Агапэ

Вид копья, пронзающего сердце Мидея, возвращает Фаенона в то ужасное, кошмарное время – в страх наяву, в котором он живёт по сей день. Пронзительный скрежет металла, пронзающего плоть, брызги крови, вытекающей из открытой раны и заливающей землю, стук подгибающихся коленей и падающего тела – эти звуки окружали его в тот день, и каждый раз, когда он закрывает глаза, мужчина всё ещё отчётливо слышит их. Он пообещал себе, что никогда больше не позволит этому случиться ни с кем. И всё же это стало реальностью прямо у Фаенона на глазах, когда у него были все способы предотвратить это, и сама мысль о том, что он не сможет защитить кого-то во второй раз, лишает рассудка. До тех пор пока громкий рык льва не возвращает его в реальность. Мидей восстаёт из мёртвых, как и делал много раз в прошлом, одним движением вырывая копьё из своей груди, не обращая внимания то, как много крови окрашивает каменные плиты под его ногами. В следующий миг он набрасывается на своего противника, жестоко отплачивая тому той же монетой – смертью, которую тот даровал ему, в виде окровавленного копья, пронзающего его насквозь. Титан-кошка издаёт хриплый звук и рассыпается в пыль. Тяжело дыша, Мидей выпрямляется, разминая плечи, слишком невозмутимым для того, кто только что умер и вернулся к жизни. Возможно, чтобы компенсировать его беспечность, Фаенон быстро подбегает к Мидеймосу, и на его юном лице отражается беспокойство. - Мидей! Ты в порядке!? – спрашивает он или скорее кричит, потому что, кажется, что потерял контроль над громкостью голоса от волнения. Его руки зависают над престолонаследником, не зная, куда прикоснуться, несмотря на то, что тот уже исцелился. – Дай мне посмотреть... - Отойди. Ты забыл, что я не могу умереть? – рычит Мидей, отмахиваясь от рук Фаенона. – На случай, если ты не заметил, мы в самом центре битвы. И если ты будешь слишком много думать, то можешь потерять свою недурную голову, хотя в ней и не так уж много полезного. Каким бы резким ни был ответ, Спасителю достаточно этого, чтобы убедиться в безопасности Мидея, и он заставляет себя успокоиться. Бессмертный прав: он не может по-настоящему умереть, а сам Фаенон не может позволить себе отвлечься на поле боя. Но всё же каждая смерть, которую переживает Мидей, будет более мучительной, чем предыдущая, и он никогда бы не пожелал этого своему сопернику и “другу”. – Насчёт этого... – Он оглядывается назад, где волны за волнами появляются новые враги. “Похоже, даже нам с этим не справиться. Следует отступить и подойти к этому со стратегической точки зрения...” - Что, теперь ты испугался? Если хочешь вернуться в Охему с поджатым хвостом, то милости прошу, но делай это в другое время. “Эй! Я просто пытаюсь спасти тебе ещё несколько жизней, поскольку ты привык относиться к ним слегка небрежно!” – Парирует Фаенон, возвращая себе часть своей обычной игривости. – Всё, что я говорю, это то, что мы должны, как минимум, попытаться подняться выше, поскольку эта возможность даст нам лучшее представление о том, с чем мы столкнулись. А теперь давай поторопимся! Если мы в ближайшее время не двинемся в путь, то отпрыски титанов отрежут нас от других! В ответ он слышит лишь неопределённое ворчание Мидея, но Фаенон прекрасно понимает, что таким образом тот даёт своё согласие. Возможно, он с самого начала планировал согласиться с идеей Спасителя и просто решил изобразить неодобрение, чтобы убедить мечника, что с ним всё хорошо. Это было в его стиле. В любом случае, это работает, и они вдвоём зачищают путь от врагов, а затем вместе стремятся к более выгодной позиции.

