Часть 1
18 марта 2025 г., 11:07
Примечания:
Редактировано 13.06.2026
Эдмунд Певенси рождается без метки души. Это само по себе не редкость, поскольку знак души появляется только после рождения того, кому он предназначен. Питер не получил свой до двух лет, поэтому его родители поначалу не придают этому особого значения.
Однако ненормально то, что даже по прошествии лет Эдмунд остается без метки. Хуже того, у брата и сестёр, даже у Люси, которая младше его, на предплечье выгравировано имя их родственной души, а у него — нет. Он не может не обижаться на их, потому что почему они получают уверенность в счастливом будущем, а он нет?
Со временем он слышит, как его родители обеспокоенно говорят об этом, из-за того, насколько моложе его будет его родственная душа, если он вообще когда-нибудь ее найдет. Слушая их, Эдмунд понимает, что даже если его родственная душа родилась сегодня, пройдут годы, прежде чем он сможет нормально с ней общаться, а их отношения будут считаться скандальными для всего остального мира из-за разницы в возрасте.
Он плачет из-за этого, когда никто не видит, уродливые слезы текут по его веснушчатым щекам. Он ненавидит обеспокоенные взгляды, которые иногда бросает на него мать. Не то чтобы он просил не иметь метки души! Ему бы очень хотелось родиться с ней, зная, что его ждет кто-то его возраста, но, видимо, с ним просто не случается ничего хорошего.
Единственное, что его утешает, — это необходимость сохранять приватность в отношениях с родственной душой. Он может прикрыть свое чистое предплечье и заставить всех за пределами его семьи предположить, что под одеждой есть метка. Это не облегчает его боль, но, по крайней мере, защищает его от неизбежных насмешек.
А потом начинается война, и все становится еще хуже. Сначала его отец уходит сражаться за свою страну, затем их отправляют в деревню, подальше от всего, что было знакомо Эдмунду. Он зол на всех: на своих родителей, которых нет рядом, на своих брата и сестер, на свою вторую половинку, которой еще нет на свете.
Вот тогда и случается Нарния. Оглядываясь назад, он понимает, каким глупцом был, поддавшись на обещания и манипуляции Белой Колдуньи. Но это не отменяет того, что он сделал: движимый эгоизмом и обидой, он едва не погубил всю свою семью.
Конечно, он сражается с ней бок о бок с Питером, и его вмешательство играет решающую роль в их победе, но в глубине души он знает, что никогда не сможет вернуть долг своим брату и сестрам. Даже после того, как его короновали в Кайр-Паравеле, эта мысль не даёт ему покоя.
На его руке по-прежнему нет метки родственной души, но он больше не злится из-за этого. Может быть, вселенная знала все это время, что ему суждено стать ужасным человеком, недостойным любви. Может быть, и к лучшему, что никто не связал свою судьбу с предателем.
А если он рыдает по этому поводу по ночам в своей комнате, это его личное дело, и никого больше оно не касается.
Он, конечно, не может беспокоить своих брата и сестер этим после того, через что он заставил их пройти. Поэтому он сосредотачивается на том, чтобы стать лучшим королем, какого только могла бы пожелать Нарния, хотя и понимает, что этого никогда не будет достаточно. Всю свою любовь, которую он никогда не сможет подарить своей второй половинке, он изливает на Питера, Сьюзен и Люси, изо всех сил стараясь быть тем братом, которого они заслуживают.
Они правят вместе много лет и приводят Нарнию к Золотому веку. За это время Эдмунд становится искусным дипломатом, шахматистом и фехтовальщиком. Он обеспечивает прочные союзы с другими странами и следит за тем, чтобы правосудие всегда вершилось по справедливости. Тем не менее, у него по-прежнему нет знака. Для него это доказательство того, что его предположения были верны и из-за своего предательства он обречен на одиночество.
