Глава 18
5 апреля 2025 г., 12:50
Тристан
Я прохожу по пустым комнатам новой квартиры, любуясь стенами цвета магнолии, ламинированным полом и бледно-серыми коврами. Остановившись перед огромным окном в гостиной, я смотрю сквозь потоки дождя по другую сторону стекла на черное небо над Уайтчепелом.
Должно быть, мы выглядели очень эффектно, когда выносили из квартиры в Хакни все, что могли. Дождь перестал моросить, ветер на время стих, и мы запихнули все, что могли, в фургон Ари, «Фольксваген Жук» Бренди и голубую «Хонду» Сэма. Сказав последнее «adios» квартире, в которой я жил с тех пор, как мне пришлось продать папин дом, мы отправились по улице красочным кортежем.
Я начал замечать, что шторм идет волнами, постоянно переходя от «Содома и Гоморры» к «Поющим под дождем», к легкому туманному дождю и обратно. Если мы были правы и Хаос действительно стоит за этой экстремальной погодой, то его влияние должно было ослабевать, иначе, я уверен, он бы пошел напролом и поразил нас всех молнией, не моргнув глазом.
Пойманный в ловушку по ту сторону двери в наш мир, его силы явно ограничены, он почти истощил энергию в книжном магазине. Сейчас он чувствует себя таким странным и пустым, и, поскольку поблизости нет других духов, ему остается черпать энергию только из бедного Брюса.
По словам Дасти, у Брюса дела идут неважно. Я привык, что она привязана ко мне, как моя личная блестящая тень, если бы моя тень носила тринадцатисантиметровые платформы и много говорила «член». Но теперь она проводит большую часть своего времени, присматривая за Брюсом, который с каждым днем выглядит все хуже. Я не против, чтобы они оба чувствовали себя комфортно в присутствии друг друга, как я могу? Но я не могу отрицать, что скучаю по Дасти, и я так рад, что у меня есть Чан. За то время, что я ее знаю, я очень привязался к ней.
– Ты выглядишь таким далеким, – теплый, рокочущий голос Дэнни доносится до меня, когда он подходит и встает позади. Не имея возможности обнять меня, как он обычно делал, из-за того, что ему приходилось балансировать на костылях, он довольствуется тем, что кладет подбородок мне на плечо, и мы оба смотрим в окно.
– Просто задумался, – тихо отвечаю я. Я поворачиваюсь лицом к нему и еще раз окидываю взглядом комнату. – По крайней мере, комнаты большие, тепло, а главное - сухо.
Он изучает мое лицо, и я понимаю, что он может сказать, где находится моя голова. Это одна из особенностей Дэнни - не знаю, потому ли, что он детектив, или это просто он такой, но, кажется, он всегда может читать меня, как книгу.
– Я знаю, что все произошло не совсем так, как мы хотели, но мы сделаем его нашим. Вот увидишь, скоро здесь будет дом, – говорит он с легкой, успокаивающей улыбкой.
– Да, – медленно киваю я. – Ты прав, я знаю, но… – я выдыхаю, глядя на коробки вокруг нас и черные мусорные мешки, полные мокрой одежды. – У нас нет никакой мебели… даже кровати.
– Мы что-нибудь придумаем. – Он сильнее опирается на один костыль и поднимает другую руку, чтобы пригладить мои волосы, которые настолько растрепались, что, наверное, кажется, будто я сунул пальцы в электрическую розетку.
Я втягиваю воздух, когда его рука покидает мои волосы и касается моей щеки. Повернув голову, я целую его ладонь.
– Мне жаль, Дэнни.
– За что? – Он хмурит брови в замешательстве.
– За все это. – Я пожимаю плечами. – Я не должен был допускать, чтобы крыша в моем доме пришла в негодность. Мне следовало быть тверже с мистером Ахмедом и заставить его заняться ремонтом несколько месяцев назад.
– Эй, это не твоя вина. В том, что ремонт не был произведен, виноват твой домовладелец, и теперь он будет платить втридорога за свою халатность, потому что вместо ремонта ему предстоит полностью менять крышу. Кроме того, никто не мог предсказать такую странную погоду. Ты видел, сколько дорог было перекрыто из-за наводнения по пути сюда и сколько домов пострадало.
– Я бы хотел, чтобы мы переехали в твой старый дом вместо моего.
