Глава 20
7 апреля 2025 г., 15:09
Дэнни
Я поднимаю глаза и вижу, как Тристан, нахмурившись, заходит на кухню, одновременно вешая трубку и засовывая телефон обратно в карман.
– Как все прошло? – спрашиваю я, хотя выражение его лица говорит мне практически все, что нужно знать.
– Мистер Ахмед превратился из пассивно-безразличного в абсолютного мудака, – отвечает он с разочарованным вздохом. – Он говорит, что это я виноват в том, что позволил квартире так сильно пострадать, что я не сказал ему, что это так срочно, поэтому он пытается заявить, что я несу ответственность за часть ремонта.
– Он может идти на хер, – возмущенно отвечаю я.
– Именно это я ему и сказал, – фыркает Тристан. – Он может ныть по этому поводу сколько угодно, но у меня есть документы за два года, письма, е-мейлы и текстовые сообщения, включая фотографии. Он предпочел проигнорировать это и нарушил соглашение с арендодателем, так что он не только должен заплатить за ремонт квартиры, но и несет ответственность за повреждение наших личных вещей.
– Ты ему это тоже сказал?
– Да, очень кратко. – Тристан улыбается, и в его глазах пляшут лукавые искорки.
– Держу пари, ему это понравилось. – Я качаю головой, возвращая ему веселую улыбку.
– Ну, он все еще придумывал гибридные ругательства, когда я повесил трубку. – Он садится на один из мягких красно-белых стульев за обеденным столом в стиле ретро, который нам одолжила Бренди, и который в настоящее время является единственной вещью на кухне, не считая шкафчиков.
– А как насчет этого? – Я меняю тему и поворачиваю ноутбук так, чтобы он мог видеть экран.
Он изучает выбранный мной холодильник и кивает.
– Похоже, подойдет. Ты замерил?
– Подойдет, – отвечаю я, – и они доставляют его на следующий день, так что мы сможем получить его завтра утром. То же самое с плитой.
– Хорошо. – Он кивает. – Я уже заказал стиральную машину. Ее привезут послезавтра.
– Идеально. – Я поворачиваю ноутбук к себе и, вытащив банковскую карту, завершаю покупку.
Квартира была без мебели, а значит, нам нужно самое необходимое, но не стоит возвращаться в старую квартиру и пытаться перевезти плиту и холодильник Тристана. Они не только были старыми и в любом случае нуждались в замене, нам сообщили, что вчера вечером, когда ураган снова усилился, обрушилась еще одна часть потолка, на этот раз забрав часть кухни. Так что приходится покупать новые вещи. К сожалению, наши сбережения сильно пострадали, но, по крайней мере, мы сможем вернуть все по страховке.
– Это странно? – спрашивает Тристан через мгновение.
Я бросаю на него удивленный взгляд.
– Странно, похоже, это наша настройка по умолчанию на данный момент, так что тебе придется быть более конкретным.
Он пожимает плечами и хмурится.
– Затмение через три дня, предполагается, что это будет конец света, а мы просто сидим здесь и выбираем новый холодильник. Разве мы не должны в панике скупать туалетную бумагу и рыть бункер в общем саду?
– Нет смысла паниковать.
– Ты отвратительно хорошо приспособлен. – Он поигрывает путеводителем по Кроушенксу, который мы, в конце концов, нашли прошлой ночью, спрятанным на дне последней коробки, которую проверили. – Конец света. Что это вообще значит на самом деле? Смерть просто свалил это на нас. Я имею в виду, мы говорим о полном уничтожении планеты, как Криптон? Или просто о конце цивилизации? И если это последнее, то о постапокалиптическом Безумном Максе или зомби из «Ходячих мертвецов»? Если подумать, то просто сказать «О, это будет конец света»? Это довольно двусмысленно. Это может означать, что мы будем в очень плохом настроении.
– Мне нравится, как работает твой мозг, – говорю я ему, чувствуя нелепый прилив тепла и любви к нему.
– Тем не менее, это вполне обоснованный вопрос.
Я усмехаюсь.
– Ты же знаешь, что Криптон — не настоящая планета?
– Ты знаешь, о чем я. – Он закатывает глаза с улыбкой. – Не то чтобы я не волновался - поверь мне, я волнуюсь, - но чувствую, что мое беспокойство было бы более продуктивным, если бы я знал, о чем именно волнуюсь. В этом есть смысл?
– Для меня — абсолютно. Для кого-то другого, вероятно, не так много, – отвечаю я. – Но если честно? Я думаю, что если близнец Смерти пройдет через дверь, то все вышесказанное, вероятно, применимо. Мы уже видели, что он может делать с погодой, и это при том, что он застрял на другой стороне. Достаточно устроить несколько цунами, торнадо и циклонов, чтобы представить, какие разрушения и смерти он может принести. Вместо того чтобы беспокоиться о том, что может произойти, мы должны сосредоточиться на том, чтобы не дать ему вообще пройти через дверь.
