<=>
21 марта 2025 г., 22:08
Нет ничего, что Бак ненавидит больше, чем просыпаться с мгновенным осознанием того, что это будет один из этих дней. У него нет шансов, когда это происходит. Когда хороший день становиться плохим, он по крайней мере может благодарен, что это не была одна сплошная пытка. Но дни, как сегодня, когда кажется, что воздух обжигает его кожу? Он бы предпочел остаться, свернувшись под одеялом, и проспать это.
Он пробовал это однажды. Только однажды, потому что это не помогло. Его мозг гудел от активности, а ноги чесались от желания подвигаться. Вот тебе и день безделья.
Сейчас он вздыхает. Он смотрит на ящик с носками и морщится от мысли о том, чтобы надеть их. Он отказывается и направляется в ванную, где, как он знает, его ждет слишком мятная зубная паста. Он все время морщится от ее вкуса.
А потом завтрак. Он ненавидит завтрак. Еда и так дается с трудом даже в хорошие дни, когда он может найти что-то, что ему нравится. Бак замечает, что он может есть одно и то же каждый день так долго, как он может, до тех пор, пока ему это не надоест, потому что так есть легче. Сегодня его мозг решил, что с него хватит лазаньи, которую он сделал пару дней назад.
Бак открывает кухонный шкаф, зажав губу рукой, пока другой держит ручку дверцы. Его глаза сканируют каждый дюйм внутри чтобы найти что-то, что успокоит гудение. Что-то легкое и быстрое. Ладно, он может сделать сэндвич. Яйцо? Нет. Он ел яйца всю неделю. Может, арахисовое масло? Нет, потому что арахисовое масло будет липнуть к его небу и у него появятся прыщи. Он вздыхает, разочарование бурлит в его венах. Его руки сжимаются по бокам, пока он закрывает шкафчик и идет к холодильнику.
Тупая лазанья лежит на тарелке, как будто показывая себя Баку, чтобы он взял ее. Он ее игнорирует и окидывает все остальное взглядом. Холодильник почти пустой, потому что он был занят на работе и у него не было времени купить продукты. Он планировал пойти сегодня... Это, вероятно, уже не такая хорошая идея.
Нехотя он достает сливки и молоко, заваривает кофе и делает глоток, надеясь, что сладость успокоит ту часть его мозга, которая в этом нуждается. Этого не происходит. На вкус кофе не плохое, но и не хорошее тоже. Оно никакое. Он бросает кружку на столешнице и идет в гостиную.
Пульт, к счастью, на диване, где он и оставил его прошлой ночью перед тем как пойти спать. Отлично, потому что если бы он был где либо ещё, он не думает, что у него хватило бы сил свернуть с пути, чтобы его взять. Он закидывает ногу на диван и забирается на него, подпирая колено грудью. Тяжёлый вздох слетает с его губ.
Он лениво тянется к пульту и включает телевизор. Он тут же морщится от внезапной громкости и убавляет звук до двух. Достаточно тихо, чтобы что-то происходило, но недостаточно громко, чтобы свести его с ума. Тем не менее, он не слышит, что происходит. Не то чтобы он вообще обращал внимание.
Он моргает на экран, когда двое людей сердито указывают друг на друга. Его телефон вибрирует сбоку, когда они целуются. Он берет его в руки и кажется, что ему на живот упал шар для боулинга. Это сообщение от Бобби в их групповой чат с остальными.
У всех выходной, и утро прекрасное (Бак закатывает глаза, потому что это совсем не так!) и пойти вместе позавтракать кажется хорошей идеей. Все тут же вступают в разговор, все соглашаются. Даже Эдди, предатель. Так что Баку кажется, что у него нет выбора, кроме как согласиться с тяжёлым сердцем.
