Ты (не) исчезнешь!

      Аска и Синдзи быстро вернулись домой. И начиная со со следующего дня, прогресс их совместных тренировок пошёл в гору, как никогда, своевременно дал свои плоды. Пилоты и впрямь стали стараться поймать общий ритм: Аска пыталась не торопиться, а Синдзи уверенно её догонял. Иногда всё же случалась какая-нибудь оплошность. Бытовые перепалки и казусы преследовали их всю неделю с переменным успехом. И тем не менее, ребят и Мисато теперь родилась уверенность, что противник будет побеждён.       Поздний субботний вечер превратился в затишье перед грядущей бурей. Ребята настраивали себя на отдых, принимали ванну, готовили постель ко сну. Пингвин давно похрапывал в своём холодильнике. Синдзи по обыкновению своему лежал на футоне, взяв с собой пару непрочитанных томов манги, и слушал музыку. Аска только закончила принимать ванну, выйдя оттуда в одном полотенце. Её взгляд зацепился за отсутствие вредной хозяйки, делала вид, будто специально не ищет её.       — А где Мисато? — спросила она.       — На работе, — крикнул ей Синдзи. — сказала, останется на всю ночь — она звонила.       — О, значит, сегодня мы одни?       Аска вдруг оживилась на удивление юноши. Переодевшись, она поспешила взять свой футон и перетащить его в комнату Мисато и ударом пятки закрыть раздвижную дверь.       Синдзи посмотрел на неё не то с недоумением, не то с грустью. И мысль не прошла, как девушка резко открыла дверь, чуть-чуть выползая оттуда на четвереньках. А лицо-то какое злющее, даже строгое.       — Это теперь неприступная стена Иерихона! Один шаг за неё, и ты труп! — прошипела она, — а сейчас, детишки, пора спать...       Хлоп! Дверь вновь закрылся и только ворчливый шёпот её был слышен:       — И как только японцы могут спать на полу? Глупость какая!       Скоро они выключили свет, и в квартире наступила прелестная тишина, до самого утра. Почти.       Время давно перевалило за полночь. Не завывал ветер, не ездили машины, не ходили пешеходы. Токио-3 спал мирным сном, но не весь. Под землёю неустанно шла работа, и просто кто-то в одной тихой квартире не спешил ложиться спать. К Синдзи никак не приходил сон, не стучался, не проходил мимо даже. А через силу отключаться не получалось. Бывает.       Юноша лежал на боку, подперев голову кулаком, слушал музыку, бессменно затирая дорожку одной и той же кассеты в плеере. То была любимая кассета. Почти как два года назад она была куплена им на рынке в дополнении к новому плееру. Раньше он слушал её всю, от корки до корки, а теперь лишь переключался между парой-тройкой треков, которые ещё не успели надоесть. Слушал он зачастую негромко и подолгу, как прям сейчас. Его меланхоличный взгляд только и делал, что смотрел на пролетевшие секунды трека, знак перемотки и выученные наизусть номера.       А затем стук и шелест бумаг. Дверь в комнату Мисато открылась. Юноша мгновенно притих, поставил плеер на паузу и в миг притворился спящим. Аска в полудрёме поплелась мимо него, напрямую в уборную. Моргнул пару раз свет, зажурчала вода, вот и свет потух, и дверь закрылась. Синдзи поглубже уткнулся в подушку, чтоб уж точно чтобы девочка уж точно не поймала его за бессонницей.       Топ. Топ. Топ-топ, — шаги приближались. Топ. Топ. Топ-топ, — грохот. Прохладный поток воздуха с сладкими нотками шампуня дунул ему в лицо, атаковав его чуйкий носик. Он медленно приоткрыл глаза, чтобы понять, в чём дело... И увидел Её, лежащую напротив него и совсем рядом! «Ах!» — приглушённо выдавил Синдзи, вздрогнул от неожиданности и случайно задел на кнопку на пульте плеера, кассета пошла в обратный ход в быстрым, почти смешным звуком. Его сердце забилось с высокой частотой, отдаваясь мощной пульсацией в шее, дыхание спёрло, и лишь звук включённого плеера не давал ходу тишине.       