой, в схватке с ним никогда не выживал. Доверять Минхо опасно. На вопросы он почти никогда прямо не отвечал, постоянно флиртовал и действовал безжалостно. Именно благодаря ему открылась концовка предателя: Чанбин, умерший от его руки, не успел даже вскрикнуть. Феликсу тогда осталось лишь устало вздохнуть и смириться, что этот парень слышит, но не слушает, поэтому поступает так, как ему вздумается. Доверять Минхо опасно, но выбора не было. Феликс не хотел снова в одиночку сталкиваться с еще одной ужасной смертью. Он чувствовал связь с реальностью, которую перестал ощущать с тех пор, как оказался в ловушке игры. Однако с каждой общей победой в его голове все громче звучали вопросы: какова истинная роль Минхо во всем этом? Был ли он заложником или все-таки частью игры? Только вот придерживаться своих сомнений было трудно, когда его пальцы так чертовски приятно двигались в нем. Феликс загнанно дышал через стиснутые зубы, задыхаясь от пыли, и лихорадочно повторял самому себе: «Кончать нельзя, иначе мы умрем». Вес Минхо приятно давил сверху, его неразборчивый шепот щекотал загривок, а кожу опаляли поцелуи, чередующиеся с укусами. Этого парня нужно было остановить, пока он не перешел черту. Феликс вскинул голову и тут же вздрогнул. И в этот раз совсем не от того, что волна удовольствия насквозь прошибла готовое сдаться тело. Что-то капнуло ему на руки, которыми он держался за подлокотник до скрежета ногтей по неприятной на ощупь обивке. А затем еще раз, и еще. Здравый смысл с внезапной легкостью возобладал над похотью. — Боже, ну что ты за человек? Стон Минхо, в этот раз недовольный и обреченный, не заставил Феликса почувствовать вину за прерванное удовольствие. Он выкарабкался из-под не до конца соображающего хена и в тусклом свете почти догоревших свечей с пугающим безразличием рассмотрел кровь на своих руках. — Мы же проверяли второй этаж? Хладнокровный тон его голоса резко контрастировал со все еще стоящим членом — давление наспех натянутых джинсов оказалось болезненным, и судя по выражению лица Минхо, застегнувшего свою ширинку, страдать им придется обоим. — Ты на все готов, чтобы не заканчивать начатое? — он наигранно насупился. — Мы сделали достаточно для того, чтобы спровоцировать появление маньяка, но раз его нет, значит, я где-то ошибся, — Феликс пожал плечами и замер в дверном проеме. Возбуждение все еще пульсировало, полыхало внизу живота, но игра была превыше всего. — Если ты не идешь со мной, то дай мне топор. Минхо по-кошачьи фыркнул и показательно перекинул оружие через плечо. Поравнялся с Феликсом и собственническим жестом за талию притянул к себе: — Куда ты, туда и я. Они в полной тишине поднялись по лестнице с просевшей ступенью и переглянулись всего на секунду. Ни один из них уже не воспринимал смерть в качестве конца, а зрелища, которые им довелось лицезреть поодиночке и вместе, больше не впечатляли ни кровожадностью, ни жестокостью. Поэтому, что бы ни таилось за хлипкой дверью, оно вряд ли окажется страшнее случая, когда Феликс поскользнулся и упал с крыши, поцеловавшись с каменным колодцем прежде, чем обмякшее тело коснулось мокрой от дождя земли. Однако, как оказалось, его еще можно было удивить. Там, на дощатом полу, лежало тело. Челюсть Феликса глупо отвисла, а растерянный взгляд блуждал от грязных ботинок до испачканной в крови маски. Лунный свет, который проникал в комнату через затянутое паутиной окно, осветил достаточно, чтобы можно было заметить несколько важных деталей. — Хорошо, ты меня поймал! — Минхо вскинул руки, переступив высокий порог следом за Феликсом. — Я его уже убил и промолчал. В свое оправдание скажу, что собирался, но тут ты предложил такой замечательный способ выманить маньяка, что мне захотелось сохранить этот героический подвиг в секрете. Феликс вцепился в волосы, давно выбившиеся из пучка, и силой сжал их у корней. Вспышка боли привела его в сознание, а язык наконец отлип от нёба. — Я вообще впервые его вижу. — Что? — Минхо нахмурился и пихнул топором безжизненное тело. — Этот ублюдок уже несколько раз… — Неужели ты не видишь маску на его лице? — сердито перебил его Феликс. Он так часто встречался с ней практически нос к носу, что игривое подмигивание цыпленка ни за что не смог бы перепутать с чем-то другим. — Это же кролик. — У меня вообще со зрением проблемы, — с неуместной беспечностью признался Минхо. — Я и тебя при первой встрече с трудом заметил бы среди остальных, если бы не твои длинные голубые волосы. Феликс сжал ладони в кулаки, не понимая, почему парень, который до этого момента не допускал осечек, оставался таким спокойным. Он не мог не понимать, что означал этот труп у него под ногами: гребаный маньяк был не один. Это открытие существенно усложняло игру! С одним чудовищем справиться нелегко, но как выбраться теперь? Недоверие, которое Феликс испытывал к Минхо в самом начале, вновь напомнило о себе. Оно тревожностью въелось в его разум и заставило отступить. От веселого и внимательного взгляда это не укрылось. Минхо опустил руку с топором вдоль тела и двинулся следом, а затем они оба замерли — просевшая ступень жалобно скрипнула под чьим-то весом. Феликс обреченно сгорбился, осознав, что почти все было зря: и время не выиграли, и… Он быстро отбросил эту мысль и обернулся через плечо, успев расслышать задорный голос Минхо перед тем, как кровожадный цыпленок замахнулся кочергой: — Увидимся в следующей игре, детка.