Ему не нравится находиться среди людей, когда он чувствует себя так, потому что это как будто его душу украли и он не более чем пустая оболочка того, кем он является. Как будто вся его энергия уходит на то, чтобы не сломаться из-за малейшей неудачи. Он взрослый мужчина, но иногда ему хочется иметь возможность просто сидеть под одеялом и плакать как капризный подросток.
Он отправляет ответ и его телефон тут же звонит с входящим видеозвонком от Эдди. Он стонет, но все равно отвечает.
— Привет! — легко щебечет Эдди.
Он не смотрит на экран, но может слышать звон ключей. Бак выгибает бровь.
— К-куда ты идёшь? — он ненавидит то, как ломается его голос, поэтому прочищает горло немного слишком громко. Взгляд эти устремляется на него, и он хмурит брови.
— Именно поэтому я тебе и звоню, — говорит он, — Ты в порядке? Ты только что встал?
— Э-э, может быть час назад? Я думаю. Я не знаю, — Эдди напевает, изучая лицо Бака.
— Я сейчас приду.
— Что? Нет, я в порядке, Эдди.
— Я все равно собирался к тебе. Увидимся через мгновение, ладно? И закрой жалюзи. Там, похоже, чертовски светло.
Прежде, чем Бак успевает возразить, звонок обрывается, и он смотрит на себя через свой телефон. Он видит спутанные кудри на макушке и хмурится. Затем, опустив плечи, он идёт делать то, что сказал Эдди. Он закрывает жалюзи и тут же чувствует облегчение. Его тело все ещё ощущается слишком тугим, как будто кожа слишком туго обмотана вокруг каждой из его мышц, но, по крайней мере, теперь нет того колющего ощущения во лбу из-за того что слишком ярко.
Ох.
Его сердце пропускает удар. Внезапно он очень хочет, чтобы Эдди был здесь. Он дрожит от предвкушения, садится на руки, чтобы не ковырять кожу вокруг ногтей. Проходит пятнадцать долгих, мучительных минут, прежде он слышит, как открывается дверь. Он подрывается со своего места и поворачивает за угол лестницы, и от одного вида Эдди в коричневом свитере у него сжимается горло. Он чувствует нужду. Его руки тянутся к Эдди, потому что он выглядит таким мягким и теплым, и прикосновение к нему не обожжет кончики пальцев.
Эдди оглядывается, кладя ключи на стойку вместе с кошельком и телефоном. В квартире теперь темнее, свет проникает только через окна на кухне и из окна наверху. Эдди одобрительно кивает. Бак пользуется моментом, чтобы подойти ближе к нему, размышляя, примет ли Эдди его прикосновение. Эдди игриво закладывает глаза и подзывает Бака к себе. Они обнимают друг друга, Бак прижимается щекой к плечу Эдди. Свитер мягкий на ощупь.
— Я думаю, нам стоит остаться. Позавтракаем здесь.
Бак отстраняется, его брови хмурятся, когда он смотрит на Эдди.
— Ты... Мы уже сказали им "да".
— Я знаю. Они поймут.
— Почему? — щурится Бак.
— Почему?
— Ага. Почему? — Бак скрещивает руки на груди. Он знает, во что Эдди с ним играет. Он хочет подыграть, если это принесет ему облегчение, но он хочет услышать это от Эдди. Хочет, чтобы Эдди знал, что он знает, — Ты был так нетерпелив раньше. С чего вдруг такая внезапная перемена?
— Потому что я увидел твое лицо и решил, что предпочел бы провести мое утро с тобой.
— Угу.
Эдди сокращает дистанцию между ними, его руки моментально оказываются по обе стороны его головы и он пропускает пальцы через кудри. Он корчит лицо, хмурится, и Бак думает, что его вот-вот отчитают за то, что он не заботиться о себе, а затем Эдди не начинает говорить.
— Как насчёт душа?
— Честно? Звучит как-то мучительно.