Ему снятся бесчисленные кошмары, в которых Белая Колдунья насмехается над ним, говоря, что его никогда не полюбят. Ему приходится прилагать все усилия, чтобы заставить ее заткнуться, напоминать себе, что она мертва, что она больше не может причинить вреда никому из них. И что бы она ни говорила, у него есть семья, и этого уже более чем достаточно, больше, чем заслуживает предатель, убеждает он себя.
Однажды в лесу замечают белого оленя, и Эдмунд обнаруживает, что перед ним встают более насущные проблемы, чем боль от отсутствия второй половинки. Ему внезапно приходится снова привыкать к жизни в Англии.
***
Каспиан рождается с меткой души. Само по себе это не является чем-то необычным. Однако то, что у ребенка на руке написано имя Древнего Короля — это уже странно. Метки работают своеобразно: они меняются со временем, по мере того, как ваша родственная душа взрослеет и меняется, отражая то, как ее воспринимает мир, что делает ее особенной. С того дня, как он родился, весь знак Каспиана читается следующим образом: Король Эдмунд Справедливый, герцог равнины Фонарного Столба, граф Западных болот, Рыцарь Благородного Ордена Стола. Ему требуются годы, чтобы понять, что все это значит. Вскоре отец учит его всегда скрывать его и никогда, никогда не позволять кому-либо еще его видеть. Его очевидная связь с Нарнией во многом помогает убедить отца позволить Корнелиусу рассказывать ему о древних легендах.. Однако его наставнику никогда не сообщают, кто является родственной душой Каспиана, а принц уважает желание отца и хранит молчание по этому поводу. Однако он едва может сдержать свой энтузиазм, когда его учитель упоминает в своих историях короля Эдмунда. Даже после смерти отца Каспиан никому не рассказывает, кто его родственная душа. Когда Мираз посреди разговора спрашивает его об это, Каспиана охватывает необъяснимое чувство ужаса, и он тут же придумывает имя какой-то случайной девушки. Его сердце бешено колотится от страха, что дядя потребует показать ему метку, чтобы убедиться, что он не лжет. Но Мираз лишь кивает, явно считая Каспиана слишком наивным, чтобы он мог ему соврать. В ту ночь лорд-протектор приказывает своим солдатам найти и убить всех девушек, носящих имя, которое дал ему Каспиан. Принц так и не узнает об этом. Несмотря на то, что Каспиан ни с кем не может этим поделиться, в глубине души он гордится тем, что его родственная душа — король. Однако его счастье по этому поводу омрачается, когда он становится старше и осознает истинное значение своей метки. Король Эдмунд Справедливый правил Нарнией сотни лет назад. Никто не может прожить так долго, даже с помощью магии, или, по крайней мере, так считает Каспиан. Теперь, когда Корнелиус рассказывает ему о Глубинной Магии, он не может не чувствовать горечи. В конце концов, как он должен довериться такой силе, если она совершила ошибку, переплетя его душу с душой мертвеца? Тем не менее он очарован Нарнией и жаждет узнать как можно больше о мире, в котором жила его вторая половинка. Хоть он убежден, что они никогда не встретятся, это заставляет его чувствовать себя ближе к королю Эдмунду, и это наполняет его сердце теплом. А потом, в ту ночь, когда у его дяди рождается наследник, весь его мир рушится. Он вынужден бежать из дома, и единственная его защита — таинственный рог, подаренный Корнелиусом. Когда он использует его в момент паники, меньше всего он ожидает, что оно в конце концов приведет его к своей королевской половинке.***