– Знаю. – Трис разочарованно выдыхает. – Но не думаю, что просто решить незаконченное дело Брюса будет достаточно. Нам нужно найти способ запечатать эту дверь, но мы не сможем этого сделать, если не будем знать, откуда она вообще взялась.
– Все еще ничего не можешь найти в книге? – Я киваю в сторону тома в кожаном переплете на столе перед ним.
– Нет. – Он раздраженно проводит руками по волосам. – Не думаю, что Чан его правильно расслышала. Либо она была слишком пьяна, и сообщение потерялось при передаче. Я просмотрел каждую страницу, и там нет ни одного упоминания о Корделии Кроушенкс или проходе между мирами.
– Хочешь, я посмотрю? – предлагаю я. – Иногда, когда долго смотришь на одно и то же, не можешь разглядеть дерево за деревьями. Не то чтобы я тебе не верил, но не помешает взглянуть на это еще раз.
– Будь моим гостем. – Он слегка подталкивает книгу, так что она скользит по столу ко мне. – Добро пожаловать в мир Корнелиуса Кроушенкса, в страну, где ничто не имеет смысла.
Я бросаю взгляд через кухню, когда по квартире разносится эхо дверного звонка.
– Я открою, – устало говорит Трис и поднимается со стула.
Через несколько минут он возвращается, ведя за собой Сэма.
– Привет, Дэнни. – Он приподнимает подбородок в знак приветствия и садится на другой стул за столом, положив перед собой на стол свою потрепанную кожаную сумку. – Как продвигается дело?
– Хорошо, – отвечаю я. – Мне наконец-то удалось разыскать владельца спортивных площадок.
– Правда? – Он ухмыляется, кивая в сторону моего ноутбука. – Потому что мне кажется, что ты покупаешь холодильник.
Я смеюсь и переключаю экран.
– Хочешь кофе, Сэм? – спрашивает Трис, направляясь через кухню к ярко-розовому чайнику, который одолжила нам Бренди, и я мысленно добавляю новый чайник и кофемашину к списку вещей, которые нам нужно купить. – Холодильник доставят только завтра, так что молока нет.
Он качает головой.
– Все в порядке, спасибо.
– Дэнни?
– Нет, спасибо, любимый, – отвечаю я, снова переключая внимание на Сэма и организуя свои заметки, чтобы ввести его в курс дела. Мы решили, что будет быстрее разделять и властвовать: я сосредоточусь на месте захоронения тел, а Сэм - на команде по регби. – Итак, оказалось, что спортивные площадки принадлежали Филиппу Миллеру. Я нашел несколько газетных статей с начала до середины восьмидесятых. В округе его обычно называли «Большим Филом». Мне удалось разыскать одного или двух человек, которые действительно его знали. Он был немного махинатором, если понимаешь, о чем я. Он засунул пальцы во многие пироги, и не все из них были законными.
– Филипп Миллер? – Сэм расстегивает свою древнюю сумку, чтобы вытащить стопку разрозненных бумаг и пару потрепанных блокнотов, а также свой ноутбук.
Порывшись в бумагах, он находит большую распечатанную копию фотографии, которую кладет передо мной.
– Это он? – Он указывает на круглолицего мужчину, сидящего в центре ряда людей в форме для игры в регби. За ним также стоит второй ряд мужчин, одного из которых я узнаю как Брюса с найденных нами фотографий «Голубого грома».
– Да, это он. – Я киваю. – Его фотография была рядом с одной из статей.
– Филипп Эрл Миллер, – продолжает Сэм. – Он не только владел площадкой, но и тренировал команду Брюса вместе со своим шурином Джеральдом Хиллом. Они оба уже умерли, Фил в 1988 году, а Джерри в 2013-м.
– У Филиппа был сын, – добавляю я. – Его звали Джек. Будучи единственным ребенком, он унаследовал спортивные площадки, когда его отец скончался в восемьдесят восьмом году. Как я и подозревал, за эти годы от совета и частных подрядчиков поступило несколько предложений о покупке территории и строительстве доступного жилья, очень щедрые предложения, но Джек отказался продавать.
– Почему он не продал? – размышляет Сэм. – Что он скрывал?
– Скорее всего, труп, – отвечаю я, на самом деле не шутя. – Мы знаем, что Брюс сыграл свой последний матч в 17:30 того дня. По словам Ари, он должен был быть на работе к 20:00. Поскольку его тело обнаружили погребенным под полем, мы можем предположить, что он, скорее всего, был убит на территории, возможно, в эти два с половиной часа.