— Пошли, — говорит он с лёгким смешком, опускает свои руки к рукам Бака и ведёт его вверх по лестнице. Он подводит Бака к кровати, и он просто хочет завернуться в одеяло и зарыться в него лицом. Эдди роется в ящиках Бака с минуту, а потом поворачивается с аккуратной стопкой свежей одежды. Он начинает идти в сторону ванной, оглядывается через плечо на Бака, который решил остаться сидеть потому что он действительно не хочет действовать, — Бак. Пойдем.
Бак скулит, но все равно встаёт. Просто потому что Эдди попросил. Немного грубо, но Бак всегда делает так, как он просит.
Он следует за Эдди, бормоча и ворча о том, что он не хочет принимать душ, потому что это всего лишь их друзья, и они знали запахи и похуже, и жалуется на то, что принимать душ всегда так чертовски утомительно, потому что ему нужно вымыть голову и тело, а потом вытереться—
— Да. Хватит, — Эдди прижимает палец к его губам.
Бак немного грустно кивает, потому что он знает что слушать его жалобы это утомительно, он знает, что он утомительный. Но он тоже утомлен. Не очень то весело, когда простая задача разбивается на миллион других дел или когда трудно найти что-нибудь поесть, потому что его мозгу нравится делать все сложнее.
— Ты накручиваешь себя, милый, — Руки Эдди тянуться к пряжке его ремня, когда он начинает ее расстёгивать. Бак смотрит на его руки. Они твердые, мозолистые и такие красивые. У Эдди действительно красивые руки, — Хочешь раздеться для меня?
Бак немного игриво закатывает глаза, но тянется к краю рубашки и стягивает ее через голову, пока Эдди сбрасывает обувь и носки. Они одновременно снимают свои джинсы, спортивные штаны и боксеры. Бак бросает свою одежду в корзину, а Эдди небрежно бросает свою на сиденье унитаза вместе со свежим комплектом одежды Бака.
Он ступает в душ, уже проверив, что все нормально, и нежно тянет Бака за собой. Бак изо всех сил старается скрыть то, как теплая вода заставляет его чувствовать, что он превращается в буквальное месиво. Эдди ухмыляется. Бак знает, что бесполезно пытаться это скрыть, потому что Эдди наверняка знает его даже лучше, чем он сам. С первого взгляда он понял, что Баку нужно закрыть жалюзи, так что конечно он знает, что теплая вода, стекающая по его телу, ощущается совершенно божественно.
Так что Бак позволяет себе откинуть голову назад. Вода каскадом стекает по его спине, и спазм в горле возвращается, потому что он не знал, насколько сильно ему это было нужно. Эдди, однако, удивляет его, выдавливая немного шампуня себе на ладонь. Он вспенивает его между ладонями, прежде чем поднять руки и зарыться в волосы Бака. Тихий стон срывается с его губ, когда он чувствует, как пальцы Эдди массажируют кожу его головы.
Обычно каждая клеточка его тела кричала бы, потому что его трогают, и это жжет и чешется, и он бы отшатнулся. Не сейчас. Потому что Эдди сладко пахнет и касается его нежно, и Бак доверяет ему, знает, что он остановиться, если бы он действительно хотел, чтобы он остановился. Так что он стоит под душем, пока Эдди моет его так тщательно, как только может, не используя колючую мочалку. Он тянется к Баку за спину, чтобы закрыть воду, и выходит, протягивая ему мягкое полотенце.
Бак прижимается к нему лицом, вдыхая запах свежего полотенца. Возможно, у него не было времени на походы по магазинам, но Бак всегда найдет время на стирку. Это одна из его любимых вещей — чтобы его одежда, простыни или полотенца пахли свежестью и чистотой. Мало что может быть лучше, чем надеть чистую одежду и лечь спать на чистые простыни. Полотенце ощущается мягким и пушистым, пока он вытирается. Эдди пользуется вторым, чтобы сделать то же самое. Они одеваются, Эдди в свои джинсы и коричневый свитер, а Бак в свободные спортивные штаны и темно синюю футболку.