Аска. Сорью Аска Ленгли лежала прямо перед ним! Как он был рад, увидеть ей так близко, чуть ли не вплотную к себе. Девочка тихо сопела, удобно устроившись на его футоне, будто всегда здесь спала, будто всегда была такой... милой. Но постойте! Мальчик мгновенно, мгновенно отвесил себе пощёчину... Мысленно. Зачем она сюда пришла? Может, по привычке? Может, перепутала? Может, она лунатик? Ой, как много вопросов!       Но паника постепенно сходила на нет, только невосстановимая дрожь по телу напоминала, что сейчас «что-то» идёт не так. Его взгляд украдкой, словно преступник, сначала надолго зацепился за две округлые и чуть объёмные выпуклости на груди: прям чуть больше, чем у Рей, но существенно меньше, чем у Мисато. Возбуждённое моментом воображение мальчишки ещё раззадоривал нескромного размера вырез на футболке, который позволял разглядеть их во всей красе.       К лицу прилила кровь, много крови, даже сосуды в носу не выдержали, одарив его почти кипящей струйкой, которую он легко смахнул. Синдзи осторожно, с существенным волевым усилием сместил взгляд на её лицо, боясь, что она вовсе не спит, что всё это время её глаза были открыты, и это какая-то проверка его целомудрия.       И вроде к счастью, но почему то и к сожалению, её глаза были закрыты, и не было никаких признаков, что она притворялась спящей. Её лицо... Ох, это был не взгляд бойкой валькирии, готовой голыми руками разорвать всех оставшихся ангелов; и взгляд сестры по несчастью, что дозволяет себе немножко слабости в образе. О, нет. Мальчик перед собой видел д е в о ч к у. Слабую, невинную и прекрасную. Сердце чуть успокоилось, продолжая гнать кипяток по алым артериям, но в душе образовалось какая-то пустота. Она требовала себя заполнить. Требование ответило желанием. Поцеловать. Да! Украсть её, возможно, первый поцелуй. Хотя бы так решиться на тяжёлый шаг.       Страх медленно ушёл, уступив место трепету в холодном поте. Взгляд Синдзи стал такой серьёзный, такой решительный. Он медленно приближался к ней, к её лицу, сантиметр за сантиметром, чуть вытягивая губы вперёд. Вот Уже много раз он отступал, и даже сейчас подсознание твердило ему: «Стоять! Назад, придурок! Ты думаешь, что творишь?!». Но он его не слушал, в злости сжав кулак.       И вдруг, как наперекор ему, губы Аски зашевелились в немой речи. Он не обратил внимание поначалу. Но потом...       — Мама... — вышло шёпотом из её холодных уст.       В том шёпоте собралось волнение, ибо голос не решался; родился страх, ибо голос дрожал. И затем — свидетельство кошмара — по щекам полились слёзы. И преступник замер, словно поражённый молнией.       — Мама!.. — всхлипнула она чуть громче.       Это слово пронзило его острее любого меча. Его прежде твёрдая решимость дала наконец трещину, своевольную, неудержимую. И дыхание Аски сбилось, она дрожала. А Синдзи оцепенел, перестал дышать. Мальчик не не знал, что ему предпринять. Он хотел... что? Утешить её? Обнять? Разбудить? Но как?! Он сам не знал, как справляться с собственной болью, как можно помочь кому-то другому? Как можно помочь Аске? Подсознание со своими противными требованиями стучало ещё громче. Вот, звук стал буквально осязаем для ушей: «Назад! Это не твоё дело! Оставь! Уйди!». А тем временем кошмар Аски продолжался... Набирал обороты, будто её пытали во сне, воротили. В горле юноши застрял тяжёлый комок, и чуть ли не у самого стали наворачиваться слёзы. «Думай! Думай! Решай...ся!»       Щелчок. Плеер наконец закончил перемотку кассеты... И Синдзи поцеловал Аску. Не в губы — в щёку. «Будь что будет! Мне уже всё равно!» — сказал он себе. И ведь стоило его губам коснуться её щеки, как девочка ахнула, а её дыхание замерло, а слёзы прекратили свой бесконечный поток, хотя бы на короткий миг.       — Тш-ш-ш... — мальчишка, сам весь в слезах, осторожно коснулся её щеки тыльной стороной руки и провёл от скулы до подбородка, смахнув дорожки слёз — А-Аска, это я. Я... Я рядом.       — С-Синд... зи...       