Кошмар

Дантист изумлённо смотрел на писателя, что собирался высказать все, о чем думает и узнать ответы хотя бы на некоторые вопросы. Парень неуверенно схватил мужчину за рукав и повел за собой подальше от противной парочки. Остановившись около проулка на уединенной улице (не лучшая идея для разговора с потенциально опасным человеком, но мозг сейчас думал о другом, а не о безопасности) Чон У возбуждённо выпалил: - Это вы писали мне те ужасные сообщения? Кто вы такой? Зачем вы это делаете? Стоматолог изобразил задумчивость и приставил указательный палец к подбородку: - А ты как думаешь? Дантист, живущий в общежитии, или серийный убийца из детективного романа?- он резко схватил растерявшегося писателя за руку и впечатал в стену. Одна ладонь перебралась на шею жертвы, держа двумя пальцами за дергающийся кадык, а другая фиксировала корпус в районе грудной клетки, не позволяя освободиться,- это все неважно, Лапуля,- мужчина хищно оскалился, жадно впиваясь взглядом в добычу,- я стану тем, кем ты захочешь. - Пожалуйста, прекратите,- умолял писатель,- я же ничего не сделал! - Небный язычок,- нападавший, словно не слышал чужой речи и неторопливо щупал дергающийся кадык испуганного парня,- группа мышц в горле и язычок, скрытый во рту,- лицо мужчины на мгновение расслабилось: взгляд стал снисходительным, оскал пропал, а уголки распахнутых губ опустились,- мне нравится смотреть на них. Чон У после пары минут ступора и непонимания снова тщетно попытался вырваться из крепкой хватки хищника, что, кажется, лишь раззадорило того. Улыбка заново украсила лик, а глаза хитро прищурились. Он задумал что-то нехорошее, что определенно не понравится парню. Тот же, в очередной раз стараясь защититься, сжал пальцами обеих рук горло противника, но чужая хватка все равно не ослабла. Чертов садомазохист продолжал жутко ухмыляться. Вены на его шее наполнились кровью и пульсировали, а ладони писателя чувствовали усиливающийся жар чужого тела. Это мгновенно всплыло в мыслях строчками книги о пианисте-серийнике, использовавшем именно этот метод убийства. Одним движением мужчина убрал чужие руки с шеи и зафиксировал их над головой парня, шумно и хрипло выдыхая. - Спокойно, Чон У, я обещаю тебе,- дантист облизнул сухие губы,- я сделаю тебя таким же особенным, как я. - Прошу, отпустите,- взмолился писатель, слезы застыли в его глазах, а нижняя губа едва подрагивала. - Я просто хочу помочь тебе. Помочь понять, что абсолютно никто из твоих "близких" людей к тебе не относится так, как ты этого заслуживаешь,- воодушевленно произносил стоматолог. Рука, давящая на чужую грудь, плавно перекочевала на щеку напуганного Чон У, слабо поглаживая нежную кожу,- как буду относиться к тебе я, Лапуля.. Парень словно обжёгся о ледяную ладонь и зашипел, инстинктивно дернув головой и ударившись затылком о кирпичную стену. Мужчина аккуратно подхватил чужое лицо за обе щеки и повернул обратно к себе. - Ненавидь тех, кого хочешь ненавидеть; проклинай тех, кто этого заслуживает,- отпустив руки писателя дантист замахнулся как для удара ножом в бок, но лезвие не пронзило кожу, а значит - атака мнимая,- убивай тех, кого хочешь убить!- твердо заверил он и опустил вторую руку, полностью освобождая Чон У из своеобразного плена. Парень же, все ещё не придя в себя окончательно, просто глядел вслед удаляющемуся силуэту, что вальяжно шагал в обратном направлении. Ничего в этом удивительно впечатляющем образе не выдавало недавнего инцидента. Психопат умело скрывал свои истинные эмоции, если и мог испытывать хоть что-то, кроме расслабленного наслаждения ситуацией и оскаленного возбужденного наблюдения и контроля. У писателя не было как таковых проблем с социализацией. Даже несмотря на вспыльчивый характер ему вполне удавалось находить новых знакомых с раннего детства, но не всегда получалось сохранять друзей, а как отголоски прошлого оставались только Джи Ын и Дже Хо. К сожалению, их нельзя было назвать лучшим примером отношений и дружбы, прошедших через время. Парень очень сожалел о том, что столько лет цеплялся не за тех людей. Мысли одна за другой больно ударяли по голове, а в ушах ритмично отзывались удары сердца. Сдерживать эмоции было также тяжело, как и сталкиваться с последствиями срывов. Почему близкие люди так яростно реагируют на слабые выпады? Почему они не могут просто выслушать и понять? Чон