— Чувствуешь себя немного лучше? — спрашивает Эдди.
— Да, — Бак кивает, чувствуя себя теперь как в тумане. Он бы сказал онемевшим, потому что это как будто все в его голове и все нервы в его теле наконец-то успокоились, но теперь он чувствует трепет в груди, как будто все, что он хочет сделать сейчас, это заснуть рядом с Эдди. Эдди заставляет все плохое отступить.
— Думаешь, ты сможешь продержаться час вместе с ребятами? Мы вернемся обратно, если тебе будет нужно. Ты знаешь, что тебе нужно делать, так ведь?
Бак снова кивает. Было ли сложно рассказывать Эдди, как иногда все было таким ярким и таким громким, и что все иногда зудело? "Да" было бы преувеличением. Он не боялся быть осужденным, Эдди раньше никогда его так не осуждал, но он волновался, что он не будет понят. Он всегда получал тот же сочувственный кивок, но никто никогда не пытался облегчить жжение под его кожей. Но Баку казалось, что это важно, чтобы Эдди знал, учитывая то, что они стали более тактильными с тех пор, как начали встречаться, и Бак никогда не хотел, чтобы Эдди думал, что он не хочет чтобы Эдди касался его потому что он злился или что-то в этом роде.
Месяцы попыток и ошибок, но они нашли способ вытащить Бака из такой ситуации, когда все доходило до этого. В любом случае, сжать руку Эдди три раза было легче, чем говорить случайное слово посреди разговора.
— Хорошо. Тогда нам пора идти, если мы хотим успеть.
нуждаешься, жаждешь), чтобы кто-то принимал за тебя все решения в такие дни. Он также знает, что Эдди любит брать на себя контроль и решать, что Бак должен носить и есть и что он должен делать со своим временем. Бак не мог представить ничего лучше.
Бак съедает последнюю ложку и с гордостью протягивает пустую миску Эдди с ухмылкой.
— Мне обещали награду.
Эдди выглядит довольным. Он относит миску и кружку к раковине и поворачивается к Баку, положив руку на бедро и опираясь на столешницу.
— Это так. И просто исходя из того, как ты смотришь на меня, я прав, предпологая, что ты уже знаешь, чего хочешь?
Он кивает, внезапно чувствуя себя застенчивым. Секс — это одно. Он медленный, чувственный. Они не торопятся, снова и снова изучая тела друг друга по утрам, когда у них нет работы. Или это быстро и жарко на парковке или в темноте путепровода. В любом случае, это все ещё не кажется легким просить об этом.
— Бак, я не могу дать тебе это, если я не знаю, что это. Тебе нужно использовать слова.
Под твердостью его слов слышится дразнящий тон. Как будто он уже знает, чего хочет Бак, но ему нужно, чтобы он это сказал. Эдди был так добр к нему сегодня, поэтому Бак проглатывает стыд и смотрит на Эдди сияющими глазами.
— Твой член, Эдди, — он говорит тихо, — Я хочу согреть твой член у тебя во рту.
Эдди улыбается и скрещивает руки на груди.
— Сейчас?
— Угу.
Он смотрит на Бака, его глаза сканируют его сверху вниз, как будто он оценивает его, и Бак тревожно облизывает губы. После дня, который он провел, нет ничего, что звучит лучше этого. Эдди не откажет ему, Бак знает, он просто хочет, чтобы Эдди поторопился.
— У тебя будет двадцать минут, — Эдди уходит, предположительно в свою комнату, а Бак неловко сидит и ждёт. Он слышит, как Эдди идёт в гостиную, — Иди сюда.
Бак немедленно встает и следует за ним. Он видит, как Эдди бросает сложенное одеяло на пол перед диваном, и в миллионный раз за сегодня его сердце наполняется радостью. Баку не нравится ощущение зудящего материала подушек но коленях, поэтому Эдди использует пушистое одеяло, которое он купил специально для этого. Для Бака.