Сэм кивает, беря в руки красную ручку.
– Если мы исходим из этого предположения, то логичнее всего начать со зрителей или членов команды, которые находились на территории в этот промежуток времени. – Он придвигает фотографию ближе, но держит ее под таким углом, чтобы я мог видеть. – Я начал с его товарищей по команде, потому что, как мы с Трисом обсуждали, чтобы у Брюса был такой уровень замешательства и амнезии по поводу его смерти, это должно было быть довольно травматично для него, физически или эмоционально. Тот антрополог назвал какую-нибудь причину смерти?
Я качаю головой.
– Он не смог точно определить, что это было, но повреждения позвонков и задней части черепа указывают на какую-то травму от удара тупым предметом. Реальной причиной смерти мог быть перелом шеи или травма головы, но он не мог сказать наверняка.
Сэм кивает.
– Вероятно, все произошло быстро, что может означать эмоциональную травму для Брюса. Это, конечно, предположение, но я думаю, что он либо знал, либо был эмоционально привязан к своему убийце.
Я киваю в знак согласия.
– Тогда нам стоит начать с команды.
– Уже. – Сэм наклоняется и рисует крест на лице одного из игроков. – Это Тим Уолш. Надежное алиби, сломал лодыжку на тренировке за два дня до матча и в день матча все еще находился в больнице. – Он переходит на другую сторону и рисует еще два крестика. – Это Дональд Бейкер. Он уехал из города из-за работы продавцом и был вынужден пропустить последний матч сезона. Парень рядом с ним - Джим Флойд. Его жена умирала от рака, поэтому он пропустил несколько последних матчей сезона, а в тот день его вообще не было на поле. Он был в хосписе, держа жену за руку.
– Это печально. – Я испытываю острое сочувствие к бедняге, вынужденному наблюдать, как умирает его жена. – Итак, у нас остаются два тренера и десять игроков.
– Я могу сократить их число еще больше, – уверенно заявляет Сэм. – Мне удалось выследить этого человека. – Он обводит одного из мужчин на фотографии. – По совпадению, его зовут Сэм. Он был капитаном команды, и я говорил с ним. Он сказал, что после финального матча большая часть команды приняла душ и переоделась, а затем отправилась в местный паб. Они собирались отпраздновать победу и поскорбеть о конце команды в том виде, в котором они ее знали. У многих из них было слишком много обязательств перед семьями и работой, чтобы продолжать играть. Те, кто покидал команду, отправились вместе в фургоне Сэма. – Я смотрю, как он вычеркивает еще шестерых игроков. – Остаются эти четверо и тренеры, но... и вот что самое интересное. Вот этот парень. – Он обводит симпатичного светловолосого мужчину, который широко улыбается и стоит рядом с Брюсом, обняв его за плечи. – Это сын Фила, Джек Миллер.
– Сын Филиппа Миллера? – медленно говорю я, по мере того как кусочки начинают вставать на свои места.
– Брюс рассказал нам с Дасти, что человек, с которым он встречался, в которого был влюблен, играл в его команде по регби, – говорит Тристан сзади нас, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. – Он также сказал, что его парень боялся признаться, потому что беспокоился о том, как отреагирует его отец.
– Думаешь, Джек был тем парнем? – спрашивает Сэм, задумчиво прищурившись.
– Если он был тем, кто встречался с Брюсом, чтобы затем унаследовать землю, где похоронено его тело, и отказываться продавать ее последние сорок лет? Слишком много тревожных сигналов, чтобы игнорировать их, – отвечаю я.
– Джека когда-нибудь допрашивали по первоначальному делу о пропавшем человеке? – спрашивает Сэм, и я беру распечатанные копии материалов дела, которые мне прислали по электронной почте, и просматриваю их.
– Нет, – в конце концов, отвечаю я. – Некоторых других игроков допрашивали, и Джерри, другого тренера, но ни Фила, ни его сына Джека никогда не допрашивали.
– Удобно, – бормочет Сэм.
– Брюс был непреклонен в том, что его возлюбленный не тот, кто причинил ему боль, – прерывает его Тристан.
– Брюс ничего не помнит, – замечает Сэм.
– Это не значит, что он его не знал. – Трис хмурится. – Так же, как я знаю, что Дэнни никогда бы не причинил мне вреда. Если Джек - парень Брюса, то, похоже, Брюс уверен, что он не убийца.
Сэм вздыхает.
– Не хочу показаться вредным, но за время работы в полиции я видел самые ужасные случаи, какие только можно себе представить, и чаще всего эти по-настоящему ужасные преступления совершались супругами и партнерами.
Трис собирается снова открыть рот, но я прерываю их.
