Мою первую любовь звали...

Детский голос и шуршание курток заполнил пустоту и тишину коридора. Слышно было даже в гостиной. — Таня, не шуми, ради бога!,-измучено пробормотал мужчина, вещая разовую курточку на крючок. — Ну пап!,– обиженно возмутилась девочка, снимая перчатки с рисунком жёлтой рыбы,— Ты же меня даже не слушал!,- Таня стянула шапку, неосознанно протягивая её мужчине, а после обиженно развернулась к нему спиной, демонстративно надувая щеки. — Я обиделась! Рома тяжело вздохнул. Таня была шумной до безобразия, обидчивой, капризной. Иногда Роме казалось ,что это не ребёнок, а черть, что прячется под маской миловидной внешности. «Вся в мать»,пронеслось у него в голове и он инстинктивно поморщился — За обедом всё расскажешь,–раздражённо отчеканил Рома, положив шапку и перчатки на полку — Занудааа!,- протянула девочка, складывая руки на груди и сильнее надувая щеки,— а вот мама меня всегда слушает! Чтож это начинало раздражать. Мама может и слушает, но молчит, лишь изредка кивая. — Я же сказал, за обедом всё расскажешь. А сейчас марш в ванную! ,– уже чуть ли не скрепя зубами рявкнул Рома, стягивая с себя шапку и провожая взглядом удаляющуюся в сторону ванной, фигуру девочки. «Даже думать страшно что будет когда она будет подростком». Только от случайной мысли Рому передёрнуло, а кулаки сжали невинную шапку. Расправившись с остальной одеждой, Ромин взгляд зацепился за раскиданные вразнобой маленькие фиолетовые сапожки. Рома даже размышлять не стал, звать Таню или нет. Молча поставил их ровно под лавочку. Ее звать — себе «дороже». Из ванной всё ещё доносился шум воды, но вскоре он прекратился и вместо него Рома услышал топанье маленьких ножек по деревянному полу, что иногда поскрипывал. Лениво проковыляв до кухни, мужчина открыл холодильник, из которого тут же повеяло холодом и по телу прошла дрожь. Глаза сразу зацепились за нижнюю полку с большой кастрюлей белого цвета, накрытую крышкой. Вытащив её из холодильника, Рома поставил её на столешницу и потянул крышку наверх, открывая кастрюлю. В нос сразу бросился лёгкий запах вареной картошки и масла. Пюре. Довольно хмыкнув, Рома закрыл холодильник, зажигая газ, а на плету поставил сковородку. — Танюш, мама утром пюре приготовила!,-крикнул Рома. С другого конца квартиры сразу послышался шум, а потом резкий "бум" «Наверное опять портфель на пол бросила»,пронеслось у Ромы в мыслях, пока он выкладывал холодное пюре на раскалённую сковородку, сразу накрывая крышкой.

***

— Так что ты мне рассказать хотела?,- Рома уже был намного спокойнее, а его взгляд скользил по девочке напротив него. Таня лениво ковыряла вилкой горячее пюре, но как только отец задал вопрос,сразу же расплылась в улыбке, а глаза сразу же заблестели — Столько всего произошло! Представляешь! Нам сегодня рассказывали правила безопасности в лесу…,-еда с её тарелки стала пропадать всё активнее. Рома слушал её в пол уха, макая в чашку с кипятком чайный пакетик черного чая. Запах черного чая успокаивал , даже если вкус Роме не очень нравился, слишком терпкий. Среди потока Таниных слов, которые сопрождались активной жестикуляцией и изредка эмоциональными возгласами, Рома зацепился за одну фразу. — У нас в классе девочки в журнале прочитали, что часто детей называют именем первой любви.. это правда?,-Рома напрягся, сосредоточив всю своё внимание на её словах. Девочка сверила взглядом темно карие глаза напротив — Вполне.. – Рома прочистил горло, прокашлявшись, а по спине прошла дрожь. Врать не хотелось – повторить ошибки своих родителей особенно. Каждый раз вспоминая своё детство, кулаки сжимались, а по венам словно лава шла раскалённая кровь. Таня замолкла. Отвела взгляд в пол, закусив нижнюю губу, теребя в руках край скатерти. Было видно что она нервничала, будто хотела что-то спросить... Рома сразу понял что — Тогда...,– тихим, еле слышимым шёпотом начала девочка. Роме хотелось отвести взгляд — спрятаться, уйти, убежать, но перед ним сидела буквально его ответственностью. Та,за кого он отвечает, та, о которой должен заботиться, понимать, поддерживать, любить. Глаза безудержно бегали по светлому лицу напротив, следя за тем, как эмоции меняются одна за другой. Руки начали мелко дрожать, а пакетик с черным чаем так и застыл над чашкой. — Почему меня зовут не как..м-маму...? Чайник пакетик с всплеском упал в чашку, капли кипятка попали Роме на руку. Острые глаза напротив заблестели от подступающих слез, а тонкие,розовые губы задрожали. Роме показалось что земля ушла из под ног, а в нос ударил давно забытый запах мяты.