Они уже несколько месяцев живут в Англии, когда Эдмунд наконец получает свою метку души. Он не сразу осознает произошедшие изменения, хотя и чувствует жжение в руке, когда помогает Люси нести домой продукты. Только ближе к вечеру, собираясь принять душ, он замечает надпись на своей коже. Он в изумлении проводит пальцами по буквам. Он едва может поверить, что это реально. Значит, где-то там его кто-то ждет. Однако облегчение горько-сладкое, потому что это также означает, что его родственная душа моложе его более чем на десять лет. Он едва слышно шепчет имя своей второй половинки. Каспиан. Это имя кажется ему чуждым и как мальчику из Финчли, и как королю Нарнии. Однако у него не так много времени, чтобы все это обдумать, потому что буквально через секунду его метка души начинает меняться. Эдмунд хмурится. Метки души со временем меняются, он это знает, но, насколько ему известно, это не должно происходить так быстро. Что-то здесь не так. Вот так Каспиан становится Принцем Каспианом, и этого достаточно, чтобы Эдмунд застыл от шока. Он знает, что в его мире тоже есть принцы и короли, но он не может избавиться от пугающей уверенности, что этот Каспиан должен быть из Нарнии или, по крайней мере, из одного из ее граничащих королевств. Вся эта ситуация с родственной душой настолько запутана, что он даже не задумывается о том, что Каспиан, судя по всему, мужчина. В Нарнии к однополым отношениям относились не так предвзято, как в Англии, и за время пребывания там Эдмунд узнал о себе достаточно, чтобы понять, что его совершенно не привлекают девушки. На самом деле, то, что Каспиан — мужчина, может быть наименее удивительным во всем этом. Хорошо, значит, помимо того, что он новорожденный, его родственная душа, вероятно, живет в другом измерении. Отлично. В детстве Эдмунд бесчисленное количество раз мечтал пробежать по дому и объявить всем, что он наконец-то получил свою метку. Но теперь, когда это случилось, он воздерживается от этого, потому что уже давно перестал думать в первую очередь о себе. Какая польза его брату и сестрам от того, что им напомнят о Нарнии, а ещё хуже, если они начнут мечтать о том, что смогут вернуться туда, потому что у него на руке теперь имя принца? Им и так непросто вернуться к нормальной жизни в Лондоне, а он еще и усугубляет ситуацию. Поэтому, одеваясь, Эдмунд, как всегда, прикрывает предплечье и не заговаривает с остальными членами семьи о родственных душах. Он старается не думать об этом принце Каспиане, как он старается забыть о Нарнии. Все тщетно, конечно. Так было до тех пор, пока станция метро, на которой он ждал своих братьев и сестёр, не рухнула, уступив место пещере на берегу моря, и мир Эдмунда перевернулся с ног на голову. Снова.***
Когда Боровик рассказывает Каспиану, что, по слухам, рог обладает силой призывать королей и королев прошлого, тот едва может в это поверить. Он рассеянно поглаживает кожу предплечья, потому что впервые за всю историю у него может появиться шанс встретить свою вторую половинку. Еще вчера он не поверил бы в такую магию, но еще вчера он верил, что гномы и говорящие барсуки вымерли. И теперь, когда у него появилась надежда, пусть и призрачная, на встречу с той, что ему предназначена, он цепляется за нее изо всех сил. Он не может не задаваться вопросом, каким будет король Эдмунд в реальной жизни. Будет ли правдой все, что он слышал и читал о мудром, красноречивом монархе? Будет ли он таким же удивительным, каким его всегда представлял себе Каспиан? Однако, размышляя обо всех достоинствах короля Эдмунда, Каспиан понимает, как мало у него на самом деле он сам из себя представляет. Его родственная душа — легенда, в то время как Каспиан — всего лишь жалкий изгнанный принц в бегах, неспособный защитить свой трон от собственного дяди. Он не может предстать перед королем Эдмундом в таком виде. Он должен доказать, что достоин своей родственной души. И вот, несмотря на настойчивые просьбы Боровика дождаться прибытия королей и королев древности, Каспиан решает взять дело в свои руки. Он отправляется на встречу с оставшимися нарнийцами, горя желанием показать, как он может помочь им свергнуть Мираза и вернуть себе свободу. Когда они с Эдмундом наконец встретятся, Каспиан хочет, чтобы король гордился его достижениями.***