– Это бы не сработало. – Дэнни качает головой. – То место, которое я занимал, было не более чем койкой. Там не хватило бы места.
– Ты снова прав. – Я наклоняюсь вперед и прижимаюсь лбом к его лбу. – Я сейчас невероятно эгоистичен, жалуюсь на все. – Я отстраняюсь и изучаю его лицо. – Как ты со всем этим справляешься? Помимо аварии и больничного, теперь тебе приходится переезжать в третий раз за год: из Йоркшира в Лондон, потом ко мне, а теперь сюда. Наверное, каждый раз это действительно выбивает из колеи.
– Честно говоря, меня это не беспокоит, – спокойно отвечает он, – даже то, что я уехал из Йоркшира. У меня не было привязанности ни к одному из этих мест. – Он сжимает мою челюсть и наклоняется, чтобы нежно поцеловать в губы. – Я привязан к тебе.
– Просто мне кажется, что за последние несколько недель я много на тебя свалил. – Я хмурюсь.
– И я бы не хотел, чтобы было по-другому. – Он усмехается. – Жизнь с тобой никогда не будет скучной, Трис.
– Жизнь со мной, вероятно, потребует дополнительного страхования жизни и психотерапевта по вызову. – Я издаю небольшой самоуничижительный смешок.
– Трис. – Он притягивает меня ближе. – Встреча с тобой – лучшее, что когда-либо случалось со мной. Ты заполнил все те места внутри меня, о которых я даже не подозревал. Все это... – Он пожимает плечами. – Это все то хорошее, о чем мы будем вспоминать и смеяться, когда станем старыми и седыми.
Я не могу сдержать улыбку, когда подхожу ближе и обнимаю его за шею, осторожно, чтобы не вывести из равновесия.
– Ты думаешь, мы состаримся и поседеем вместе?
– О да, определенно. – Он ухмыляется. – Мы будем прятать друг у друга вставные зубы и смеяться над трусами, мокрыми от недержания.
Тепло и чистая любовь наполняют меня, на время оттесняя все заботы и стресс от всего происходящего, и все, на чем я могу сосредоточиться, - это Дэнни.
Наклоняясь для поцелуя, я погружаюсь глубже, и все вокруг нас исчезает, пока мы не оказываемся в окружении любви и ленивого удовлетворения. Он открывает рот, и я не могу устоять перед приглашением, проникая языком в его рот и пробуя его на вкус. По отдельности, как люди, мы, может, и не идеальны, но это? Когда мы вместе, это настолько близко к совершенству, насколько я могу себе представить.
– О, ради всего святого. – Чан фыркает от смеха, и, клянусь, я слышу, как она закатывает глаза, глядя на нас. – Каждый раз, когда я смотрю на вас двоих, мне кажется, что у вас хирургическим путем соединены рты. Вы научились дышать ушами?
Мы отрываемся друг от друга, но я продолжаю обнимать его одной рукой за шею, прижимая наши щеки друг к другу, когда мы поворачиваемся лицом к Чан. Я чувствую, как нелепая улыбка растягивает мои губы.
– Боже, ты выглядишь пьяным от любви. – Она ласково фыркает, и ее взгляд смягчается. – Тебе идет. Ты прошел немалый путь от мальчика, который отказывался надевать кружевные трусики на Хэллоуин.
Я ухмыляюсь.
– Это потому, что ты плохо на меня влияешь.
– Спасибо. – Она делает реверанс.
– Смотри, куда суешь эту штуку! – раздается голос Джинджер из одной из других комнат.
– Иди сюда, и я покажу тебе, куда именно я собираюсь ее засунуть, – раздается в ответ баритон Бренди.
– Ради всего, блять, святого, может вы двое заткнетесь и поможете мне? Я сейчас это выроню, – хнычет Руби.
– Вот, держи, – говорит Бренди.
– Я не буду держать кота-психопата. Я чуть не потеряла слой кожи, когда подошла слишком близко. Ты держи мохнатого демона, я помогу Руби, – отвечает Джинджер.
– Ты же не мохнатый демон, правда, красавчик? – Бренди издает звуки поцелуя, и я слышу, как Джейкоб Марли мяукает в ответ.
– Кто-нибудь, блядь, мне поможет! – в панике восклицает Руби, а секунду спустя раздается громкий треск.
На секунду наступает абсолютная тишина.
– Ой.
– Я вообще хочу знать? – спрашиваю я Чан.
– Наверное, нет. – Она с усмешкой качает головой. – По крайней мере, Руби и Джинджер перестали пытаться растерзать твоего друга Сэма.
– Вероятно, он не слишком усердно отбивался от них, – весело отвечает Дэнни.
– Он сам виноват. – Чан пожимает плечами. – Он как кошачья мята, с этими длинными, развевающимися на ветру черными волосами и темными пронзительными глазами. Даже шрам придает ему сексуальный и опасный вид. В нем есть что-то от Джона Уика.
– Я уверен, что он сможет постоять за себя, – глубокомысленно говорит Дэнни.
– Я бы больше беспокоилась, если бы он держал кого-то другого. – Чан закатывает глаза.
Я улыбаюсь и возвращаю свое внимание в комнату.
– Думаю, нам нужно попытаться найти какую-нибудь временную мебель, пока мы не сможем оформить страховку.
– Не волнуйся, у тети Чан все под контролем. – Она подмигивает.
– Что?
– Это сюрприз, – настаивает она. – Итак, я забронировала для вас двоих номер в отеле на ночь. Бренди посидит с котом. Сэм нашел для вас сухую одежду, которая должна подойти, пока ваша не станет чистой и сухой. Я собрал вам сумку на ночь, и он вас завезет.
– Чан, это... – Я замолкаю, не в силах произнести ни слова.
– Тише. Мне это в радость. Мы все здесь уладим, и вы сможете вернуться завтра.
– Чан, – говорит Дэнни, и по выражению его лица я вижу, насколько он удивлен и тронут. Это заставляет меня не в первый раз задуматься о том, какой именно была его жизнь в Йоркшире.
Убедившись, что он твердо стоит на костылях, я отпускаю Дэнни и, потянувшись к Чан, крепко обнимаю ее.
– Спасибо тебе, Чан. Ты и все остальные были сегодня великолепны, – бормочу я в ее длинные шелковистые волосы, глубоко вдыхая, потому что от нее потрясающе пахнет.
Она смеется.
– Перестань меня нюхать.
– Ничего не могу с собой поделать, от тебя слишком хорошо пахнет. – Я еще раз слегка сжимаю ее в объятиях и отступаю на шаг.
– Я же сказала тебе, что все хорошо, так что перестань благодарить меня, потому что вы бы сделали то же самое для меня, не так ли?
– Конечно, мы бы сделали, – немедленно отвечаю я.
– Ну вот и все. – Она кивает.
– Эм, Чан. – Я прикусываю губу. – Насчет сегодняшнего вечера.
– Что насчет сегодняшнего вечера? – Она поправляет волосы.
– Это насчет твоего свидания.
– Да, я догадалась. – Она наклоняет голову, наблюдая за мной. – А что насчет этого?
– Я знаю, что предложил это я, но...
– Разве это не я должна была передумать, Трис, милый? – весело отвечает она.
– Ты передумала? – обеспокоенно спрашиваю я. – Потому что чем больше я думаю об этом, тем более безумным это кажется. Я ни на секунду не поверю, что он причинит тебе вред, но я совсем не знаю Смерть и не знаю, каковы его намерения.
– О, не волнуйся, милый. – Она ухмыляется. – Я могу справиться со Смертью и его намерениями.
– Я просто имею в виду... – Я выдыхаю, не зная, как сформулировать свои опасения, учитывая, что это была моя идея. – Чем больше я об этом думаю, тем больше волнуюсь. Я не хочу, чтобы ты делала это потому, что считаешь нужным, или потому, что думаешь, что должна мне что-то из-за Дасти.
– Ну, я не должна и не обязана. – Она обхватывает ладонями мое лицо. – Тебе уже следовало бы знать, что я никогда не делаю того, чего не хочу.
Я изучаю ее лицо и за дерзостью, безупречным макияжем и абсолютной уверенностью в себе вижу проблеск чего-то еще, чего-то, что меня удивляет.
– Погоди. Он тебе нравится?! – Я не уверен, утверждаю я или задаю вопрос, только знаю, что в ее глазах мелькнуло озорство.
Она невинно пожимает плечами.
– Что я могу сказать? Я всегда была слишком любопытна для собственного блага, и кто может устоять перед совершенно трахательным взглядом генерального директора?
Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но вдруг в дверной проем вваливается Сэм, резко закрывает дверь и прижимается к ней спиной. В его глазах пляшет веселье, но в то же время в них есть намек на панику. Удивительно, что его одежда не порвана, а сам он не покрыт следами зубов и губной помады.
– Эм... вы готовы идти? – бодро спрашивает он. – Я закинул вашу сумку в машину.
– Конечно. – Дэнни ухмыляется и направляется к нему. Я поворачиваюсь, чтобы последовать за ним, но Чан с озорной улыбкой сует что-то в мой карман.
Я вытаскиваю его и смущаюсь, когда понимаю, что это флакон смазки.
– Повеселитесь сегодня, – напевает она и открывает дверь, выплывая из гостиной.
***
Нам требуется некоторое время, чтобы добраться до отеля, так как мы останавливаемся перекусить и договариваемся о доставке еды в новую квартиру для Чан и остальных. Но как только мы регистрируемся и добираемся до своего номера, я вздыхаю с облегчением. Это просто старый, скучный, стандартно обставленный гостиничный номер, но сейчас он кажется мне настоящим дворцом. Я бросаю сумку на пол в изножье кровати и поворачиваюсь к Дэнни. – Совсем одни. – Губы Дэнни медленно изгибаются. – Что мы будем делать? – Не знаю. – Я расстегиваю молнию на плаще и позволяю ему упасть на пол с мокрым шлепком, а затем снимаю ботинки. – То есть, наверное, мы могли бы посмотреть телевизор или что-нибудь еще. – Я расстегиваю толстовку и бросаю ее на пол. – Вот бесплатная газета. – Я стягиваю футболку через голову и бросаю ее за спину. – Ты можешь почитать о текущих событиях. – Я цепляюсь пальцами за пояс пижамных шорт, которые все еще на мне, и стягиваю их. – Или мы могли бы разгадывать кроссворд? – Я откидываю шорты в сторону и встаю перед ним совершенно голым. – Мне нравится разгадывать кроссворды. – Он ухмыляется, прислоняя костыли к стене и снимая пальто и толстовку. – Тогда ладно. – Я подхожу к нему вплотную и просовываю руку в его джоггеры. – Я начну. Четыре буквы, начинается на С. – Я обхватываю пальцами его быстро твердеющий член и сильно сжимаю. – Блять, – стонет он мне в рот. – Это начинается с Б, – шепчу я, и он громко фыркает, отстраняясь, чтобы схватить пояс своих джоггеров и стянуть их на бедра, а затем сесть на край кровати. – Я так чертовски сильно хочу тебя. – Он откидывается назад и поглаживает свой член, наблюдая, как я опускаюсь на колени, чтобы снять обувь с его здоровой ноги и натянуть джоггеры на его яркий разрисованный гипс. Рассеянно усмехнувшись эротическим наскальным рисункам, которые подарил ему Сэм — они становятся все смешнее с каждым разом, когда я их вижу, — я встаю и помогаю ему поднять больную ногу на кровать. Он шипит от боли. Нахмурившись, я спрашиваю: – Тебе нужно обезболивающее? – Нет. – Он тянется ко мне, когда я кладу смазку, которую достал из кармана, на прикроватную тумбочку. – Мне нужно погрузиться в тебя. – Он прислоняет подушки к изголовью кровати и садится на них, призывая меня сесть к нему на колени. – Я слышал, что во время сексуального удовольствия выделяются эндорфины. Они действуют как естественные обезболивающие, уменьшая боль и вызывая эйфорию. – Правда? – Я ухмыляюсь ему в губы, пока мой член скользит по его. – Интересно, где ты мог это услышать? Он хмыкает и тянется ко мне, запуская руки в мои волосы на затылке и притягивая меня к себе, чтобы впиться в губы. Обвивая руками его шею, я целую его так, словно это последний день на земле, и мои бедра начинают покачиваться. Я прижимаюсь своим ноющим членом к его, тихо рыча от трения. Руки Дэнни скользят вниз по моей спине и хватают за ягодицы, сжимая и притягивая ближе. Но мне не терпится, поэтому я наклоняюсь и беру смазку, открываю колпачок и капаю немного ему на пальцы. – Итак, – говорит он, проводя скользкими пальцами по моей щели, пока не находит вход и не дразнит его, – на чем мы остановились, когда обрушившийся потолок так грубо прервал нас? – Как раз на этом. – Я извиваюсь и стону, когда он вводит в меня палец. Ни у кого из нас сейчас нет терпения на прелюдии. Он вводит еще один палец, быстро раскрывая меня. Я отчаянно прижимаюсь к нему, оседлывая его пальцы, пока его язык погружается в мой рот. – Пожалуйста, – я тяжело дышу ему в рот. – Пожалуйста, Дэнни. Он вытаскивает пальцы, и я поднимаюсь на колени, наблюдая, как он смазывает свой твердый как камень член и держит его у основания, наклонив так, чтобы я мог опуститься на него. Я выдыхаю, пытаясь расслабиться, несмотря на жжение. Когда я, наконец, полностью сижу у него на коленях, а его яйца прижаты к моей заднице, моя голова откидывается назад, и я вздыхаю с облегчением. Так приятно наконец-то снова ощутить его внутри себя. – Тристан. – Дэнни хватает меня за бедра и слегка дергает, заставляя двигаться. Раньше я так отчаянно хотел его, так отчаянно нуждался в хорошем жестком толчке, но теперь, когда мы здесь и наполнен им, я не хочу торопиться. Я скучал по этому, по тому, как от его длины у меня ноет внизу живота, и в то же время это так приятно. Я начинаю двигаться в медленном темпе и вместо того, чтобы подниматься и опускаться, я вращаю бедрами, волнообразно двигаясь на нем и позволяя его толстому члену массировать меня глубоко внутри. Он стонет и зарывается лицом в изгиб моего плеча, его дыхание горячо на моей коже, когда я скачу на нем, но я зарываюсь пальцами в его волосы и оттягиваю его голову назад, чтобы завладеть его ртом. – Трис. – Содрогаясь, он сжимает мою задницу так крепко, что, вероятно, оставит отпечатки пальцев, заставляя меня вжиматься в него сильнее, глубже. Закрыв глаза, я ощущаю, как по моему телу пробегает дрожь от каждого ощущения. – Так... хорошо... – Я тяжело дышу. Он резко втягивает воздух, его сердце бьется в такт с моим, наши грудные клетки прижаты друг к другу так плотно, что между нами не просунуть и лист бумаги. Мой взгляд скользит по его великолепному раскрасневшемуся лицу, и я вижу, что его взгляд прикован к чему-то за моим плечом. Я оглядываюсь, чтобы понять, на что он смотрит, и улыбаюсь. В другом конце комнаты есть большое зеркало, и с этого ракурса я могу видеть свою спину, как я скачу на нем, могу наблюдать за отражением его блестящего члена, скользящего внутрь и наружу из моей растянутой дырочки. Я громко стону. – Блять, это так сексуально, – задыхаюсь я, пока мы оба жадно наблюдаем, как его член исчезает внутри меня. – Господи! – Дэнни призывает меня двигаться на нем быстрее, его дыхание учащается. Повернувшись к нему, я хватаюсь за изголовье кровати по обе стороны от его головы и использую его как рычаг, слегка откинувшись назад. Мои бедра двигаются еще быстрее, а его член входит и выходит из меня. Мои яйца болят, и я отчаянно хочу кончить, так как под этим углом его член непрерывно бьет по моей простате. – Блядь, блядь, блядь. – Дэнни крепче сжимает мои бедра, заставляя меня работать его членом. – Я сейчас кончу. – Да, – я откидываю голову назад и издаю громкий крик, когда оргазм обрушивается на меня, как товарный поезд. Я кончаю так сильно, что у меня кружится голова. Полоски спермы украшают живот и грудь Дэнни. Я замедляю движения, прижимаясь к нему, когда последние слабые капли моей спермы размазываются по его животу. Я чувствую пульсацию его члена и испытываю ленивое удовлетворение от осознания того, что он кончил в меня. – Ммм... – Я опускаю голову и зарываюсь лицом в его плечо, ощущая влажность его пота и тепло его кожи, когда он медленно гладит меня по спине. – Из плюсов - мы не сломали кровать, и потолок не обвалился, – урчит Дэнни мне на ухо, и я издаю смешок. Приподнявшись, я целую его. Мягкий и медленный, наполненный теплом, любовью и близостью. Я так благодарен, что, несмотря на то, что наши жизни сейчас хаотичны и странны до