***

"1998 год, декабрь" — Так 8Б Тишина!, – громкий голос учительницы и цоканье ее каблуков разнёсся по кабинету. Дети тут же затихли. По классу разнеслись лишь недовольные причитания и бубнеж. Когда все наконец сели по своим местам, Лилия Павловна встала возле учительского стола, окинув всех своим острым взглядом через толстые линзы очков — Зимины опять нет?,—спросила Лилия Павловна, не увидев ее классе. — Опаздывает!,—послышалось от девочки с первого ряда. Лилия Павлова устало упёрла руку в бок, другой рукой массирую виски — Так..у нас новенький...из Москвы,-на последнем слове её голос стал каким-то пренебрежительным, а сама она сморщилась. Класс удивлено загудел. — Входи уже,-бросила она напоследок, усаживаясь за учительский стол. Дверь протяжно скрипнула, а после, в дверях появился мальчик среднего роста. Он размеренными шагами подошёл к доске, встав к ней спиной. Рома, который до этого разговаривал с Бяшей, отвлёкся и окинул взглядом вошедшего. Внешность у него была вполне обычная... зелёные глаза, круглые очки с толстой оправой, белая рубашка. Но.. В глаза сразу бросились светлые, нет! Даже белоснежного цвета волосы до плеч и такого же цвета ресницы. «Крашеный значит... педик» – хмыкнул Рома хищно скалясь — Я Антон Петров, буду учиться с вами до окончания 11 класса,-в его голосе чувствовалась явная расслабленность, как и в его позе. Да и сам весь он был будто не из мира сего..но «Не похож он на типичного москвича», эта мысль въелась Роме в голову, ведь он не понимал почему так думал — Че думаешь,на? – его скупые размышления прервал шепелявый голос слева. Бяша поглядывал то на Рому, то на Антона. Рома последний раз пробежался по беловолосому беглым взглядом, демонстративно усмехнувшись. — Ну че тут думать? Сразу видно, что педик,— не задумываясь, ответил Рома, закусив зубами колпачок ручки. Бяша как-то заторможенно промычал что-то нечленораздельное и сел в изначальное положение Но Рома его уже даже не слушал Всё внимание было на беловолосой макушке — Ну,садись Петров на свободное место,– учительница открыла классный журнал, пробегаясь глазами по фамилиям. Антон последний раз осмотрел класс, выискивая свободную парту. Она была всего одна. В дальнем ряду перед партой Пятифана. Роме показалось, что Антон особенно задержал взгляд именно на нем, кажется, даже прищурил глаза, всматриваясь Но Рома решил подальше отогнать эти мысли, отводя взгляд в сторону её. Полины. У Ромы просто словарного запаса не хватало бы, чтобы описать её красоту, да и по правде говоря, говорить красиво он не умел. Приходилось оказывать знаки внимания действиями. Но кажется, всё было бесполезно. Рома смотрел ей вслед горящими от любви глазами, провожал, чувствуя шлейф запаха ежевики в перемешку со сладостью. Ее глубокие глаза будто океаны, яркие, спокойные, меланхоличные. Аккуратные реснички, пухлые губы с холодным оттенком розового. Таким же холодным, как и сама Полина – фамилия оправдана. Её прямые каштановые волосы всегда были аккуратно уложены, ни одного торчащего волоска. Роме казалось, что на ощупь они очень мягкие и пахнут чем то приятным. У Ромы сердце замирало, когда ее губ касалась нежная полу-улыбка, но не для него. Для него такие нежные губы кривились в отвращении и неприязни, а брови хмурились, стоило Роме сказать что то некрасивое или неприличное. Да я, блять, при ней даже не матерился мать вашу! А Полина все нос кривит, да руки на груди складывает. Все про принца на белом коне говорит, мол: подвиги ей нужны и любовь до гроба. – И чем ей спиздить шоколадку у бабы Нюры не подвиг? Она заставила вернуть ту любовь. Её правильность вымораживала. До скрежета зубов и сжатия кулаков с новой силой. Глаз начинал дёргаться… Какая тут романтика если она такая дотошная? Подснежники, белые, весенние, даже в феврале — И что, что ядовитые? Цветы же! Криво нарисованные сердечки появлялись на полях её тетради, стоило ей отойти от парты. Она жаловалась учителю что Пятифан ей тетради портит, а та лишь измучено вздыхала, выводя красной ручкой замечания в дневнике. Шоколадки, конфеты, жвачки – и все клубничное. Прям как она любит. Она говорила, что сладкое вредит здоровью. Но Рома видел у неё в портфеле обёртки от таких же конфет. Рома ждал её после скрипки, ждал её после школы, ждал её утром у ворот. Но она лишь проходила мимо, будто его не существует. Рома заступился за неё перед старшеклассником, который приставал к ней, откровенно лапал и домогался в тихом углу школы. Остался с разбитым носом, а та лишь презрительно фыркнула, закатив глаза. Бросив напоследок, чтобы он своей кровью пол не запачкал, развернулась и ушла. Рома попробовал написать ей стих, всю ночь сидел над ним, даже словарь взял, чтоб слов красивых подобрать. С горящими глазами перечитывал его раз за разом – не веря, что это он написал. Листочек был весь помят, а почерк неровный, кривой, летающий мимо строк. В нижнем углу было самое аккуратное в его жизни сердечко ,выведенное красной ручкой. Даже Бяше показал, который был не в меньшем шоке. Похвалил. «Полинка же у нас личность творческая! Теперь то точно получится, на!» Его шепелявый радостный придавал усталости, но от его слов хотя бы становилось легче.

