Шёлк и ржавчина

Сасори разложил на столе фотографии — лица, места, маршруты. Дейдара сидел напротив, перевязывая рану на запястье, оставленную слишком тугой проволокой. Его голубой глаз, теперь всегда прикрытый чёлкой, следил за движениями Сасори как уличный кот за куском мяса. — Сегодня мы возьмём её, — Сасори ткнул пальцем в снимок женщины в белом пальто. — Она хирург. Её руки... совершенны. — Зачем тебе чужие руки? — Дейдара хрипло рассмеялся, разминая пальцы, на которых не хватало двух ногтей. — У тебя своих кукол хватает. — Не руки, — Сасори наклонился, и свет лампы отбросил тень, сделав его лицо похожим на череп. — Её технику.Ты видел, как она режет кожу? Это балет. Дейдара сглотнул. Он помнил, как неделю назад Сасори заставил его ассистировать в «операции» на бродяге. Тот кричал, пока Сасори, напевая вальс, вырезал ему печень. — А если она вызовет полицию? — спросил он, стараясь звучать равнодушно. — Тогда ты убьёшь её. — Сасори протянул ему скальпель. Лезвие блестело, как зубы хищника. — Или я убью тебя. Дейдара покорно взял инструмент.Будто Сасори действительно мог убить его.Или это было оправдание? Дейдара курил, глядя на свои окровавленные пальцы. Сасори чистил сердце хирурга, опуская его в формалин. — Почему ты выбрал меня? — спросил Дейдара внезапно. — Тот бродяга в переулке... я был случайностью? Сасори замер. Потом достал из сейфа потёртый блокнот. На страницах — фотографии Дейдары: 15 лет, синяк под глазом, пачкает стены аэрозольным баллоном; 17, дерётся в подворотне; 20, спит на вокзале. — Я наблюдал. Ты всегда разрушал красивое — граффити поверх витрин, взрывы в парках. — Он провёл пальцем по снимку, где Дейдара ломал мраморную статуэтку. — Но это было... неосознанно. Я научил тебя творить. Дейдара облокотился о стену, прижав колени к груди. В горле стоял ком: — Ты... хотел, чтобы я стал тобой? — Нет. — Сасори встал за его спиной, обхватив шею руками. Его губы коснулись уха Дейдары: — Чтобы ты превзошёл меня.