В тот момент, когда он возвращается в Нарнию, Эдмунд переполнен радостью. Однако вскоре она сменяется шоком и непониманием, когда он понимает, что с момента их правления прошли сотни лет. Он изо всех сил пытается понять, как именно должно работать время в Нарнии. Однако он не может позволить себе слишком долго предаваться своему замешательству, потому что вскоре они встречают Трампика, который рассказывает ему о принце Каспиане, который призвал их в Нарнию, протрубив в рог. Сердце Эдмунда замирает, когда он слышит это имя. Как бы ему ни хотелось сохранять бдительность, чтобы уберечь себя от ложной надежды и новых разочарований, что-то подсказывает ему, что речь идет о его Каспиане. Он ликует от перспективы наконец-то встретиться с ним, как будто ждал этого момента всю свою жизнь. И не только из-за этого, но и того, что его вторая половинка позвала его. Он едва может думать, настолько головокружительной кажется ему эта мысль. Но он никому об этом не рассказывает, возможно, потому, что в глубине души боится сглазить себя, произнеся вслух, что Каспиан — его родственная душа. Но от этого ему не становится менее нетерпеливо ждать встречи с этим человеком.***
Как и во многих других вещах в своей жизни, Питер опережает его. Но когда взгляд Эдмунда впервые падает на Каспиана, он забывает злиться на брата за то, что тот встретил его первым. Он клянется, что чувствует, как его душа поет от одного присутствия Каспиана. Это странное чувство, но его это нисколько не смущает. Однако он не может просто так подбежать к нему, когда их окружают настороженные нарнийцы, а его родственная душа держит Питера на острие меча. Как истинный дипломат, он отступает и ждет, пока ситуация не разрядится. Когда Каспиан наконец понимает, кто они, его взгляд мелькает в сторону Эдмунда, и этого достаточно, чтобы все понять. — Ты не совсем такой, как я ожидал, — признается Каспиан. Несмотря на его слова, в его тоне нет разочарования, и Эдмунд выдыхает, даже не осознавая, что сдерживал дыхание. Принц явно ждал увидеть его в более зрелом возрасте, того, кто исчез в платяном шкафу сотни лет назад, но по тому, с каким одобрением он смотрит на Эдмунда, становится ясно, что он не против того, кого получил. — Ты тоже, — отвечает Эдмунд, потому что все это время он переживал из-за того, что его родственная душа слишком молода для него, хотя на самом деле Каспиан старше его самого. Ситуация настолько смешная, что он мог бы смеяться, если бы за ним не наблюдали десятки глаз. Тем не менее Эдмунд не готов полностью открыться перед столькими незнакомцами. К счастью, Каспиан, кажется, понимает намек, так как он не начинает хвастаться перед публикой историями о родственных душах и судьбах. Вместо этого он едва заметно касается руки Эдмунда, когда тот проходит мимо него, и шепчет ему на ухо: «Позже». Одного прикосновения достаточно, чтобы по его телу пробежала дрожь, и «позже» кажется таким далеким.***
«Позже» приходится ждать долго, как бы Каспиан ни хотел провести время наедине с Эдмундом. С продолжающейся войной против своего дяди принц не получает ни минуты для себя. Неожиданное соперничество с верховным королем Питером не облегчает ситуацию, особенно если учесть, что принц предпочел бы сосредоточить свои усилия и внимание на брате Питера. Однако у него не так много времени, чтобы размышлять о развитии отношений с Эдмундом, потому что вскоре они уже вовсю готовятся к нападению на замок Мираза. Каспиан думает, что это может быть его шанс показать Эдмунду, насколько он способен, доказать, что он может быть равным королевам и королям прошлого. Вместо этого атака оборачивается кровавой катастрофой, и Каспиан возвращается на Курган с тяжелым сердцем, полный ярости на Мираза, на Питера, но больше всего на самого себя. Ослепленный яростью, он едва не совершает ужасную, непоправимую ошибку.***