***

- Пятифан и что это такое? Ты ЭТО стихом назвал?,—её презрительный голос разнёсся по заснеженной улице, а сама она демонстративно сжала в руках листок. Не дождавшись ответа,!она еще раз перечитала его, бегая глазами по строкам. Закусив нижнюю губу, она бросила мимолётный взгляд на Рому ,что был больше похож на нервозный комок, после снова перевела его на листик, сильнее сжимая. Рома отвёл взгляд, рассматривая блестящий под светом зимнего солнца снег, сжимая кулаки в карманах кожанки. В душе таилась, нет, кричала и выла надежда, что все таки,у него получилось растопить лёд снежной королевы. Но в голову ударил звук рвущейся бумаги. Рома застыл на месте боясь пошевелиться. — Хорошая попытка Рома, но меня не так просто добиться,—вместе с её хладнокровным голосом, Рома услышал удаляющиеся шаги и хруст снега. И наконец выдохнул. Всё это время он будто не дышал. « Она забрала листик? Но тогда зачем она его порва...- Его мысль оборвалась. На половину порванный листок небрежно валялся на снегу у его ног. Он уже начал промокать от снега под ним, но Рома одним рывком поднял его с заснеженной земли поднимая на уровне глаз. Буквы расплылись а некоторые слова оборвались на середине огромной трещиной. « Она назвала меня Ромой...» ,в голове крутилась только эта мысль ,как зажеванная пластинка, прокручиваясь раз за разом. На щеках выступил еле заметный румянец, а глаза загорелись. Он сильнее сжал листок в руках, смотря куда-то в даль, будто ей вслед, но она уже давно скрылась за углом школы.

