Наказана!!

В комнате темно. На улице уже почти никого нет, только изредка можно увидеть спешащего в ночную смену человека или просто уставшего с работы прохожего. В комнату, где не проникает ни единый лунный свет, сидят двое. Слышен лишь шёпот, а точнее — видно лишь шевеление губ. Они не видят друг друга, но им это и не нужно. Марсель решила, что всматриваться в серо-голубые глаза напротив в темноте — занятие куда увлекательнее, чем пытаться услышать, что говорит Лейси. И когда шёпот наконец перешёл в тихий тон разговора, Марсель наконец оторвалась от этих манящих своей чернотой и бесстыдностью глаз. — Слушай, я тебе уже полчаса твержу о том, что мне вообще уже пора, а ты зависла! Марсель молчит, жуя то одну, то другую губу, будто хочет что-то сказать, но не знает как подобрать нужных слов. Лейси же теперь впилась взглядом в эти губы, которые так жадно истерзают. — Что ты хочешь мне сказать? Говори, я слушаю. — Знаешь, ты сегодня провинилась. Взгляд Марсель резко стал более холодным и в то же время страстным. — М-м… Марсель, я не пойму, о чём ты? — Овечкой не прикидывайся. Резкий тон дал задуматься. Словно хищник загнала в угол своей улыбкой. — Ты вообще сказала мне сегодня кое-что неприятное. Это задело мою гордость, и теперь я думаю над твоим наказанием. Честно, нормальные люди обычно не говорят это с искрой в глазах — а-ля «я маньяк». — Что именно? Не пойму… — Не помнишь? Что ж, я напомню. Марсель резко схватила за подбородок и, дразняще прошептала: — Ну, вот твоё первое наказание. Лейси, успев только сказать «Стой», тут же затянули в такой, казалось бы, невинный и непорочный поцелуй. Хотя не-а, так только казалось. Дальше он становился глубже. Вот как раз в такие моменты и чувствовалось отсутствие опыта со стороны Лейси. Но Марсель старалась за двоих. И как только одна стала получать наслаждение, другая поцелуй прервала. — Я… — выдохнула Лейси. — Хм? Почему остановилась? — Это наказание, помнишь? Оно не должно быть приятным. А теперь снимай штаны. Голос Марсель звучал низко и властно. Она сжимала подбородок Лейси, чувствуя, как та мелко дрожит. В темноте не было видно лица, но Марсель знала — сейчас там смесь страха, возбуждения и полной растерянности. И вдруг Лейси сделала то, чего Марсель совсем не ожидала. Она рассмеялась. Тихо. Хрипло. С такой сталью в голосе, что Марсель отдёрнула руку быстрее, чем успела подумать. — Ты, кажется, забыла, кто из нас сегодня обиженная сторона, — произнесла Лейси, и в темноте блеснули её зубы — она улыбалась. Не той испуганной улыбкой, а хищной, спокойной. — Я позволила тебя поцеловать. Я позволила тебе командовать. Но не надейся, что я буду просто стоять и снимать штаны по первому щелчку. Марсель замерла. В груди что-то ёкнуло — то ли злость, то ли восхищение. Она не привыкла, чтобы её останавливали. Тем более — вот так, с усмешкой. — Оу… — выдохнула она медленно, и в её голосе проскользнула нотка удивления. — А у тебя есть зубки, оказывается. — Есть. И я умею ими пользоваться, — парировала Лейси. Повисла пауза. Тягучая, как патока. Марсель могла бы надавить. Могла бы снова схватить, прижать к стене, доказать, кто здесь главный. Но что-то внутри остановило её. Этот отпор заставил её взглянуть на Лейси по-новому. Она не просто жертва. Она — та, кого нужно завоевывать. И это было чертовски интересно. — Хорошо, — неожиданно мягко сказала Марсель и сделала шаг вперёд. Теперь она стояла вплотную, почти касаясь грудью груди Лейси. — Я поняла. Ты хочешь играть по-другому. Она подняла руку и провела пальцами по щеке Лейси — легко, едва касаясь, словно пробуя кожу на ощупь. — Тогда я сделаю так, что