На волю мира

      Пустыня — место опасное и нестерпимое лишь для тех, кто в ней не вырос. Доротей понял это давно. Ему, обласканному песками с самого детства, даже в голову не приходило, как в ней можно умереть. Нет воды? А почему ты её не запас? Так и скажи: «Я хотел иссушиться, как изюм». В крайнем случае, можно найти подземный источник, зная несколько простых правил. Слишком жарко? Так кто передвигается по пустыне в полдень? Ты сам виноват. Всё просто: только не относись к пустыне с пренебрежением и халатностью, и ты будешь в безопасности.       Именно такие мысли крутились в голове молодого человека, пока он смотрел вокруг. Лес, лес, горы, снова лес. Каждый раз, путешествуя по Срединным Землям, он не переставал удивляться: как люди здесь живут? Красота природы, бесспорно, привлекала его. Переход от одного сезона к другому был поистине завораживающим зрелищем — если, конечно, отключить все органы чувств, кроме зрения. Холодный дождь; пронизывающий ветер; засасывающая грязь, мешающая повозке проехать; насекомые, так и норовящие попробовать твоей крови, — всё это раздражало, утомляло и злило.       Если бы у Доротея был выбор, он бы остался в землях рахида. Но выбора у него не было. Период Полной Луны пестрил праздниками. Артисты со всех земель устраивали массовые паломничества из одного города в другой, чтобы показать свои таланты на улицах больших и малых городов и подзаработать деньжат. Малоизвестные труппы могли снискать расположение одного из Дарованных и получить место при его дворе. Доротея это не особо интересовало. Их известность давно выходила за пределы центральных земель, покровителей у них было немало, да и в состав труппы входили выходцы из свободолюбивых народов: уйлуты, кранийцы и хелиты. Привязать их к одному месту было не так-то просто, поэтому они путешествовали и туда, где их всегда ждали, и туда, где никогда не бывали.       Повозка качнулась — настолько сильно, что парень свалился с лежанки. Дальше она не ехала. Выглянув из окна, он увидел, что одно из колёс застряло. Чёртова грязь.       — Эй, помощь нужна? — крикнул парень своим попутчикам.       — Уж точно не от тебя. Побереги ноги, они тебе ещё завтра пригодятся - ответил ему Лак и крикнул позади идущим остановиться.       — Может, я хотя бы выйду? Лишний груз уйдёт, вам будет проще.       — Это пожалуйста.       Доротей вышел. Тело его занемело от долгого сидения в замкнутом пространстве и не самой удобной позы. Оглянувшись, он увидел позади пять повозок и три впереди, но дорога, по которой они двигались, была извилистой. Он точно знал, что в процессии было не меньше двадцати крытых телег, а сколько пеших путников и прицепов — и сосчитать трудно. После последнего городка к ним присоединилось по меньшей мере человек двадцать, если не больше. Впереди, в свете восходящего солнца, виднелись башни столицы. Ехать оставалось всего часа четыре, конечно, если они снова не застрянут.       — Эй, Доротей! Запрыгивай обратно!       Парень, увлечённый своими мыслями, не заметил, как отошёл на восемь лагов от повозки.       — Может, я лучше пешком пойду? Надоело в этой как в бочке сидеть.       Лак посмотрел на него с недоверием.       — Чтобы ты споткнулся, или ветка тебе в лицо ударила, или из ниоткуда выскочил кабан и понёсся на тебя, или...       — Нет, Лак, ты преувеличиваешь. Нефид встречался со мной только один раз. И всё равно я смог выступить, — Дорофей усмехнулся и поёжился. Всё же в повозке было теплее. Нужно достать плащ. Он запрыгнул внутрь, открыл сундук и достал необходимое.       Увидев, что Доротей вернулся, Лак подал знак трогаться. Процессия снова начала двигаться.       — Знаешь, не стоит испытывать судьбу. Моё предчувствие говорит, что-то произойдёт, что-то недоброе. В этот раз ты не отделаешься недельным лежанием в повозке и отварами, — мужчина тяжело вздохнул и погрузился в свои мысли.       — И снова ты преувеличиваешь, — тихо, больше для себя, произнёс Доротей.       Будучи их лидером, Лаку приходилось труднее всего. В свои сорок семь лет он повидал достаточно, чтобы знать все тонкости и опасности их ремесла — от травм до переменчивого настроения господ. Он тонко чувствовал смену ветра, поэтому в передряги они попадали редко. Но даже так мужчина всегда был настороже, внимательно следил за всеми в труппе и проявлял к ним почти отеческую заботу.       И в тишине они продолжили свой путь.