***

С того дня прошел месяц. Прозвенел звонок на перемену, который учительница так старалась перекричать, напоминая про домашнее задание — Дети, еще раз повторяю! Параграф 23! 23!,—но её,кажется,никто не слушал. Все внимание было приковано к новенькому. Многие даже с мест своих не сдвинулись. Смотрели украдкой, то и дело отводя взгляд, или делали вид,что чем-то заняты. Парни смотрели зачастую с недоверием, многие даже с презрением Крашенный или нет? Второй вариант они даже не рассматривали, уже смакуя на вкус так и напрашивающее слово "педик" Рома хмыкнул, перевел взгляд с них на Полину. И... Пожалел. Полина с каким то явным восхищением смотрела на этого белобрысого. Подперла голову рукой, развернувшись к нему в пол оборота.Ее глаза горели. А Антон.. А ему было похуй. На всех походу. Даже на первую красавицу школу, что сама на него смотрела с явным интересом. Это было ещо хуже. Рома привык что все проявляют к Полине внимание.. А тут наоборот.. это злило намного больше...Другому пацану можно было еще что-то предъявить, отпиздить, чтоб возле его Полиночки не ошивался. А щас он что предъявит? Они ведь даже не друзья. — Привет!,—за своими размышлениями,!Рома даже не заметил, как Полина оказалась у парты новенького. Склонилась над ним, заправляя темные пряди волос за уши. Её голос был приветлив, а глаза прямо светились. Ромины кулаки сжались под партой. Антон поднял голову встречаясь взглядом с синими глазами. Его губы растянулись в еле уловимой улыбке. — Привет,— вяло ответил он, откладывая ручку и листик. Рома буквально прожигал взглядом его спину, даже не сразу замечая, что Бяша свентил в столовую. От греха подальше наверное. — Я Полина,— она приветливо улыбнулась, бегая глазами по лицу напротив, изучая.Антон сначала немного странно на неё посмотрел, поежился, а после криво улыбнувшись, слабо кивнул — А...они натуральные?,—она закусила губу, неловко отводя взгляд, тыкнув в сторону белых волос. Рома тоже навострил уши, смотря то на Полину, то на Антона. Беловолосый, кажется, значительно расслабился, выпрямился. Поправил указательным пальцем очки и ответил:тихим,спокойным голосом. Да и ответил так,будто каждый день ему задают эти вопросы! — Да. — Ты альбинос? Я.. в книжке читала про альбинизм... Она смутилась, снова заправляя прядь за ухо. Но тут будто из под земли рядом с ней появилась Катя, окинув новенького презрительным взглядом. — Полиночка пошли, успеешь еще с ботаниками пообщаться,—приторным голосом произнесла она, заботило положив руку ей на плечо слегка оттягивая назад. Мороза зло на неё зыркнула поджимая губы, но всё же выпрямилась, переводя на Антона виноватый взгляд. «Прости за её грубость», так и читалось в нём. Катя на это лишь закатила глаза, хватая брюнетку за запястье. — Ладно...пока Антош!,—только и успела попрощаться, как её тут же потянули на выход из класса. От этого сладко приторного "Антош" у Ромы глаза чуть ли не горели от злости. Приехал тут какой-то хлыщ из своей Москвы,а Полиночка его уже Антошей зовёт. Улыбается ему, глазки свои красивые строит, разговаривает так ласково. Хотелось разукрасить Петрову его смазливое личико, чтоб смотреть не на что было. Но... кажется Полина была ему без различна.Как только от его парты отошла, сразу выдохнуо и взгляд в свою тетрадь отвел. Нет. Целку из себя строит, ну не может такая девчонка и быть безразлична! За ней даже паралель вся бегает. Прозвенел звонок и все, кто выходил из класса, вернулись в кабинет, среди них была и Морозова со Смирновой. В кабинете стало шумно от топанья и скрепящих стульев. Позже всех вернулся Бяша, который плюхнулся на стул рядом, протягивая пирожок с картошкой. — Ооо пасиба!,—Рома схватился за нее своей рукой, положив в полу-пустой портфель. Бяша улыбнулся во все свои 30 зубов, сделав тоже самое. — Ну давай, че тут без меня было!,— Игорь вальяжно развалился на стуле, сверля взглядом белую макушку спереди. Рома не обратил на этого особого внимания. С приходом Бяши настроение улучшилось и злость начала значительно пропадать. — Полинка к белобрысому подходила, надо будет объяснить ему, где раки зимуют..,— едко ответил Рома, складывая руки на груди. Его голос был достаточно громкий чтобы "белобрысый" его услышал. Рома мельком глянул в его сторону проверить реакцию. Его губы расплылись в довольном оскале, ожидая, что его «жертва» хотя бы немного напряжется. но… Ничего?... Улыбка мгновенно слетела с его губ, заметив, что Антон даже не сменил положение. Как что-то чиркал на листочке, так и чиркает. Рома нахмурился. — А че подходила, на?,—Сразу поинтересовался Бяша. Ответить Роме не дали. Запыхавшийся учитель буквально влетел в класс, быстро раскладывая по учительскому столу учебники с буквами "Физика 8 класс" — Доброе утро дети... открываем учебники на параграфе 13, и вспоминаем прошлую тему!,—отдышавшись продиктовал он, устало плюхаясь за учительский стол.