Эдмунд вместе с Питером и Люси помогает раненым нарнийцам, которым удалось сбежать, когда его предплечье пронзает жгучая боль. Его охватывает страх, но это не его собственный страх. Он с тревогой в глазах оборачивается к Питеру. — Что-то не так с Каспианом! Нам нужно найти его, сейчас же! Питер не спрашивает его, откуда он это знает. Они правили вместе достаточно долго, чтобы его брат понял: когда Эдмунд смотрит на него так, самым мудрым выбором будет подчиниться без вопросов. И вот они вместе бегут к Кургану, только чтобы обнаружить, что Белая Колдунья почти вернулась к жизни. От этого зрелища у Эдмунда кровь стынет в жилах. Внезапно он снова становится ребенком, запертым в ледяной темнице и покрытым синяками. Монстр из его кошмаров прямо перед ним, почти на свободе, всего в нескольких шагах от Каспиана. Если бы кто-то спросил Эдмунда заранее, как он отреагирует в такой ситуации, он бы ответил, что не сможет пошевелиться, ошеломленный шоком. Но вместо этого он даже не сбавляет темп и с головой погружается в битву с приспешниками Ведьмы. Пока он сражается, в его голове крутится только одна мысль: он не позволит Джадис разрушить его родственную душу так же, как она разрушила его. Он скорее умрет, чем допустит это. Его тело действует инстинктивно, и он, не колеблясь ни секунды, пронзает врага мечом. Краем глаза он замечает, как Питер, Трампик и Люси тоже расправляются со своими противниками. Облегчение разливается по его венам, когда его брат отталкивает Каспиана от Ведьмы, но оно недолговечно, потому что вскоре Питер сам оказывается во власти их старого врага. Эдмунд не раздумывает. Он бросается за ледяную завесу и вонзает меч в спину Ведьмы, всем сердцем надеясь, что еще не слишком поздно, что ему не придется снова переживать тот ад, через который он прошел, когда впервые столкнулся с ней. Лед трескается и крошится, и когда Эдмунд поднимает глаза, он видит не Ведьму, а только Питера и Каспиана, которые смотрят на него ошарашенными глазами. — Я знаю. Ты мог бы сам, — саркастически замечает он, прежде чем отвернуться.***
В груди Каспиана бушует буря эмоций, и принц не знает, как их унять, просто потому, что эти чувства ему не принадлежат. Боль пронзает его предплечье с такой силой, что ему приходится собрать всю свою волю в кулак, чтобы не кричать. Кожа вокруг его метки холодна, так холодна, словно каждая буква имени Эдмунда обморожена. Его родственная душа страдает, и это все — его вина. Ничто другое не имеет значения для Каспиана в данный момент. Когда он приходит в себя после шока, вызванного темным ритуалом, его тут же охватывает жгучий стыд. Он вскакивает на ноги и бежит за Эдмундом. Ему кажется, что Питер зовет его, но он не уверен, потому что почти ничего не слышит из-за бешеного стука собственного сердца. Несмотря на то, что Эдмунд давно скрылся из виду, Каспиан каким-то образом точно знает, куда идти, чтобы найти его. Когда он наконец замечает Эдмунда, тот сидит на холме за Курганом, поджав колени к груди. Он смотрит на горизонт, и его глаза красные от непролитых слез. Увиденное разбивает сердце принца. Не раздумывая, он опускается на колени и обнимает Эдмунда. Король древности рыдает у него на груди, а Каспиан нежно гладит его по темным волосам, пытаясь утешить. Через некоторое время дыхание Эдмунда выравнивается, и он отводит глаза. — Мне жаль, что тебе пришлось увидеть меня в таком состоянии. — Тебе не нужно извиняться, ведь