Ему нравится, как Эдди сохраняет все в безопасности в его в комнате.
Бак наблюдает из дверного проема, как Эдди снимает коричневый свитер, небрежно бросая его поверх сброшенной куртки Бака. Его глаза следят за каждым движением. Наблюдает, как Эдди откидывается на диван, раздвигает ноги и расстёгивает пуговицу джинсов. Бак стоит, ждёт.
Наблюдает.
Восхищается.
Он чувствует себя оленем, попавшим в свет фар, когда Эдди устремляет взгляд на него.
— Давай, милый. Ты прекрасно знаешь, что делать. Раздевайся.
Когда его окликают так уверенно, так внезапно, это будто посылает разряд по его позвоночнику. Он буквально плавится. Но он делает, как Эдди просит.
Бак скидывает ботинки, снимает носки. Его руки цепляются за края рубашки и он снимает ее через голову. Затем его пальцы проскальзывают за пояс спортивных штанов, и он снимает их тоже. Делая это, он чувствует, как взгляд Эдди скользит по его телу. Как только он собирается сделать то же самое со своими трусами, Эдди поднимает руку.
— Достаточно, — говорит он и указывает на одеяло перед собой, — Встань на колени.
Ему не нужно повторять дважды. Он подбегает, садиться на колени и кладет руки на бедра. Он смотрит на Эдди, но Эдди не смотрит в ответ. Вместо этого он сосредоточен на телевизоре в углу, пролистывая разные фильмы. Бак слегка ерзает, желая протянуть руку и коснуться любой части Эдди, которую ему можно, но он этого не делает. Ему не дали разрешения. Он хочет быть хорошим. Поэтому он впивается ногтями в бедра. Наконец, Эдди выбирает фильм и убавляет громкость.
— Так нормально?
— Да, — кивает Бак.
Эдди улыбается и протягивает руку. Он обхватывает щеку Бака, большой палец проводит по его нижней губе. Бак невольно открывает рот, позволяя Эдди бродить столько, сколько он хочет. Он чувствует себя легче, туманнее, когда Эдди нажимает на его язык. Он скулит, когда вытаскивает большой палец изо рта. Он всё ещё остаётся на его губе, когда он направляет голову Бака вниз.
— Он не должен встать, Бак.
Это как будто слова влетают в одно ухо и вылетают из другого, потому что как только головка Эдди оказывается у него во рту, он начинает сосать. Эдди надавливает на его щеку. Бак смотрит на него с надутыми губами.
— Нет. Не лизать, не сосать. Ты просто будешь держать его в своем милом ротике.
Бак тихо стонет. Он кладет голову на бедро Эдди, вбирая в себя все больше его. Он медленно дышит через нос, борясь с желанием провести языком по головке. Он закрывает глаза, чувствуя, как Эдди скользит к задней части его горла. Эдди стонет и отстраняется ровно насколько, чтобы не оказаться слишком далеко и не слишком глубоко, чтобы Баку не пришлось остановится через пару минут. Не то чтобы Бак так поступил бы.
Ему обещали двадцать минут, и он намерен получить каждую секунду из них.
Каждый шум, такой как гудение холодильника и щёлканье часов, тихая болтовня из телевизора и каждое прикосновение, такое как одеяло под коленями или давление трусов на бедрах — все это растворяется в пустоте. Его разум полностью успокаивается впервые за сегодня.
Эдди запустил руки в волосы Бака, бездумно царапая и обвивая пальцами вьющиеся кудри, наблюдая за тем, что он смотрит на телевизоре. Его запах и ощущение его бедер вокруг головы Бака держат его в туманном пространстве глубоко в его разуме. Ничто другое не имеет значения, потому что Эдди здесь. Тяжесть на его языке, гладкая кожа на его губах. Эдди немного двигается во рту, когда Бак пытается сглотнуть.