Её дыхание выровнялось, и тело медленно расслабилось. На заплаканном лице пробилась чуть заметная тёплая улыбка. Пути назад теперь действительно нет. Юноша решился на своё преступление, пусть свершил его не так, как поначалу задумывал. Стыд и вину он теперь чувствовал за свой поступок и за своё недавние корыстное желание, но одновременно и не жалел о содеянном. Подсознание успокоилось, голос-критик заткнулся, и он сам почувствовал утешение. Почему? Он не знал. Теперь ничего не знал и не понимал. «Я просто решил довериться чувствам и поступить так, как того хотел увидеть и ощутить от других» — тем был его заключительный вердикт.        Синдзи уже хотел было встать с футона и покинуть компанию девочки, но та уже не дала. Левая рука медленно поползла в его сторону, коснулась его ладони... И обхватила, сжала так, словно цепляется за жизнь. Она не хотела, чтобы он уходил, ни во сне, ни в жизни; ни тогда, ни сейчас и вообще — н и к о г д а.       Мальчик передумал. Он улыбнулся, вспомнил свои слова, которые он ей произнёс только что. Если она настолько чувствительна, что реальность так хорошо проецируется на сон, то это было бы ещё большим преступлением уходить от неё именно сейчас, ибо тогда всё, произошедшее минуту назад, ушло бы насмарку.       — Ты тоже ещё ребёнок, — буркнул он.       Синдзи закрыл глаза и, не желая оставаться без ответа, уже без всяких «но» положил свободную руку ей на плечо, и осторожно притянул её к себе, будто так и надо. Он уснул, на этот раз спокойно. И не волновало его теперь, что будет завтра. Получится ли с утра избежать скандала, не получится ли —он теперь был готов принять удар. Но единственное, чего он теперь боялся, так это того, что Аска покинет его в тот же миг, как узнает об этой ночи, и они навсегда останутся друг другу чужими.              

***

      

      — Нет, кто-нибудь увидит... — говорила она, еле сопротивляясь.       — Кто увидит? — спрашивал он, не ослабляя страстного напора.       — Кто-ни... — её голос затих и сдался под напором мужчины.       По долгу службы капитану Кацураги необходимо было в эту ночь присутствовать в штабе и лично проконтролировать подготовку плана завтрашнего боя с Израфилом. Ангел получил своё имя совсем недавно и нигде, кроме отчётов, не фигурировал. И «посчастливилось» ей совершенно случайно наткнуться на Кадзи Рёдзи, который спешил залететь в лифт вместе с ней. Не прошло и минуты, как он начал добиваться её, вспоминать страстные былые деньки.       И вот результат. Она полностью сдалась перед его харизмой, как тогда, в молодости. Капитан во время затянувшегося поцелуя часто поглядывала на счётчик этажей, который щёлкал по-предательски медленно. Но, наконец, лифт остановился, а она оттолкнула парня к стенке, выйдя спиной вперёд, тоже найдя опору в стене.       — Между нами всё кончено, — раздражённо сказала она, отводя взгляд и протирая платком губ, — никогда больше так не делай.       — Но твои губы не сказали «нет»... — ответил Кадзи.       Мужчина неспешно собирал разбросанные по полу документы, после чего торжественно протянул их ей.       — Твои губы или твои слова... Чему я должен верить?       Такой путанный вопрос, и такая ухмылка добродушная. Кацураги в ответ сохранила молчание. Знала, что любой ответ так обернётся против неё. А потому она с яростной быстротой выхватила из его рук кипу папок и прижала к себе. Кадзи сделал шаг назад в кабину и демонстративно поклонился ей, а после створки лифта закрылись, и он уехал на свой этаж.       — Придурок.       Женщина надула щёки, погрузившись в мысли свои. Любила она его, дура, ведь, — критиковала она себя. И так сильно ведь любила, что мысль обручиться не была такой страшной, как сейчас. Но при этом сама с ним и рассталась, надеясь больше с ним не пересечься. Но нет, появился он, наглый и небритый папуас, с вонючим одеколоном вперемешку с табачным дымом... И её сердце вновь начинает пылать, а в голове всплывать студенческая жизнь. «Нет! Я сделала всё правильно!» — проговорила она в полголоса. Её лицо мгновенно переменилось в злости, резко бросила документы в стену. И вскоре, успокоившись, она отправилась работать.              