вся эта неразбериха началась из-за меня. Если бы я знал, что они хотят воскресить Белую Ведьму, я бы никогда не согласился на этот план, клянусь… При этих словах Эдмунд слегка расслабляется, и Каспиан понимает, что он сказал правильные слова. — Я не могу тебя винить, — вздыхает он. — Я знаю, какова ее сила убеждения. В свое время я… я поступил гораздо хуже, чем ты. С этими словами Эдмунд шепчет ему историю предателя и о том, как он исправился. Чем больше он говорит, тем больше разум Каспиана наполняется образами маленького мальчика, оторванного от остальной семьи, замерзшего, раненого и напуганного. Он крепче сжимает плечи Эдмунда и обещает себе, что больше никому не позволит причинить боль его родственной душе. — Надеюсь, ты не сочтешь слишком несправедливым, что тебе приходится иметь дело со мной. Я знаю, что я, вероятно, не тот, о ком ты мечтал. Каспиан страстно ненавидит самоуничижение, которое он слышит в голосе Эдмунда. И он злится на себя, потому что все это время был так сосредоточен на том, чтобы заслужить любовь, что даже не задумывался о том, что Эдмунд может считать себя недостойным. А еще он понимает, что, хотя долгое время считал, что стать второй половинкой легендарного короля — задача непосильная, любить мальчика в его объятиях для него так же легко, как дышать. — Ты прав, ты совсем не такой, каким я тебя себе представлял. Ты намного лучше. Эдмунд задыхается, но на этот раз, когда Каспиан смотрит на него, на его губах появляется легкая улыбка.***
Несмотря на весь хаос, связанный с их возвращением в Нарнию и почти воскрешением Белой Колдуньи, Эдмунд так и не поговорил с братом и сёстрами о том, что нашёл свою родственную душу. Он не думал, что это станет проблемой, пока не заметил, как Сьюзен поглядывает на Каспиана. Когда никто не видит, он хватает ее за руку и отводит в укромный уголок, чтобы они могли спокойно поговорить. — Тебе не следует этого делать. Он не предназначен для тебя. Она бросает на него обиженный взгляд и сжимает кулаки. — Я устала ждать, пока судьба решит, с кем мне быть! — отвечает она, вырываясь из его хватки. Ее слова не должны были его удивить. Несмотря на то, что Эдмунд первым разочаровался в идее родственных душ, он уже давно перестал быть единственным. За все время, что они правили Нарнией, он понял, что им надоело ждать родственную душу, которая так и не появилась в их жизни. В конце концов, наличие метки задолго до него не принесло им особой пользы. — Нет, я не об этом... Ты не понимаешь... Если Эдмунд хорошо владеет словом, когда дело касается посторонних, то с братом и сестрами дело обстоит иначе, поэтому он быстро решает, поэтому он быстро решает, что показать Сьюзен, что он имеет в виду, будет эффективнее. Он поднимает рукав, затем открывает свою метку. Она первая, кому он ее показывает, не считая Каспиана. Когда Сьюзен читает имя на его предплечье, Эдмунд замечает в ее взгляде тень разочарования, но она быстро сменяется теплой улыбкой. — Я и не знала, что у тебя есть метка души. Эдмунд, это замечательно! Я так рада за тебя! — Ну, сначала я вам не сказал, потому что знал, что Каспиан живёт в Нарнии, и я боялся, что никогда его не встречу... А потом все никак не было подходящего момента… — пытается объяснить он, немного смутившись. Она прерывает Эдмунда, заключая его в объятия. Ее поддержка значит для него все. Он достаточно умен, чтобы подозревать, насколько горько-сладкой должна быть для нее эта новость, но она не держит на него зла ни на секунду. Конечно, как только она узнает о связи, которую он разделяет с Каспианом, она тут же рассказывает об этом брату и сестре. Люси, как и следовало ожидать, в восторге от от такого поворота событий, хотя и не упускает возможности подразнить его при каждом удобном случае. Он мог бы обойтись без того, чтобы Питер бросал на Каспиана убийственные взгляды, которые явно означают: «Если ты когда-нибудь причинишь вред моему брату, я убью тебя», тем более, что соперничество между ними все еще свежо, но в целом все хорошо реагируют на эту новость. К сожалению, у Эдмунда не так много времени, чтобы радоваться этому, ведь на подходе войска Тельмара.***