невозможности, у нас есть это. Мы есть друг у друга, и это все. – Люблю тебя. – Улыбаясь, я целую его распухшие губы и слезаю с него. Я голышом иду в ванную, чтобы привести себя в порядок и принести влажную салфетку для Дэнни. Вытерев сперму с его тела, я небрежно швыряю тряпку в сторону ванной и забираюсь обратно на кровать. Дэнни переложил подушки и соскользнул с кровати, так что теперь он лежит на спине. Я прижимаюсь к нему, закидываю ногу на его здоровую ногу и подпираю голову рукой, чтобы смотреть на него сверху вниз. – Ты в порядке? – спрашиваю я. – Ты какой-то тихий. Он поворачивает голову в мою сторону и дарит мне одну из тех особенных улыбок Дэнни, которые он оставляет только для меня, затем поднимает руку и проводит подушечками пальцев по моему подбородку. – Просто задумался, наверное. – О чем? – О тебе. – Он улыбается, затем обводит взглядом комнату. – Об этом, о квартире, обо всем, что произошло сегодня. – Согласен, это много. – Да, – он снова замолкает. – Тебя что-то беспокоит? – Я морщу лоб. – Беспокоит? – повторяет он. – Нет... Не знаю, просто я все время возвращаюсь к тому, как Ари, Бренди и остальные просто пришли помочь нам. Они едва нас знают. Я имею в виду, мы встречались, сколько? Пару раз мимоходом? И то в основном во время расследования убийства Дасти. Но они просто пришли, без колебаний. И потом то, что сказала Чан... что мы для нее семья. – Это заставило тебя задуматься о своей семье, не так ли? – предполагаю я, проводя пальцами по его волосам на груди. Он кивает. Подняв руку, он проводит ею по своим уже спутанным волосам. – Ты можешь поговорить со мной о них, ты знаешь, – говорю я ему мягко. – Я имею в виду, я знаю, что это больная тема для тебя, но ты так хорошо ладишь с папой, и я не хочу, чтобы эти отношения были односторонними. Я хочу, чтобы ты мог сказать мне, когда ты волнуешься или что-то расстраивает или причиняет тебе боль. – Я знаю, — бормочет он, кончиками пальцев лениво вычерчивая узоры на моей спине, и замолкает на несколько долгих мгновений. – Почему они не могли просто любить меня? – наконец шепчет он. – Не знаю. – Я глажу его по волосам. – Я не знаю твою семью, поэтому не могу сказать, что они могут к тебе чувствовать. Возможно, они действительно любят тебя, но просто не знают, как это показать. – Думаю, это не имеет значения. – Он медленно выдыхает, и мне больно видеть его таким. – Они не могут принять меня таким, какой я есть, поэтому, полагаю, не имеет значения, любят они меня или нет. – Но это не так. – Я качаю головой. – Как бы я хотел все исправить для тебя. Хотел бы я волшебным образом заставить всю твою семью не относиться к тебе так. – И я бы хотел, чтобы каким-то волшебным образом твоему отцу стало лучше, чтобы он прожил с тобой долгую, полноценную и счастливую жизнь, – вздыхает он. – Но в реальной жизни все не так, правда? – Нет, – бормочу я, разглаживая морщинки на его лбу от нахмуренных бровей. – Это не так. Но вся прелесть жизни в том, что мы можем создать свою собственную семью. – Что? – Эти пронзительные голубые глаза смотрят на меня. – У нас есть Чан, Сэм и, кто знает, может быть, однажды у нас появятся собственные дети. – Я улыбаюсь. – Ты думаешь об этом? – удивленно спрашивает он. – Я имею в виду, ты бы этого хотел? – Я никогда не задумывался об этом раньше. – Я пожимаю плечами. – С другой стороны, я никогда не думал, что влюблюсь. Я не говорю, что хочу по мановению волшебства создать семью, но кто знает, может, однажды у нас появится мальчик или девочка? Мы могли бы купить им одну из этих милых маленьких полицейских машинок, чтобы они катались по улицам, и я мог бы научить их играть в «Операцию»». Дэнни хмыкает и скользит рукой по моей шее, притягивая меня к себе, но останавливается, когда я оказываюсь в доли дюйма от его губ. – Мне нравится, как это звучит. – Он улыбается и снова целует меня.