***

             До утра были уже считанные часы, а основная работа в полной мере была выполнена. Наконец, капитан позволила себе немного времени отдохнуть, даже вздремнуть. Уезжать домой уже не хотела, если что, пилоты предупреждены, за ними приедет машина. «Надеюсь, они там не переубивали друг друга без меня?» — промелькнула ехидная мысль где-то на границе сна и бодрствования.       Кацураги отправилась в ресторан, а заодно взяла с собой за компанию доктора Акаги, заранее попросив ту принести ей кофе. Ресторан находился на одном из нижних этажей многоэтажного небоскрёба, что, как и все, давно был эвакуирован под землю. Отсюда открывался прекрасный вид на весь Геофронт, на весь этот куполообразный грот, на его искусственную экосистему. И ежели высоты не страшишься, то можешь смело подойти к протяжённым панорамным стёклам, таким толстым, будто сделаны из бронированного стекла. Казалось, при желании они смогут удержать целый танк. Не хвалённый проект сумрачного тевтонского гения, как Маус, конечно, но любой из современных танков, вполне.       Мисато, как раз, сидела за ближайшим к окну столом, подперев голову рукой, в ожидании своей подруги. А вот как раз она и шла. Стук каблуков чуть приглушённо доносился за её спиной, не меняя своей громкости, словно та не приближалась, а чеканила шаг на месте.       — Держи.       Рицуко пришла с обещанным кофе. Без своего лабораторного халата она выглядела простовато, не так серьёзно, можно сказать, более расслабленной, чем её подруга. И, кажется, слишком бодрая была на вид. Не спала ли она лишний часок? А может и полночи продремала, если не всю?       — Спасибо, — кивнула ей Мисато.       — Ты сегодня необычно вдумчива.       — Да, немного...       — Работа? Или же... Мужчина?       — ...Много всего, — Оскалилась Кацураги, ответив с задержкой, и принялась за кофе.       — Любовь всё ещё жива?..       От очередного дерзкого вопроса капитан чуть не выплюнула изо рта только что сделанный глоток, но часть вышло через нос, оставив внутри неприятное чувство чесотки. Подруга издала победный смешок. Что уж, просчитать, что беспокоит Мисато, труда не составило. Всё это было написано на лице девушки, а ещё на шее остался слабый засос, еле прикрываемый воротником униформы.       — Не смеши меня! Кто полюбит такого идиота?! — возмутилась она, получив от неё только ухмылку. Она откинулась на спинку стула и продолжила оправдываться: — Я была девчонкой, Рицуко. И всё равно роман с ним — моя самая большая ошибка...       — Я имела в виду, что он может всё еще любить тебя. Я тебя напугала?       — Ты... чёрт тебя...       — Ты злишься, а значит, я права, — заявила Акаги, спрятав руки под столом. — Тебе стоит быть более честной с собой. Прошло восемь лет, многое изменилось.       — Ничего не изменилось, — не согласилась Мисато. — Он так и не повзрослел...       Рицуко нахмурилась, хмыкнула, принялась за чай. В конце концов, что тогда, что сейчас она не понимала в амурных делах своей подруги. Помнила она хорошо, что ещё тогда её бесило, что подруга бросила на целую неделю учёбу, полностью отдавшись страсти к первому и последнему мужчине в её жизни. Бесило, потому что пришлось их обоих прикрывать, а за Мисато отдельно и учиться, помогать ей нагонять не выученный предмет. «Была девчонкой. Как будто ты повзрослела!» — покачала головой Рицуко.       — Ну что ж, работа ждёт! — Воскликнула Кацураги. — Ведь завтра в бой!              

***

      На счастье Синдзи, утреннего скандала удалось избежать. Только чудом, не иначе. Мальчик проснулся раньше неё. Он лежал на спине и первое, что увидел, это потолок, окрашенный в оранжевые и извилистые линии, что интересным бликом от подступающего утра сверкали перед глазами.       Хмыкнул он, пытался осторожно спать, держа в голове, что рядом спит Аска. Пытался... И замер. Он почувствовал неестественную тяжесть на себе, приправленное особым, осязаемым теплом. Мальчик сглотнул подступающих для себя комок, осторожно повернул голову... И линии на потолке оказались её волосами, и тяжесть оказалась её телом на его груди, и тепло... Ох, это тепло от её разгорячённой кожи. Девочка лежала прямо на нём, тихо сопя ему по шею, а руки... Ах, эти руки его схватили всего и сверху и снизу. Он в ловушке!       И мигом адреналин растёкся по телу, и голова закружилась от избытка крови, лёгким не хватало воздуха от волнения, только улыбка подступающая скрасила нарастающую панику. «Мне ко-нец», — шепнул Синдзи. Он уже не помнил, как смог выскочить из её объятий тогда. Но он тогда был близко. Близко к раскрытию. Хотя, и сейчас честно признавал, что ему понравилось, очень. Чувствовал мальчик, что не может вывести в одиночку эту тайну. И лучше бы она его застукала, а так придётся искать чёртов повод...       А затем резкий звук будильника резко переманил на себя всё внимание, что ребята принялись, как по команде, вместе умываться, одеваться, завтракать. Дёрнулись к двери, а там их уже ждали оперативники. До штаба довезли. А там, помотавшись туда-сюда, успели облачиться в костюмы, прослушать инструктаж от Мисато, повторно продемонстрировать успешную синхронизацию движений. Аска нашла момент схулиганить, показать язык Рей и Мисато, пока те были спиной повёрнуты, причём несколько раз, пока их не посадили в капсулы.       Доктор Акаги мельком обмолвилась, что у них стабильно высокие показатели синхронизации, похвалила Кацураги. Чуть позже старлей Хьюга сообщил, что Ангел пришёл в движение и быстро движется в сторону Токио-3 через холмистый лабиринт и рисовые поля мелких фермеров. Японская авиация незамедлительно взмыла в небо. Истребители окружили ангела и на протяжении всего маршрута фиксировали каждый шаг, соблюдая дистанцию. Не прошло и двух часов, как он уже был на месте.       — Цель преодолела последнюю линию обороны в Гора, — сообщил старлей Аога.       — Вот он, — сдержанно воскликнула капитан Кацугаги, — на этот раз у нас получится. — Она повернулась отдать приказ пилотам: — как только заиграет музыка, устанавливайте АТ-поле. Дальше действуйте по плану. Вы двое, всё ясно?       — Так точно! — сказали они.       — Цель достигла холмов... — передавал Аога.       — Запомни, полная мощность, максимальная эффективность! — сказала Аска напарнику.       — Знаю, — тихо ответил он, но тут же взбодрился, — мы закончим за шестьдесят две секунды.       — Объект вышел на исходную...       — Отключить внешнее питание! — отдала приказ Мисато.       Пш! Щёлк! И со звуком электрической дуги оба питающих кабеля отстыковали и упали рядом. И в ту же секунду активировалось резервное питание экстренного режима работы. Ровно минута и десять секунд дано ребятам на ликвидацию. Цифры кусались, но но иначе никак.       — Пуск!       Отстыковка и за ним мгновенный подъём. Заиграла музыка. Евы одновременно выпрыгнули из пусковых шахт. Всё, как на тренировках, но всё быстрее и опасней. Роботы выхватили, подброшенные следом, виброкопья и с высоты, со всей силой, метнули их в застигнутого врасплох Ангела. Враг не растерялся. Ленивым движением отбил одно, следом второе, и на том прогорел. Копья вонзились в землю, образовали между собой лазерную стену, что рассекла его пополам, принудив разделиться. Евы тем временем грациозно приземлились в полусотнях метрах от него.       В тот же миг створки небоскребов открылись, из них выступили автоганы. Пилоты выхватили их и принялись бить короткими очередями — врагу хоть бы хны. Глаза двойников засветились, а следом последовали мощнейшие выстрелы концентрированной энергии. Пилоты начали отступать на позицию, перекатываясь назад. Они встали на нажимную плиту, сели на корточки, в миг перед ними поднялась бронеплита. Бам! — она лишь прогнулась и оплавилась, но сдержала удар. А Евы, не теряя драгоценных секунд, выскочили из сторон, открыли огонь до последнего патрона, спровоцировав ангела вступить в ближний бой. Получилось. Копии резко подлетели и когтями без проблем разрезали бронеплиту вдоль. Но к тому моменту Евы успели отступить.       