Он чувствует, как немного его слюны вытекает из его губ, вниз по стволу Эдди и впитывается в его трусы маленькой влажной лужицей. Бак глубоко вздыхает вокруг Эдди. Он чувствует лёгкое проглаживание за ухом и тянется к прикосновению, слегка двигаясь на коленях.
Он клянется, что не хотел этого делать, просто он согрелся и сдался, и он доверяет Эдди, который будет его защищать, знает, что тот не будет против, но Бак прижимается ближе и ненадолго засыпает, прижавшись к его бедру.
***
Это определенно хуже, чем Бак мог представить. Громко. Болтовня отовсюду вокруг него, скрежет ножей о стеклянные тарелки и вилок между зубов, стулья волочатся по полу. Само здание маленькое, что было бы мило и забавно если бы это был будний день, но учитывая, что сегодня суббота? Баку кажется, что все как будто прижимаются к нему. Кажется, что футболка прилипает к нему, он чувствует свои носки между пальцев. Он благодарен, что остальные, похоже, знали, что происходит, потому что они не попытались обнять его, когда они с Эдди пришли. Они были последними, как обычно, но их места были зарезервированы прямо рядом с Мэдди и Чимни. Он смотрит вниз на свою тарелку с дурацким сэндвичем с яйцом. Ну, это круассан с сосиской и сыром. С гарниром из картофельных оладий и кофе тоже. Все это так вкусно пахнет, но в ушах звенит так громко, что он не может найти в себе сил сосредоточиться на чем-либо, кроме этих гребанных звуков. Мэдди толкает его бедро своим. Он поднимает на нее настороженный взгляд. — Ты в порядке? — спрашивает она тихим голосом. Все остальные заняты своей болтовней, так что никто не обращает на них внимания. Слава богу. — Один из этих дней, — он пожимает плечами. — Ох, — говорит Мэдди. Она смотрит на Эдди через его плечо, — Почему бы вам не взять еду с собой? Включить тихую, снять обувь и просто расслабиться? Я не думаю, что он будет против. — Он не будет, но я... Мы уже давно не выходили куда-то все вместе вот так, и я хочу быть здесь. — Не нужно заставлять себя, если ты не можешь этого вынести. Мы все понимаем. — Я знаю. Просто ещё чуть-чуть, хорошо? Я обещаю, я пойду, если почувствую, что мне нужно. Он планировал, чтобы это было не более чем ещё пять минут, пока эти пять минут не заставили его почувствовать себя так, будто все было раскручено до чернового миллиона по десятибалльной шкале, потому что теперь, если он постарается как следует, он может почувствовать каждую занозу на деревянном столе под его руками, почувствовать вкус пара от своего кофе и почувствовать, как он буквально вибрирует от того, как сильно его тело хочет уйти. Он складывает руки под столом и слепо тянется к Эдди. Эдди сцепляет из руки, не отрывая глаз от Карен, пока она рассказывает историю с работы. Бак сжимает ладонь три раза. Проходит несколько секунд, и Карен на мгновение замолкает, все усмехаются. Эдди пользуется возможностью, чтобы быстро посмотреть на свой телефон, и прочищает горло, собирая свои вещи. — Простите, ребят. Кажется, Кристофер закончил раньше, чем мы думали. Он хочет, чтобы мы забрали его сейчас, но это было действительно очень здорово. Бак с тревогой наблюдает, как Эдди достает свой кошелек, чтобы врубить Хен пару двадцаток, чтобы покрыть их часть. Все немного протестуют, не будучи слишком серьезными и не пытаясь надавить на вину, чтобы заставить их остаться, но Бак все равно чувствует себя виноватым. Он наклоняется к Мээди, чтобы быстро обнять ее, бормоча о том, что она может взять его тарелку для Джи или что-то в этом роде, и машет всем