***

Тот факт, что Фаенон и Мидей с самого начала испытывают трудности – ненормален. Ведь каждый из них способен противостоять в одиночку целой армии. Но даже самые сильные борцы, в конце концов, терпят поражение в битве на истощение, поэтому вскоре два воина оказываются в более невыгодном положении. Враги окружают их со всех сторон, перекрывая все возможные пути к отступлению, и координируют свои атаки так, чтобы ни у одного из Золотых Потомков не было секунды перевести дух. - Это только у меня, - говорит Фаенон, переводя дыхание, стоя спиной к спине с Мидеем. – Или они действительно становятся умнее? - Вместо того, чтобы задавать мне эти глупые вопросы, почему бы тебе не направить свою избыточную энергию, чтобы прорваться сквозь их ряды? – парирует Мидеймос, принимая боевую стойку. Приближается следующая волна врагов, и, хотя они оба измотаны, ни один из них не дрогнет, потому что в них обоих есть неумирающая часть, которая испытывает трепет перед лицом невзгод. Может, это черта любого воина, но нельзя отрицать, что именно она изначально сблизила их. Да, с Последним Принцем за спиной Фаенон знает, что ему не о чем беспокоиться. Выдавив из себя улыбку, он оглядывается через плечо на кремноссца. – Не хочешь посоревноваться? - Что за приз на этот раз? - Мидей бросает на него взгляд в ответ. - Проигравший должен угостить победителя едой. - Пусть будет в три раза больше. Победа над таким количеством врагов стоит минимум столько. - Вау, да ты разошелся! О, я знаю. В той закусочной, где подают твои любимые десерты, появился новый вкус медовых пряников, да? - Я не понимаю, о чём ты говоришь. - Теперь твоя очередь притворяться дурачком? Я как-то видел, как ты записывал об этом в своём камне связи. Во вспышке золота и багрянца Мидей исчезает из поля зрения Фаенона, двигаясь так быстро, что мечник может отследить его только по шквалу кровавых кристаллов, разрывающих отпрысков на части. Принц в мгновение ока уничтожает целую шеренгу врагов, хватая свою самую свежую добычу за голову, со свирепой ухмылкой на лице. - Осторожнее, Фаенон, - говорит он, отбрасывая мёртвого титана-кота в сторону. – Если ты будешь тратить много времени на болтовню о пустяках, то в итоге проиграешь мне. Верно, это уже больше похоже на правду. Спаситель чувствует, как в крови закипает дух соперничества, и это сжигает его прежние опасения. Он крепче сжимает рукоять своего оружия и поворачивается к врагу, который все ещё стоит, обескураженный видом Мидея. – Что ж, тогда мне лучше поторопиться. Эти медовые пирожные стоят довольно дорого.

***

В одно мгновение эти двое переломили ситуацию в свою пользу. Но это дорого им обходится. Фаенон уже давно на пределе, и Мидей, судя по его сгорбленной позе и тяжёлому дыханию, не лучше. Единственное, что радует в этой ситуации – на поле боя наконец-то воцарилась тишина, дающая им обоим столь необходимую передышку. Фаенон ещё несколько мгновений переводит дыхание, прежде чем повернуться к Мидею. - У меня 82. А что на счёт тебя? Мидеймос цокает языком и с горечью отводит взгляд. - ... 74. Спаситель сияет. “Хах, тогда думаю, ты должен мне три обеда. Как насчёт того, чтобы мы позаботились о первом из них, как только вернёмся в Охему? Я уже могу назвать несколько мест, куда хочу пойти”. - ...Эй, тебе лучше не думать о том, чтобы поесть в самом дорогом месте в городе. - Да ладно, я не такой уж плохой человек! Хотя я удивлён, что ты вообще об этом беспокоишься. У тебя проблемы с деньгами? Ты можешь быть со мной честным. - За кого ты меня принимаешь? - Не нужно так на меня смотреть! Я просто спрашиваю из уважения к... Слова замирают у него на устах, когда он замечает блеск в тени, и мужчина уже двигается, когда из темноты появляется огромный меч одного из воинов ярости, нацеленный на спину Мидея. “Мидей, берегись!—” Фаенон изо всех сил отбрасывает напарника в сторону. Через долю секунды оружие пронзает его грудь, проходя насквозь. И когда Безымянный герой падает, он видит, как расширяются глаза Мидея, как его потрясённое лицо превращается в маску чистой, неподдельной ярости, прежде чем он отворачивается от Фаенона и исчезает из виду. Он ничего не слышит, ничего не чувствует, и тьма надвигается на него, как чёрный прилив, и вскоре Избавитель перестаёт что-либо понимать. *** “...инон! Фаенон!!” Когда мужчина снова приходит в себя, сразу же слышит резкий, настойчивый голос и чувствует, как кто-то грубо трясёт его за плечи. Даже в своём затуманенном состоянии, ещё до того, как перед ним появляется размытое лицо, он почти мгновенно узнаёт это прикосновение, хотя оно немного сильнее, чем обычно, и его пальцы (или перчатки) больно впиваются в плечи. Мужчина бы пожаловался, если бы был в лучшем расположении духа, но сейчас все ощущения кажутся такими далёкими, за исключением боли и смертельной тяжести, сковывающей всё его тело. “Ми...дей...?” - Хорошо... