Глава 2
20 марта 2025 г., 14:18
Дэнни
Я вылезаю из машины, повыше поднимаю воротник пальто, чтобы укрыться от пронизывающего ветра и проливного дождя, хотя это мне и не помогает. Нет смысла пытаться использовать зонтик, я и с ним промокну насквозь за считанные минуты.
Я бросаю взгляд на свою напарницу Мэдди и понимаю, что она справилась лишь немного лучше меня. У нее, по крайней мере, хватило здравого смысла надеть яркую непромокаемую походную куртку, которую я видел на ее фотографии с женой Соней на столе Мэдди. Они широко улыбались и попали под дождь на вершине Бен-Невиса. Как и на фотографии, Мэдди изо всех сил сжимает капюшон своей куртки, да так крепко, что костяшки пальцев побелели.
– Прекрасный день для этого, – кричит она, перекрикивая завывания ветра.
Я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза от ее ухмылки. Отвернувшись от машины, я делаю шаг и морщусь, когда ноги погружаются в глубокую и грязную лужу, вода мгновенно пропитывает мои ботинки и носки. У меня такое чувство, что это будет один из таких дней.
– Идем, думаю, нам туда. – Мэдди указывает одной рукой, а другой в это время теряет хватку на капюшоне. Он откидывается, и ей в лицо бьет дождь. – Аааа, сссука.
– Прекрасный день для этого, – повторяю я ее предыдущее заявление, смеясь над тем, как она натягивает капюшон.
Она усмехается.
– Заткнись.
Мы отправляемся через автостоянку - и я использую этот термин очень условно. Это мешанина из неровного гравия, выбоин и рытвин. Где-то впереди нас находится маленькая, проржавевшая трибуна для зрителей, знававшая лучшие времена, и когда мы приближаемся, я вижу, что она закрыта табличкой «Опасно, не использовать».
Мои ноги хлюпают в промокших ботинках, когда мы начинаем путь по заболоченной земле и неоднородной, заросшей дикой траве. Щурясь от дождя, я пытаюсь как можно лучше рассмотреть детали места.
Не каждый день я оказываюсь на заброшенном поле для регби в центре Сурбитона во время шторма библейских масштабов, потому что кто-то, убежденный, что нашел человеческие кости, позвонил в полицию. Часть меня хотела бы, чтобы мы могли просто передать это в отдел нераскрытых дел, но у них все еще полно работы с расследованием дела Мэйв Лэндон. Так что вместо того, чтобы спокойно сидеть за своим столом с кружкой чая и стопкой скучных бумаг, я торчу здесь, пытаясь не утонуть в поисках костей.
Это не так странно, как может показаться. Дома, в Йоркшире, это могло бы быть чем-то необычным, но вы будете удивлены тем, как часто в Лондоне находят человеческие кости. Сам город возник еще во времена римского Лондиниума, и под нашими ногами лежат слои и слои истории. Каждый раз, когда в городе ведутся раскопки, чтобы освободить место для новых зданий, обнаруживается что-то новое.
Если это человеческие останки, то их возраст может составлять от пары до нескольких сотен лет. Должен признать, что, как бы я ни ненавидел постоянную ледяную струйку дождя, стекающую по моей шее, я люблю свою работу; как бы тяжело ни было видеть худшую сторону человечества, иногда разгадка его тайн также может быть захватывающей.
Мы пересекаем старое поле, где уже установлена белая палатка судмедэкспертов, которую охраняют два промокших и несчастных полицейских. Сама палатка тревожно трещит и гнется на ветру, и я задаюсь вопросом, как долго она продержится, если эта безумная погода не утихнет в ближайшее время. Мы показываем свои удостоверения, когда подходим, но офицеры просто кивают и пропускают нас.
Радуясь, что можем укрыться, и, сочувствуя дежурным, я расстегиваю молнию на краю палатки и отступаю, чтобы Мэдди могла войти первой.
– Закройте этот чертов вход, – раздается раздраженный голос.
Войдя вслед за Мэдди, я быстро застегиваю молнию, пытаясь отгородиться от непогоды. Когда я, наконец, оборачиваюсь, передо мной стоит невысокий грубоватый мужчина в зеленых ботинках и желтом дождевике. Его лоснящаяся голова блестит от капель дождя, а несколько длинных темных прядей зачесаны на череп, как будто эти тощие железнодорожные рельсы волос могут прикрыть такую большую лысину. Его седые брови, напротив, настолько густые и кустистые, что практически нависают над слегка запотевшими очками, словно заросли кустарника.
– Детектив Уилкс и детектив Хейз, Скотленд-Ярд, – представляет нас Мэдди.
– Доктор Роджер О'Хара, – фыркает он, его густые, неопрятные усы подергиваются от дыхания. – Судебный антрополог.
– Что у нас тут? – спрашиваю я.
– Посмотри сам. – Он кивает в сторону земли, и я перевожу взгляд.
Я не совсем понимаю, на что смотрю.
Из земли поднимается огромный, почти яйцеобразный курган. Он открыт сверху, четыре аккуратных сегмента дерна откинуты, чтобы показать его содержимое, и на мгновение он напоминает мне яйца лицехватов из «Чужого».
Я наклоняюсь, чтобы рассмотреть его содержимое. В углублении в почве находится ухмыляющийся череп, покоящийся на куче аккуратно сложенных костей.
– Они настоящие? – Я хмурюсь. – Или перед нами какой-то странный розыгрыш?
– О, нет никаких сомнений в том, что кости подлинные, – отвечает он, но его хмурый взгляд совпадает с моим. – Должен сказать, что все это очень странно. Обычно, когда меня вызывают на место захоронения, скелет укладывают так, как тело лежало бы при смерти. Когда ткани и органы разлагаются и впитываются в землю, кости остаются на месте. Я видел кости, сложенные таким образом, только в очень старых случаях ритуальных убийств, еще в студенческие годы, когда помогал раскапывать древние памятники в Перу и Камбодже.
– Тебе этот курган не кажется странным? – комментирует Мэдди, наклоняя голову в недоумении, заглядывая мне через плечо. – Как будто земля просто...
– Выплюнула кости? – заканчиваю я за нее. Я думал о том же. Нет никаких признаков раскопок или какого-либо другого перемещения земли, за исключением одного места прямо посреди заброшенного поля для регби. Что наводит на вопрос, как, черт возьми, кто-то нашел эти кости, если не знал, где искать, и почему именно сейчас? Кажется, что их нам аккуратно представили.
– Вы можете сказать, сколько лет этим костям? – спрашиваю я доктора О'Хару.
– Боюсь, что нет. – Он качает головой, его очки сползают по влажной коже выдающегося носа. – Я не смогу определить ни возраст, ни пол костей, ни причину смерти, пока не заберу их в лабораторию и не соберу заново. – Он снова надевает очки.
Мы поворачиваемся, когда полог палатки снова расстегивается, и один из промокших офицеров просовывает голову.
– Сэр, здесь смотритель.
Я киваю.
– Пропустите его.
Я поднимаюсь на ноги, когда в палатку входит пожилой джентльмен. Он горбится - думаю, не только от возраста, но и от непогоды, - а седые волосы едва видны из-под пластиковой шляпы от дождя, закрепленной на голове тонкой резинкой, подоткнутой под подбородок. На нем армейский зеленый плащ с резиновыми сапогами в тон.
– Мистер? – Я протягиваю руку.
– Мистер Наттер, – приветствует он нас, его шишковатая и костлявая рука берет мою и пожимает.
У него впалые щеки, рот сморщен, а нижняя челюсть выступает вперед, из-за чего его речь звучит с легкой шепелявостью, как будто он забыл вставить зубные протезы.
– Мистер Наттер, – вежливо повторяю я, даже когда мой рот хочет дернуться от смеха при упоминании его имени*. – Вы здесь смотритель?
*Nutter – псих.
– Был, – поправляет он. – Более сорока лет. Заботился об этом месте, пока оно не закрылось. Но ключи все еще у меня. Никто никогда не приходил за ними. – Это вы позвонили, чтобы сообщить о теле? – Тело? Какое тело? – Его глаза расширяются. – Кости, которые были погребены под полем, – говорю я, наблюдая за ним. Он моргает. – Боже, они действительно там? – Мистер Наттер, должен ли я понимать, что это не вы вызвали полицию? – Нет, не я. – Он решительно качает головой. – Меня здесь никогда не бывает. Я ушел на пенсию, когда это место закрылось еще в... ох... – Он делает паузу, чтобы посчитать, прищурившись, глядя на крышу палатки. – В девяносто... седьмом, – решает он, его водянистый взгляд снова возвращается ко мне. – Закрылся в девяносто седьмом, и, как я уже говорил, никто так и не удосужился забрать у меня ключи. Пару раз после этого подростки перелезали через ограду, чтобы нажраться дешевого сидра на трибунах. Я находил множество пустых бутылок «Diamond White». – Господи, – фыркает Мэдди позади меня. – Я помню эту дрянь. Это было зло. – О взломах когда-нибудь сообщали? – спрашиваю я мистера Наттера. Он пожимает плечами. – Не-а. Как я уже сказал, просто дети. Я несколько раз убирал за ними, потому что питаю слабость к старому месту, каждое воскресенье перед закрытием приходил посмотреть матчи. Но это стало слишком тяжело. Место было уже не спасти, и я ничего не мог с этим поделать. У меня отказала спина, и я не заходил сюда с конца девяносто девятого года. Даже не знаю, кому теперь принадлежит территория. – Я думала, что она принадлежит местному совету, – размышляет Мэдди. – Сомневаюсь. – Я бросаю на нее взгляд. – Превосходный участок земли, как этот? Они бы продали его много лет назад и построили на нем многоквартирный дом. – Что ж, желаю вам удачи, но мне пора идти, – говорит мистер Наттер. – Я как раз шел в магазин мистера Лала за пинтой молока, когда увидел полицейские машины. Жена