остальным, прежде чем откланяться и последовать наружу за Эдди. Свежий воздух ударяет ему в лицо, и невольный вздох вылетает из его рта. Эдди тихо смеётся, прежде чем потянуть его к машине. Они усаживаются внутри, и Эдди убавляет громкость на радио до полной тишины, когда заводит двигатель. — Как ты? — Ужасно? Нам никогда не удавалось это сделать, а теперь нам пришлось рано уйти из-за того, что я не могу быть нормальным. Эдди инстинктивно тянется к руке Бака, но останавливается прямо перед тем, как взять ее. Бак сам сокращает расстояние и сжимает его руку. — Это были те две старушки позади нас, да? Они так громко смеялись! Я тоже хотел уйти, они все всем портили. Бак не верит, что у Эдди могут быть проблемы с тем, что кто-то был слишком громким. Или, если и были, он действительно отлично справился с тем, чтобы это скрыть, потому что Баку казалось, что Эдди слишком поглощён всем, что говорят другие, чтобы обращать внимание на старушек. Но он не спорит, а вместо этого кивает. — Ага. — Давай отвезем тебя домой. Это не вопрос, но Бак снова инстинктивно кивает. Эдди выезжает с парковки, и Бак прислоняется головой к окно, позволяя мягкому гулу двигателя успокоить его. Их руки сцеплены над центральной консолью, пока Эдди ведёт машину.***
Конечно, когда Эдди сказал "домой", он имел в виду его дом. Бак не жалуется. Ему нравится, как дом Эдди всегда пахнет свежим кофе, как солнце освещает гостиную через окно так, что у него возникает ощущение, будто он живёт в конце девяностых с уютными солнечными лучами и щебечущими птицами. Он не озвучивает ничего из этого, потому что знает, что в этом нет смысла. Он в любом случае благодарен за это. — Где Крис? — тихо спрашивает Бак, внезапно вспоминая слова, сказанные Эдди ранее. Эдди открывает дверь и заходит внутрь, Бак следует за ним немного позади. — У Абуэлы. Она сказала, что собирается научить его готовить тамале. Она приготовила их на прошлой неделе и ему "отчаянно" нужно было научиться их готовить. Бак легко кивает. Он снимает куртку, бросает ее на спинку дивана и стоит праздно, опустив руки по бокам. Эдди наклоняется и нежно целует его в щеку. — Хороший мальчик, — хвалит он. Бак тихо мурлычет, чувствует, как слабеют колени. Эдди заходит на кухню, Бак слышит, как он возится с кофеваркой. Через секунду он зовёт Бака и заставляет его сесть. — Не думай, что я не заметил, что ты не ел. Почему? — Я не знаю. Это просто было слишком. — Тебе нужно поесть, Бак. — Я знаю. Я знаю. Я-я пытаюсь. Взгляд Эдди смягчается, когда он смотрит на Бака. Он подходит и ставит кружку перед ним, затем наклоняется и целует его в макушку. Руки Бака обхватывают теплую кружку. — Как насчёт этого, — начинает Эдди, садясь рядом с Баком. Он смотрит на него, наклонившись вперёд, положив локти на колени и сложив руки перед собой, — Если ты поешь, то сможешь выбрать награду. Все, что захочешь. Бак выгибает бровь и медленно поворачивает голову к Эдди. В его груди раздается мурчание. Внезапно у него возникает одно очень конкретное желание. — Все, что захочу? — Мгм. Но тебе нужно поесть. И тебе нужно доесть. Мы не больше будем откладывать это на потом, потому что я слишком хорошо тебя знаю для этого. — Больше нет, — бормочет Бак себе под нос. Эдди встаёт и подходит к холодильнику, чтобы начать доставать продукты. Бак снова фокусируется на теплой кружке в своих руках. Он подносит ее к губам, смакуя сладость, когда она касается его языка. Это то, что ему было нужно этим утром, и он благодарен, что Эдди знает этого. Эдди, кажется, знает