Последовал незамедлительный приказ Мисато, и по ангелу принялась работать ракетная артиллерия, от ракетных шахт на холме до РСЗО. Ангел оказывается временно обездвижен, и пилоты пользуются этим моментом, чтобы побежать ударить одновременно по противнику, наконец пробив его АТ-поля, и откидывают назад. Предчувствуя опасность, враг быстро соединяется в единое существо, но не успевает скрыть ядра. Вот шанс! Роботы совершают марш-бросок, за ним прыжок, и — двойной удар! — стальные каблуки Ев с хрустом вминают ядра ангела в его гнилую плоть. Их проносит через всю улицу до самых вершин холмов. И под давлением Ев ядра раскалываются. Писк! Счётчик энергии показывает заветный ноль. А затем прогремел взрыв. Излучение синим исчезло. Ангел ликвидирован.       — Обе Евы в норме, — с облегчением старлей Ибуки.       Радостные вести. Но стол огня, дыма и пыли не ещё не давал полноценную картинку. Но скоро всё постепенно успокоилось, дроны наконец дали картинку. Евы целы, но... Они лежали друг на друге в крайне неловких позах. Кто-то из них, балбесов, оплошал, и в самый последний момент!       — О, чёрт... — Мисато взбешёно процедила сквозь зубы, закрыв глаза ладонью, — а утро так хорошо начиналось...       — Жалкое зрелище, — вторила ей Рицуко, позволив себе ткнуть подругу в бок, — недоследила, значит?       — Заткнись! — шикнула капитан.       Дистанционно была дана команда на отсоединение капсул и высвобождение пилотов. Несмотря на то, что вылезать из них приходилось из вертикального положения да пот тупым углом, Аска и Синдзи без проблем с этим справились. Им оставалось только дождаться техников с энергокабелями и своим ходом вернуть Ев в штаб. Но не всё так просто, как могло казаться.       Синдзи услышал, как зазвонил телефон, причём не где-нибудь, а в корпусе Евы. Он удивился, но собственно, аппарат сам себя выдал, когда открылась неприметная крышка в корпусе. Икари, недолго думая, взял трубку, и тут же в его сторону понесся оглушительный немецкий мат, а за ним уже японская речь:       — Придурок! Посмотри, что ты сделал с моей Евой-Ноль-Два!!!       Из аппарата вышла голограмма рыжеволосой бестии. Волосы взъерошены, ноздри расширены, и огонь в глазах пылает. Юноша готов был поклясться, что если бы не расстояние, то получил бы сполна. Но, возмущённой такой наглостью, он не выдержал, и наорал в ответ:       — Что ты несешь?! Это же ты на меня упала!       — Ты первый выбился из графика! Потому что ты тормоз!!! — Тут голограмма занесла удар по его макушке и тот ощутил на себе всю силу удара. — И вообще, почему ты не спал вчера?       Тело юноши словно ударило током. Почему она э т о спрашивает? Неужели она?.. Нет! Она точно спала! Это блеф! Девушка хищно зыркала, ожидая ответа, но себя же и выдавала. Кто же так будет игриво прищуриваться, когда ругается?       — Я-я тренировался перед боем, — ох, ничего умного ему в голову не пришло.       — Ты врёшь! — взорвалась она, — Ты пытался поцеловать меня, пока я спала!       Мальчик замер на вдохе, мгновенно побелел. Тело пробрал такой тремор, едва трубку не обронил из рук. И только атмосфера разгорячённой перепалки позволила ему смело отвечать:       — Н-нечестно! Ты т-только притворялась!       — Извращенец!!! — крикнула она, что её даже с другого конца воронки было слышно, — я просто шутила! Шу-ти-ла! Так ты и вправду меня поцеловал?!       — Н-нет! То есть да, но не в губы! — фактически сознался он.       — Извра... Стоп! Что?.. — воскликнула она.       В последнюю секунду тон Аски потерял дерзость и ворчливый гнев. А вместе с ним переменилось и её лицо. Как нарочно, голограмма поплыла, но Синдзи понял, что это был испуг. Удивительно, но пауза между ними затянулась всего на пару секунд, а казалось, что момент вечен. Но скоро лицо Аски искривилось, и на него полился новый шквал ругательств на немецко-японском, на который он не стал так броско отвечать.       А что в штабе? А для персонала ругань подростков была не более чем словесный шум, пускай и очень смешной. Мисато оказалась в шоке, старлеи еле сдерживали смех, Рицуко пожимала плечами, а Кадзи смеялся, что есть сил. И только Фуюцуки оставался раздражён и непреклонен:       — Опять они нас позорят...              