У перестал быть удобным для них? Чёртовы отродья! Даже поехавший стоматолог казался более понимающим, нежели "хороший друг с вуза" и "любимая девушка". Чон У все ещё помнил неприятную сцену в переулке, а фантомные прикосновения чужих рук все также ощущались на теле. Мужчина явно не умел флиртовать. То, о чем он говорил лишь отдаленно напоминало заботу, иначе парень просто ощутил на себе особое проявление острой заинтересованности. Но несмотря на это дантист был невероятно красив внешне, ухожен, с густыми прекрасно уложенными длинными черными волосами, в которые хотелось зарыться кистью и назло испортить прическу, встречаясь с пленительным взглядом карих глаз. В дополнение ко всему шел просто фантастический голос, способный вогнать в дрожь, усыпить бдительность и просто очаровывающий. Стоп. О чем он только что подумал? Как можно думать о другом мужчине в таком плане и тем более о вечно находящемся как по совпадению опасно близко? Возможно, он просто оценил дантиста с женской стороны, довольно часто игнорирующей тревожные звоночки ухажёра. Надо бы меньше думать... Достав из кармана телефон и открыв чат с Джи Ын парень написал сообщение и стремительно убрал устройство обратно, не дожидаясь ответа. Нам нужно срочно встретиться завтра 19:03 Резко нахлынувшая усталость направляла писателя скорее в общежитие и закрыться от всего остального мира. Сок Юн все ещё был в комнате и радушно поприветствовал соседа, но потом улыбка ушла с его лица, сменившись на беспокойство: - Хён, ты выглядишь ещё хуже, чем днём. Пожалуйста, расскажи, что с тобой случилось? Брюнет не стал уходить от разговора и честно ответил. Он ведь и сам хотел поговорить обо всем с другом. - Мне походу изменяет девушка с нашим общим другом, моим начальником,- Чон У открыл на телефоне фото, услужливо отправленное стоматологом, и показал рыжему,- а ещё меня, блять, преследует тот длинноволосый мужик,- парень запнулся и после пары секунд раздумий воскликнул,- это скорее всего он и писал тогда! - Что-то тебе совсем не везёт с момента переезда,- досадно подытожил сосед, почесав затылок,- что ты собираешься с этим делать? - Я,- парень замялся,- я не знаю. Я хотел завтра встретиться с Джи Ын и разобраться со всем. Писатель хоть и умолчал некоторые моменты, но, в целом, не соврал. В кармане завибрировал телефон. Кто-то звонил. К удивлению обоих собеседников Джи Ын позвонила первой. Могла бы просто ответить сообщением. Сейчас очень не хотелось слышать от нее что-либо. Она хотя бы отдает отчёт своим поступкам или все также считает это просто дружескими встречами? Чон У неохотно нажал на зелёную кнопку и приложил устройство к уху. - Слушаю. - Чон У, давай в другой раз, я завтра буду очень занята,- послышалось с другой стороны. - И чем же ты будешь так занята в выходной?- язвительно спросил парень, нахмурившись. - Работа,- коротко ответила девушка и сбросила звонок, не дожидаясь ответа. Сок Юн удивлённо уставился на товарища, так как услышал столь странный ответ. - Да уж, вам определенно нужно обсудить это,- тихо произнес рэпер, сморщив лицо и опустившись на свою кровать,- я надеюсь, что все будет хорошо. Писатель молча кивнул и сел за стол, попутно вытаскивая ноутбук из чехла."Надо отвлечься. Отвлечься!" Весь вечер и следующий день прошли в попытках написать дальнейшее повествование романа. Большую часть с трудом написанных глав занимало подробное описание главного убийцы: его внешность, нагло списанная с неотразимого дантиста, его метод убийства и непередаваемые ощущения, описанные по недавнему опыту удушения. Мурашки вновь проходили по всему телу Чон У от одних только воспоминаний о ритмично пульсирующих, наполненных горячей кровью сдавленных венах, сбившемся хриплом дыхании и самое главное - о возрастающей температуре и покраснении кожи нещадно сжатой шеи. Восстановленные в памяти картинки приятно согревали душу и сердце. Парень с ужасом обнаружил, что ему понравилось. Надо же. Остерегается от психов, а по итогу сам наслаждается совершенным насилием. Но ведь. Ведь насилие, совершенное над человеком, заслуживающим это, отличается от того же по отношению к невинным? Эмоции на лице творца резко сменяли друг друга: удивлённое либо расслабленное лицо искажалось злым оскалом и хмурым прищуром и обратно к умиротворению и наслаждением от возникшего вдохновения и легко складывающегося текста.