ты сама попросишь, — прошептала Марсель почти в самые губы Лейси. Её пальцы всё ещё скользили по щеке — легко, дразняще, едва ощутимо. Затем она опустила руку ниже, прошлась по шее, задержалась на ключице и, не доходя до груди, убрала ладонь вовсе. Лейси выдохнула. Она сама не заметила, что задержала дыхание. — Ты играешь нечестно, — выдохнула она, но в голосе уже не было той стали — только лёгкое возмущение, которое больше походило на приглашение. — Я вообще не играю, — отозвалась Марсель и улыбнулась в темноте. — Я просто хочу, чтобы ты поняла: ты не уйдёшь, пока я не разрешу. Она отступила на полшага — ровно настолько, чтобы между ними появился холодок. Теперь Лейси чувствовала не тепло её тела, а его отсутствие. И это было хуже. — Подойди, — тихо сказала Марсель. Это не был приказ. Это было приглашение, замаскированное под приказ. Лейси не двигалась. Марсель ждала. Секунда. Две. Три. В темноте было слышно только их дыхание. И где-то за окном — одинокий автомобиль, проехавший мимо. И тогда Лейси сделала шаг. Сама. Медленно, будто пробуя землю под ногами, она приблизилась вплотную. Теперь её грудь касалась груди Марсель, и она чувствовала, как бьётся сердце той — ровно, спокойно, без единого сбоя. Такое же сердце, как у неё, но почему-то оно не сбивалось с ритма. — Умница, — почти беззвучно выдохнула Марсель. И поцеловала её снова. Но теперь — не спеша. Без той жадности, что была в первый раз. Теперь она целовала её так, словно пробовала на вкус, изучала, запоминала. Медленно обвела языком её губы, приоткрыла их, углубляя поцелуй ровно настолько, чтобы Лейси почувствовала: да, это то самое, но не всё. Лейси тихо застонала ей в рот. — Хорошая девочка, — шепнула Марсель, оторвавшись на мгновение. — А теперь повторим. И снова накрыла её губы своими. Теперь Лейси не сопротивлялась. Она таяла. Каждое прикосновение языка, каждое движение губ заставляло её забывать, где она, кто она, зачем она вообще собиралась уходить. Марсель целовала её медленно, глубоко, со знанием дела — так, что у Лейси подкашивались колени, и она инстинктивно вцепилась пальцами в плечи Марсель, чтобы не упасть. Французский поцелуй длился ровно столько, чтобы Лейси полностью потеряла голову. И когда Марсель наконец отстранилась, Лейси стояла, тяжело дыша, с мутным взглядом, приоткрытыми губами и бешено колотящимся сердцем. Она хотела сказать что-то, но в голове было пусто — только одно желание, горячее и липкое, разливалось по всему телу. Марсель провела большим пальцем по её нижней губе — влажной, припухшей, послушной. — Вот так, — сказала она тихо, с лёгкой улыбкой в голосе. — Теперь ты чувствуешь, каким должно быть наказание? Лейси сглотнула. — Я… я не… — Тш-ш-ш, — Марсель приложила палец к её губам. — Не говори ничего. Просто запомни этот момент. Она отпустила её. Шагнула назад. В темноте невозможно было разглядеть выражение её лица, но Лейси чувствовала — Марсель улыбается. Хищно, довольно, собственнически. — А сейчас ты пойдёшь домой, — продолжила Марсель всё тем же мягким, но не терпящим возражений тоном. — Будешь думать обо мне. Вспоминать, как я целовала тебя. И знай: это только начало. Лейси стояла, не в силах пошевелиться. Её тело горело, разум отказывался работать, а внизу живота разливался тёплый, тягучий жар. Она хотела большего. Она хотела, чтобы Марсель не останавливалась. Но Марсель уже развернулась и направилась к двери, бросив через плечо: — Увидимся завтра. Не опаздывай. Щелчок замка. Комната опустела. Лейси осталась одна. С мокрыми губами, сбитым дыханием и одной-единственной мыслью, от которой у неё перехватывало дух: «Я пропала…» Конец.