все, что нужно Баку, иногда даже до того, как он сам это понимает. Он вздрагивает, когда Эдди возвращается с миской, которую он ставит перед Баком. Это клубничный йогурт с небольшими кусочками медовой гранолы и немного миндаля. Он не только сможет проглотить это, но и сделает это с удовольствием. В его голове нет ни единой жалобы, потому что это всегда будет его идеальной едой. Ему нужно не забыть запастись этим у себя дома. Спасибо, Боже, за Эдди. Бак берет ложку и немного крутит ее в миске, прежде чем зачерпнуть немного и отправить в рот. Вкус сладкий и сливочный, а хруст миндаля и гранолы заставляет его чувствовать, что он может чертовски вибрировать от чистого счастья. Факт того, что Эдди приготовил это для него, вероятно, делает вкус ещё лучше. Как будто она была сделана с любовью. Он усмехается про себя. Эдди опирается локтем на стол и подпирает щеку костяшками пальцев, наблюдая, как ест Бак. Это приятно. Когда о тебе заботятся, а не осуждают за то, что ты хочешь (***
Он медленно моргает, когда чувствует лёгкие похлопывания по щеке и пальцы в волосах. — Привет, малыш. Время вышло, ладно? — Бак протестующе стонет, хмурясь. Он снова закрывает глаза и пытается пошевелиться вокруг члена Эдди, чтобы устроиться поудобнее, но его останавливают прежде, чем он успевает это сделать, — Нет. Не-а, — он упрекает, — Я дал тебе десять дополнительных минут, так что будь хорошим и возвращайся. Эдди медленно вытаскивает себя изо рта Бака, вытирая слюну с его губы подушечкой большого пальца. Он проводит по родимому пятну другим пальцем, обхватив его лицо руками. Бак чувствует себя слишком тяжёлым, как будто он упал бы, если бы Эдди его не держал. Он также чувствует себя плывущим, как будто где-то между его мозгом и реальностью есть разрыв. Он наблюдает сквозь полуприкрытые веки, как Эдди наклоняется к нему и целует его в губы. Бак глубоко вздыхает. — Почему бы тебе не подняться? — говорит он, похлопывая по месту рядом с собой. Бак смотрит на него настороженно, не совсем готовый (или не уверенный, что он мог бы, даже если бы захотел) двигаться. Он смотрит на место, затем его взгляд скользит по Эдди, чтобы убедиться, что ему можно это сделать. Эдди щурится, — Бак. Бак сонно забирается на диван и ложится, положив голову Эдди на колени. Он не совсем уверен, что это то, что Эдди имел в виду, но он не поправляет его, вместо этого он снова начинает осторожно зарываться пальцами в его волосы, после того как он снова застегивает джинсы, к большому разочарованию Бака. Эдди тянется к одеялу. Он разворачивает его, прежде чем аккуратно накинуть его на тело Бака. Он не осознавал, насколько замёрзло его тело, пока он не оказался под ним. Он подкладывает руки под подбородок, сжимая там горсть одеяла. — Могу я...? — Что? — Могу я поспать ещё немного? — Как твоя челюсть? — спрашивает он, засовывая руку под одеяло и прижимая к ней большой палец, — Чувствуешь себя нормально? Бак хмыкает, открывает и закрывает рот пару раз, чтобы проверить. Это не то чтобы больно, но немного ноет, что служит напоминанием. — Да. — Хорошо. Ты можешь поспать остаток часа. Он кивает и снова утыкается головой в бедро Эдди. Возможно, это было не лучшее начало дня, возможно, даже не станет лучше, когда проснется, но сейчас это так, и у него есть Эдди. Эдди знает, как все отключить. Он закрывает глаза, делает глубокий вдох и убаюкивает себя, погружаясь в блаженный сон, где нет ничего громкого или слишком яркого, а его кожа не чешется, когда на нее попадет воздух.