уже отчаялась выпить чашку чая. Я киваю, и Мэдди расстегивает молнию на палатке, чтобы выпустить старика. – Все ли задокументировано? – спрашиваю я доктора О'Хару. – Конечно, – отвечает он, разглядывая странную выпуклость земли у наших ног. – Ваши люди были здесь раньше, делали фотографии и брали образцы. Осталось только выкопать кости и доставить их в лабораторию. – Он продолжает заворожено смотреть на землю. – Действительно, очень странно, – бормочет он себе под нос. – Кости должны были находиться близко к поверхности. Я тоже не могу удержаться и смотрю на землю, изучая отслоившуюся часть. – Как думаете, дождь мог стать причиной этого? – спрашиваю я вслух. – Я имею в виду, что из-за обильных осадков, которые этот шторм принес за такой короткий промежуток времени, вы думаете, земля заболочилась и просто… Я не знаю... разверзлась? – Не могу сказать с научной точки зрения. – Доктор О'Хара снова поправляет очки. – Не моя область знаний, но я не понимаю, как. Я сильно дрожу от холода, проникающего сквозь мокрую одежду до самых костей. Все, чего я хочу, - это теплая чашка чая и чистая одежда. Как бы я ни любил свою работу, я бы предпочел быть дома с Тристаном, свернувшись калачиком и смотря плохой дневной телевизор. – Если бы вы могли сообщить нам, когда закончите осмотр костей, мы были бы признательны, – говорю я. Доктор О’Хара хмыкает в знак согласия, его внимание прочно приковано к странной куче костей в коконе из грязи. – Пойдем, Дэнни. – Мэдди дергает меня за рукав. – У меня пальцы на ногах онемели. Давай вернемся в офис и поставим чайник. Я киваю ей, а затем снова поворачиваюсь к доктору. – Скоро свяжемся с вами. Рад был познакомиться, доктор О'Хара. – Он рассеянно машет рукой. Я понимаю, что мы уже потеряли его внимание, поэтому мы выходим из палатки и снова попадаем под дождь. Я киваю офицерам, стоящим на страже, чувствуя волну сочувствия к ним, застрявшим в такую погоду. Мы бредем обратно по заболоченной площадке, наши ноги издают чавкающие звуки по грязи. К счастью, дождь, похоже, ослабел, превратившись из жалящего в постоянную морось. Ветер, однако, усилился настолько, что Мэдди начинает сносить в сторону. В конце концов, мне приходится схватить ее за руку, чтобы оттащить к автостоянке. – Черт подери! – Мэдди шумно выдыхает, когда мы усаживаемся в машину и захлопываем двери. – Знаю, – сочувствую я, глядя через лобовое стекло на грозное небо. Мэдди поворачивается и смотрит на меня. – Итак, что ты думаешь? – О костях? – Это немного странно, не так ли? – Не самое странное из того, что мы видели в последнее время, – отвечаю я, вспоминая мумифицированные останки последнего мужа Мэйв Лэндон, которые мы нашли сложенными в сундуке. – Если повезет, доктору О'Харе не понадобится много времени, чтобы определить возраст костей. – Она постукивает пальцами по рулю, погрузившись в раздумья. – Думаю, нам стоит попробовать связаться со службой 999 и выяснить, кто и как обнаружил кости, – размышляю я, испытывая любопытство. – Это не должно быть слишком сложно. – Мэдди заводит двигатель и включает обогреватель. Я вздрагиваю, когда Мэдди трогается с места, машина неприятно подпрыгивает на выбоинах и ямках. – Господи Иисусе, мне понадобится мануальный терапевт, когда мы отсюда выберемся. – Мэдди морщится. – Только не жди, что департамент за это заплатит. – Я улыбаюсь, когда мы, наконец, сворачиваем на главную дорогу. Машину, довольно маленькую, нещадно трясет ветер, заставляя руки Мэдди крепче сжимать руль. – Надеюсь, нас не вызовут снова, пока не утихнет буря. – Она хмурится, наклоняется ближе к лобовому стеклу и переводит дворники на более быстрый режим, когда дождь снова начинает хлестать сильнее. – Господи, я почти ничего не вижу. Я слышу беспокойство в ее голосе. – Почему бы тебе не остановиться, Мэдди? Я поведу. – Нет, все в порядке, сейчас моя очередь. Я просто... – Ее голос обрывается на очень громком и очень зловещем звуке чего-то раскалывающегося. – Что за... – Меня внезапно дергает вперед, и ремень безопасности резко отбрасывает мое тело назад, выбивая воздух из легких. Я инстинктивно тянусь, чтобы схватиться за приборную панель, когда Мэдди резко выворачивает руль, резко виляя автомобилем. Задняя часть машины вздрагивает, когда Мэдди резко нажимает на тормоза. Следующие несколько секунд — это водоворот цвета, звука и смятения. Мы кружимся, когда на нас обрушивается огромный ствол дерева. Я едва успеваю заметить срабатывание подушек безопасности, прежде чем звук сминающегося, скручивающегося металла наполняет машину. Сильная боль пронзает тело, и крик агонии вырывается из моего рта, прежде чем все становится черным.