Они побеждают. Каспиан возвращает нарнийцам их земли и свободу, как и обещал. После всех трудностей, через которые ему пришлось пройти, он едва может в это поверить. Его победу празднуют так масштабно, как никогда раньше. Он танцует, поет и пьет весь вечер, опьяненный чувством выполненного долга. Когда в небе взрываются фейерверки, он не может не думать о той ночи, когда ему пришлось бежать из замка, и о том, как он вырос с тех пор. Однако он не может долго предаваться размышлениям, потому что вскоре Эдмунд берет его за руку и отводит в сторону. — Я хочу тебе кое-что показать, — заявляет он, и его глаза сияют от радости. Они ускользают в пустую комнату в замке. Там Эдмунд показывает ему свою метку души. Увидев ее, Каспиан замирает, потому что принц Каспиан превратился в Каспиана X, короля Нарнии, лорда Кэр-Паравеля и императора Одиноких островов. Почему-то, когда он видит эту надпись на коже Эдмунда, она кажется ему еще более реальной, чем коронация Асланом. Его переполняет радость, и, прежде чем он успевает остановиться, он целует Эдмунда, а Эдмунд отвечает ему поцелуем, и ничто в его жизни не казалось ему более прекрасным.***
На следующее утро Эдмунд просыпается в объятиях Каспиана. Его не мучают кошмары о Белой Колдунье или бомбардировках Лондона, ведь он чувствует себя в безопасности в объятиях нового короля Нарнии, и это более чем приятно. Когда его родственная душа улыбается ему, он готов поверить, что на этот раз жизнь может быть к нему благосклонна. Все его надежды рушатся, когда Аслан объявляет, что они должны покинуть Нарнию. Он молча ругает себя за то, что поддался иллюзии, что ему когда-нибудь будет позволено наслаждаться жизнью. Какая-то его часть хочет возразить, хочет уцепиться за этот кусочек счастья, который он едва успел попробовать, но он этого не делает, потому что в сотый раз вспоминает, что когда-то был предателем. Он не может просить об этом Аслана, не тогда, когда великий лев уже отдал за него свою жизнь, много веков назад. О, его братья и сестры пытались скрыть это от него, вероятно, чтобы избавить его от чувства вины, но слухи не так легко погасить, и картины, которые он нашел в Кургане, в любом случае были довольно откровенными. Поэтому он прикусывает язык и молчит, чего бы ему это ни стоило. А Каспиан — нет. — Пожалуйста, вы не можете забрать Эдмунда! — умоляет он. — Он моя душа. В глазах короля столько отчаяния и печали, что Эдмунду хотелось бы просто броситься к нему в объятия, чтобы утешить его. Вместо этого он смотрит в пол, ожидая услышать, что они не могут быть вместе, что выбор не за ними. Из-за этого он не замечает мимолетного удивления на лице Аслана. — Это правда, дитя моё? — мягко спрашивает его лев. — Так и есть, — отвечает Эдмунд, и сердце у него колотится в горле. Аслан на секунду задумывается, а затем произносит: — Если так решила судьба, то никто не должен ей перечить. Ты можешь остаться с королем Каспианом, если хочешь. Эдмунд едва может в это поверить. Рыдания радости сотрясают его тело, когда он восклицает: — Да, да! Каспиан бросается к нему и крепко обнимает, в то время как многие нарнийцы ликуют, что их новый король уже нашел свою вторую половинку. Их радость омрачает печальный голос Люси: — Но если Эдмунд останется здесь… Значит, мы его больше не увидим? От осознания этого у него внутри все сжимается. Остаться со своей