***

             Спустя час с небольшим Евангелионы своим ходом были возвращены на базу. Проблем с тем не возникло. В штабе над пилотами уже дружно посмеялись, порадовались за их успех. И никто и словом не обмолвился об признании Синдзи. Мисато первой поблагодарила ребят за проделанную работу, похвалившись, что это её заслуга. И что Синдзи, что Аска хотели возмутиться, чья именно была заслуга.       А после, буркнув себе что-то под нос, Аска скосила взгляд на Синдзи, демонстративно отвернулась и зашагала в гардероб Синдзи отправился за ней следом, только и поспевал за её широкими шагами. В штабе задержали их ещё на часок-другой, после отпустили домой, предоставили самим-себе.       Юноша никак не мог достучаться до девушки. Сколько бы раз не пытался с ней поговорить, она или молчала, или уходила от него, или ворчала что-то в ответ. И каждая попытка, как ножом по сердцу, была для Синдзи, делая его попытки всё скромнее и неуклюже.       Покинув ГеоФронт, пути ребят разделились. Аска, выругнувшись на Синдзи, сказала, что пойдёт проведает к Хикари и будет с ней тусить допоздна. Синдзи, в ответ вспылив, заявил, что и мысли не было за ней следить, пойдёт по городу гулять.       Юноша почувствовал себя разбитым, стоило только удалиться от Аски на приличное расстояние. «Теперь мы чужие» — с горечью заключил Синдзи, уронив слезу. Да, помнил он, что готов на любой исход, будь хороший, или плохой. Только почему так больно? Он с ещё большим рвением стал корить себя за вчерашнюю ночь, когда он послушал свои эмоции, а не всегда спасающее подсознание. Теперь оно возгордилось, смеялось над ним и на его наивностью, будто была другой личностью. Маска. Лживая, ненавистная, мерзкая и сотня других неприятных эпитетов, которые можно было выдумать про неё. Но все они рушились перед единственным аргументом — она безопасная. Она была спасением, за неё можно было тихо спрятаться и не знать бед. «Все твои беды, Синдзи, все твои неприятности — это прямое следствие того, что не слышишь голос разума,» — твердила она, припоминая, что всё могло закончиться ещё бы тогда, когда он бы отказался от пилотирования.       Справедливости ради, Синдзи был не одинок в своих терзаниях. Но Аска была слишком горда и сильна, чтобы страдать попусту. Правда сама не понимала, что её тревожит, что ею движет помимо гнева. Проблема была не в Синдзи: ни в его нахальном поступке, что постепенно осмыслялся, ни в какой-то поруганной чести — она её сохранила, а в его... Честности.       Она вспомнила эту ночь, вспомнила собственный кошмар, который всегда один и тот же: она, маленький огонёчек, спешит обрадовать маму, пробегая через чёрные коридоры, силком толкая двери. И каждый раз за последней дверью она видит двух висельников, куклу и женщину, так похожую на маму. Но потом она проснулась, но не поняла этого тогда. Просто показалось, что видение отключилось, остались только ощущения. Кто-то в этой пустоте её поцеловал, а после она услышала голос мальчишки: «Тш-ш-ш... А-Аска, это я. Я... Я рядом.». Ей было страшно открывать глаза тогда, ей просто хотелось вцепиться в него, чтобы он остался, чтобы кошмар не приходил. И он не пришёл. Синдзи, этот, потерявший голову, дурак, нытик и болван, проявил заботу.       Незаметно для себя, с разницей в пятнадцать минут, они вернулись домой. Этот вечер пилоты провели в тяжёлом и неловком молчании. Всё ходили вокруг да около, бросая друг на друга осторожные взгляды и каждый был себе на уме. Скоро вернулась Мисато, которая принялась распределять детей по комнатам. Сорью переехала в комнату Синдзи, а юноша переехал в подсобку напротив. Затем спокойный ужин, ванна и сон.       На часах вновь пробило давно пробило полночь. Пилоты не спали. Синдзи вовсе не ложился, а что до Аски, ей приснился кошмар, снова. Девочка резко вскочила, едва не закричав. По спине пробежал холодок, а сердце и не подумало перестать стучать. Не считая прошлой ночи, это был первый кошмар за всю неделю переезда сюда. Она даже позабыла об их существовании, наивно подумав, что смена обстановки помогло ей. Но доля правды в том была, действительно помогла, только при маленьком условии — она спала не одна. А теперь кошмар вновь твёрдо напомнил о себе, булто заявляя, что теперь никуда не уйдут.       От собственного бессилия Аска сжала края футона, проклиная всё и вся. Голова отказывалась думать, искать решения проблемы. Но вдруг, вспомнила она про Синдзи. «Когда мы спали вместе, кошмаров не было... Когда мы спим одни... Вздор!» — следом вы ругнулась она. Это глупо, считала она. Пойти к нему в комнату? Спать у него под бочком, когда этот извращенец едва не украл её поцелуй?! Чтобы она ещё перед этим нюней пресмыкалась и тешила его извращенское эго!? Тем не менее, это думала не совсем она, а её маска. Такая дрянь, что и у Синдзи, но более сильная, жестокая, готовая укусить в ответ на всё что угодно.        