– Ладно, вы оба правы, – соглашаюсь я. – Никто из нас не знал Джека так, как Брюс говорит, что он его знал, поэтому мы не знаем наверняка, был ли он способен причинить вред Брюсу или нет. Сэм также прав – по статистике, часто ответственность лежит на партнере или супруге жертвы, но даже если Джек не убивал Брюса, нужно смотреть фактам в лицо. Отец Джека ни с того ни с сего закрыл спортивные площадки без объяснения причин. Эта игра была последней, когда-либо сыгранной там. Затем, когда два года спустя он скончался и Джек унаследовал территорию, он отказался открывать ее заново или продавать. Возможно, Джек убил Брюса, а возможно, и нет, но готов поспорить, что он знает о смерти Брюса гораздо больше, чем когда-либо признавался, и я также предполагаю, что это связано с его отцом.
– Может быть, – тихо говорит Трис, глядя на меня и Сэма.
– Доверься нам. – Я дарю ему маленькую, грустную улыбку. – Это то, чем мы занимаемся. Это хорошая надежная линия расследования, и если окажется, что мы ошибаемся, мы начнем искать других игроков.
Тристан вздыхает.
– У нас мало времени.
– Все будет хорошо, Трис. – Я беру его за руку, слегка сжимая ее. – Мы что-нибудь придумаем.
– Нам нужно разыскать Джека, – говорит Сэм, и я киваю.
– Хорошо. – Тристан выдыхает и отпускает мою руку. Повернувшись к стойке, он берет небольшую картонную коробку. – Оставлю вас вдвоем.
– Что в коробке? – с любопытством спрашиваю я.
– Банка кофе, коробка чая в пакетиках – йоркширский чай, конечно. – Он подмигивает мне. – Пара пачек печенья. По пути куплю пару пинт молока.
– Ты куда? – удивленно спрашиваю я. Я не знал, что он собирается куда-то уйти.
– В книжный магазин, – говорит он. – Я собираюсь навестить мадам Вив. Эта женщина пьет джин так, словно он вот-вот выйдет из моды, и если не будет осторожна, то прожжет дыру в желудке. Все, что ей нужно, - так это чашка хорошего чая, шоколадный десерт и друг. Ей очень одиноко, хотя она и не хочет этого признавать. Возможно, она изначально не хотела, чтобы в ее магазине появлялись все эти призраки, но теперь, когда они ушли, ей не хватает компании.
Мое сердце смягчается, когда я смотрю на него. Это так похоже на Триса - жертвовать собой ради кого-то другого.
– Кроме того, – добавляет Трис, – я собираюсь рассказать ей о том, что происходит с Брюсом и книжным магазином.
– Думаешь, это разумно? – спрашивает Сэм.
– Она заслуживает того, чтобы знать, – упрямо говорит Тристан. – Это не только ее право по рождению и ее бизнес, это ее дом, и если там есть волшебная дверь, через которую в затмение ворвется монстр хаоса из другого мира? Считайте меня сумасшедшим, но я думаю, что эта женщина заслуживает того, чтобы ее предупредили.
– Справедливо подмечено. – Сэм бросает взгляд в окно. – Счастливого пути.
Тристан следит за его взглядом и морщится при виде острых, как иглы, капель дождя, бьющих в стекло.
– Если этот дождь не прекратится в ближайшее время, у нас у всех вырастут жабры и перепончатые лапы. Это будет следующая стадия человеческой эволюции – мы приспособимся к водной среде. – Он закатывает глаза.
– Будь осторожен, любимый, – говорю я, когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня. – Мне не нравится, когда ты задерживаешься в книжном магазине дольше, чем нужно.
– Представь, каково тогда мадам Вив, – бормочет он. – Но я буду осторожен, обещаю. Возможно, загляну к Дасти и Брюсу, пока буду там.
Я киваю и смотрю, как он выходит из кухни.
– Ты действительно выбрал хороший вариант, – замечает Сэм.
Я медленно улыбаюсь.
– Да, это так.
– Хорошо. – Сэм закатывает глаза. – Ты можешь перестать выглядеть таким самодовольным.
– Не понимаю, о чем ты, – невинно говорю я, наблюдая за Сэмом. Внезапно я понимаю, как я рад, что он здесь. Он не просто помогает мне в расследовании, но и является единственной частью моей прежней жизни, с которой мне не пришлось расставаться, когда я переехал в Лондон. Он просто незаметно проник в мой странный новый мир, и должен признать, что приятно иметь возможность поговорить с кем-то, кто разбирается во всех этих призрачных делах.
– Да, да, – усмехается он. – Тогда сотри это выражение со своего лица и помоги мне найти Джека Миллера, потому что назови меня нездоровым, но у меня есть неприятное чувство, что он точно знает, что случилось с Брюсом Рейесом.