второй половинкой — значит потерять семью, и наоборот. Это невозможный выбор, который он не хочет делать. К счастью, Аслан, кажется, сжалился над ним, потому что он вздыхает и говорит: — Было бы жестоко с моей стороны разлучить вас с братом навсегда. Вам будет позволено навещать его здесь, в Нарнии, если захотите. — Даже нам? — недоверчиво спрашивает Питер, указывая на себя и Сьюзен. — Да, даже вам, — подтверждает Аслан. В этот момент все его братья и сестры присоединяются к объятиям, и Эдмунд клянется, что даже слышит, что слышит, как усмехается огромный лев. Позже он узнает, что это должна была быть последняя поездка Сьюзен и Питера в Нарнию и что они очень благодарны ему за возможность вернуться. А пока он просто наслаждается моментом.***
Каспиан прекрасно справляется с ролью короля, особенно с тех пор, как Эдмунд стал его личным советником. Его родственная душа оказывается лучшим дипломатом, хотя у Каспиана и не осталось никаких сомнений по этому поводу после того, как тот обманом заставил Мираза сразиться с Питером. Вместе они приносят в Нарнию мир, и вскоре королевство становится достаточно стабильным, чтобы Каспиан мог отправиться на Одинокие острова, о чем он давно мечтал. Их путешествие принимает неожиданный поворот, когда к ним присоединяется не только Люси, но и ее кузен Юстас, которого Эдмунд, похоже, недолюбливает. — Я думал, Эдмунд уехал за границу! — с досадой восклицает новоприбывший. — Ну, если честно, Нарния — это самое далекое место, куда можно уехать из Англии, — со смехом отвечает Эдмунд. Они плывут дальше, чем ожидали, сталкиваются со множеством опасностей и достигают края света. Рассказы об их приключениях быстро распространяются, и они даже не возвращаются домой, когда Эдмунд показывает Каспиану в уединении их каюты на «Покорителе зари», что его метка души снова изменилась. К его титулам добавляется новый титул: Мореплаватель. Ему нравится, как это звучит, но еще больше он дорожит гордостью, которую видит в глазах Эдмунда при открытии.***
Вернувшись домой в Нарнию, Каспиан и Эдмунд решают, что им уже давно пора официально объявить о помолвке. Раньше они не тратили на это время, потому что всегда находились какие-то дела поважнее, а их метки души доказывали, насколько они важны друг для друга. Сьюзен и Люси организуют большую часть церемонии, а Питер ведет Эдмунда к алтарю. Свадьба оказывается грандиозной, и вся Нарния говорит о ней еще несколько недель. Ходят слухи, что на церемонии появился сам Аслан, но потом, как всегда, исчез. В ту ночь метка Каспиана меняется в первый и последний раз. Сначала он даже не замечает этого, пока его теперь уже муж не указывает на нее между двумя страстными поцелуями. Он проводит пальцами по новым буквам, затем приподнимает бровь. — «Король-консорт Эдмунд Справедливый»? Серьёзно? Похоже, я уже низведен до статуса твоего супруга. В его словах нет язвительности, и Каспиан знает его достаточно хорошо, чтобы распознать его насмешливый тон. — Не волнуйся, ты же знаешь, что в моих глазах ты всегда будешь благородным и могущественным королем прошлого, — шутит он. — О, неужели? — смеётся Эдмунд, а Каспиан может думать только о том, что это, должно быть, самый прекрасный звук в мире. Он переплетает их пальцы вместе так, чтобы их душевные метки соприкасались, и приятное тепло охватывает их тела. Они оба улыбаются, как дураки, и проходит всего секунда, прежде чем их губы снова встречаются. Они закрывают глаза в блаженстве, теряясь друг в друге. На следующие несколько часов они забывают обо всем на свете. Может быть, судьба немного поиграла с их сердцами, сбив их с толку разницей во времени между Землей и Нарнией, но в конце концов их это не волнует, потому что действительно идеально подходят друг другу.