Но постепенно над нею брали верх совершенно иные мысли. Девочка не хотела снова видеть кошмары. Её хотелось спать спокойно и просыпаться бодрой, а не ворочаться по ночам так ещё на неудобном японском футоне. Только собственного критика не так трудно было убедить, но управа нашлась: Если этот дурак, не смотря на свою трусость, решился на такой смелый шаг, то чем она будет хуже? Ничем! Её поступок будет выглядеть даже выигрышней!       Аска тут же взяла подушку, одеяло и, чтобы никого не разбудить, медленно вышла в коридор, а оттуда — к подсобке, куда переехал Синдзи. Маленькая комната без окон, заставленная полками и лишними вещами, не принадлежащими Синдзи. Тесная, но, в какой-то время, и уютная, пусть так её мало кто назовёт. Здесь ещё пахло пылью, намекая, что ею давно никто не пользовался. Дверь была приоткрыта. Она на цыпочках подошла с краю, хотела было уже отворить её, как увидела, что Синдзи не спит.       Мальчик лежал на спине и слушал музыку, уставившись в потолок. Он желал, будто мёртвый, даже почти не дышал, но только влажные глаза выдавали в нём ещё живого человека. «Ты... Невыносим. Так обидеться, а я ведь ещё ничего не сказала» — подумала Аска, невольно улыбнувшись. У ней, всё таки, было иное мнение на этот счёт. Вздохнув полной грудью, она резко вошла. Мальчик даже не спел притвориться спящим, как она уже нависала над ним грозной тенью. Икари не успел притвориться спящим, как она уже нависала над ним грозной тенью. Девочка встала на футон, бросила постель на футон, толкнула его ногой и, прикрывшись одеялом, легла спиной к нему.       — Тсс! — резко шикнула она, когда тот пытался что-то сказать. — Просто лежи. Ничего не говори! Язык вырву, если хоть что-то скажешь, dummkopf!       Ему два раза повторять не пришлось. Он послушно смолк. Но его сознание отказывалось верить в произошедшее. Это не может быть правдой! Аска. Сама Аска пришла к нему! Сама, бодрая и при памяти. Зачем? Увы, угроза потерять язык, пускай и образная, была страшнее, чем попытаться узнать ответ от неё.       — Мне просто не спится. Не обращай внимания, — сказала она, виновато склонив голову, а затем затараторила, будто иначе не сказать: — Просто с тобой мне не снятся кошмары, дурак!       — С-Сорью... — прошептал он, повернувшись к ней, и тут же себя наказал пощёчиной.       Вид на спину девочки, причём прикрытую одеялом, не был таким выразительным, как тогда, лицом к лицу. Но стойкий аромат любимого шампуня уверенно возвращал его в ту самую ночь. Они молча лежали, стараясь не шевелиться, ибо страшились увидеть друг друга, несмотря на сильнейшее желание, что достигло их обоих.       — Икари, — Аска, прервала тишину первой, — не молчи. Ты не спишь?       — А? Нет? — он был весь на взводе.       — Зови меня меня впредь Аской. Я... разрешаю.       — Х-хорошо, Аска...       Удивление, а то и счастье, мальчика нельзя было описать словами. К голове прибыла кровь, окрасив щёки цветом смущения. Он просто улыбнулся и прижал ладони к сердцу. Оно билось в таком волшебном ритме, и тишина между ними была такая крепкая, что при желании они могли услышать биение сердец друг друга, но они улавливали собственные, веря, что чужое бьются с ними в унисон...       — Синдзи, пожалуйста... Скажи, к-куда?       — «К-куда» что? — осторожно спросил он.       — Не тупи, пожалуйста, хотя бы в этот раз! — буркнула она. — Ты меня поцеловал. Ответь, куда? Только честно.       — В щёку... — ответил он так же, как и сегодня днём, — в губы я не решился...       «Он, всё таки, не соврал», — подытожила про себя Аска. И вот что ей теперь ответить ему? Если бы он соврал, она могла бы его обругать. А может она хотела большего? Бред. Нужно его опешить, чтобы он не тешился надеждой, какой бы она не была.       — ...Дурак. — Проворчала она и завернулась в одеяло. Но в её тоне не было ожидаемой злости, скорее он был даже нежный и ласковый. Она покраснела, а затем бешенстве добавила: — Это только между нами, Синдзи! Клянусь, если кто-то об этом прознает, я тебя у б ь ю.       — П-понял!       — Спокойной ночи... — Сорью хотела ещё что-то добавить к своему пожеланию, но не нашла слов и уснула.       И Синдзи хотел ей пожелать того же, но в этот раз не нашёл сил ей ответить лучше, чем просто промолчать. Они почти одновременно заснули, с тёплою надеждой на грядущий день.