***

Для Ромы урок тянулся вечность. Усталый бубнеж Генадия Викторовича совсем не воспринимался. Казалось, он просто бубнит что-то не членораздельное и выдает это за нормальную речь. Даже отличники, Сидорова и Пчёлкин, мало что понимали. Матерились шёпотом, зачеркивая очередное слово. Рома даже не стал пытаться хоть что-то написать. Физику он понимал, но он не мазохист. Еще и Бяша спал, так что, поиграть в крестики нолики или морской бой было не с кем. Рома был и сам не против поспать, но белое пятно перед ним мешало. Даже не понятно чем!своим аномальным цветов волос, или присутствием. Явно не второе. Вспоминая из разговор с Полиной, Рома зацепился за это "Да". Полина упомянула, что он альбинос, альбинизм...Как там.. Рома поморщился, похоже на название какой-то страшной болезни. Даже смертельный. Физика хуйня Рома даже сам не заметил, как его мысли стал потихоньку занимать этот беловолосый. Он поспешил увести взгляд на Полину, что старательно записывала материал. Её волосы красиво спадали с плеч и блестели под светом ламп и лучами солнца. Лицо было сосредоточено, а сама она периодически заправляла пряди волос за уши и при том так элегантно. Рома невольно засмотрелся на неё, подперев голову рукой. Такая красивая, элегантная, нежная. Рома расплылся в пьянкой улыбке, прикрывая глаза. «Хорошая попытка Рома, но меня не так просто добиться» –такая недоступная. Вдруг Полина выпрямилась, сжала в руках ручку и повернула голову в сторону Ромы. Взгляд у неё был сердитый, презрительный. Рома самодовольно заулыбался, она его заметила. Оглядевшись по сторонам, проверяя, не смотрит ли кто, он подмигнул ей, наблюдая за тем, как её брови сначала поднялись вверх, а рот открылся в удивлении, а потом снова опустились. На щеках появился еле заметный румянец. Она быстро отвернулась, начиная поспешно записывать за учителем. У Ромы сердце чуть в пятки не ушло. Глаза раскрылись в удивлении и сам он тоже покраснел чуть ли не до кончиков ушей. Заторможенно отвёл взгляд, да и весь подобрался, криво улыбаясь. Ладно, физика не такая уж и хуйня Прозвенел долгожданный звонок на перемену и практически все дети как в жопу ужаленные вылетели из класса. Даже Бяша тут же проснулся, бросил что-то на последок, спешно пожав руку ,скрылся. Класс остался почти пустой, парта впереди тоже пустовала, на ней лишь небрежно остался валяться маленький блокнот. Закрыт Следующий урок был у математички. Анастия Александровна. Страшная женщина, во всех смыслах этого слова. На её урок нельзя было опаздывать, а то она с тебя весь урок не слезет. Будешь постоянно к доске выходить, примеры её решать. А на доске Рома видел только иероглифы в перемешку с цифрами. Было проще не идти и забить хуй.

***

На улице было достаточно солнечно. Довольно удивительно, если учитывать толстый слой снега на земле. Была почти середина декабря, новый год скоро, мишура, подарки...бой курантов и фейерверки. Фейерверки. Они занимали отдельные место в сердце Ромы. Он даже не понимал почему, то-ли потому-что красиво, то-ли потому-что в этот момент всегда происходило что-то необычное, радостное, смешное. В прошлом году например, во время того, как разноцветные искры рассыпались по небу мелкими частицами, с соседнего дерева на Бяшу упал целый сугроб снега. Крику было на весь посёлок, а после него и дикий ржач Ромы И после этого слег тогда Бяша с ангиной до самого конца каникул. Потом ходил жаловался, что все каникулы на смарку, еще и так драматично. Почему-то обвинял в этом именно Рому, обиженно надувая щеки Вспоминалось это всё а улыбкой, даже не смотря, что тогда было холодно пиздец и пришлось Бяше перчатки свои одолжить, а то была бы вообще жесть. Рома любил фейерверки, даже больше, чем сам праздник, даже больше, чем подарки, что ему дарили. Он ждал новый год только ради оглушительного боя курантов и искр, что россыпью разлетались по небу, сопровождаясь трескающимися звуками. Больше всего он хотел встретить новый год с Полиной. Как пара. А не как недо-друзья или знакомые. Показать ей всю красоту этих ярких огней, выйти туда, где их будет видно лучше всего, держась за руки, смущаясь от такой близости. « С новым годом Рома »,больше всего он хотел услышать именно эти слова её нежно-мелодичным голосом. Видеть в её глазах отражение фейверка, смотреть на него через них Скоро новый год. А значит Рома вообще не знает что дарить Полине. Но об этом он подумает позже. Мечты и сладкие фантазии несли Рому за угол школы. Под ногами хрустел снег и во всем теле ощущалась лёгкость. На улице не было ни души. Невольно засмотревшись на снег под ногами, Рома почувствовал морозный ветер ,что пронёсся рядом, вызывая дрожь. Да такую дрожь, что даже закаленному Пятифану пришлось натянуть шапку. Быстро добравшись до излюбленного места, Рома облокотился о бетонную стену, разрисованную всякими непотребствами. Среди них было и звонкое. «Здесь был Бяша»,Оставленное его шепелявым другом ещо во втором классе. В кармане кожанки зашуршала упаковка дешёвых сигарет. Достав одну, Рома сначала покрутил её в руках, а после достал зажигалку, чиркнув ярким пламенем прямо возле кончика сигареты. Серый, туманный дам струился в небо, изредко сбиваясь и смешиваясь с потоками ветра. По телу разливалась привычная расслабленность и лёгкость. Было тихо. пока.. Через некоторое время, вдали послышался хруст снега. „Дворник неверное“,—Подумал Рома не обращая внимания. Хруст усиливался, приближался, становился всё звонче. А после в нос ударил странный запах мяты, смешанный с чем-то сладким. Он был совсем лёгкий, почти не заметный, но это хватило, чтобы Рома поморщился, скосив взгляд в сторону, чтобы посмотреть на своего "гостя", что посмел нарушить его гармонию. Когда Рома увидел, кто подошел к нему, он был слегка удивлен. Нет. Даже не слегка, и даже не удивлен. Он был в ахуе.

— Угостишь сигареткой?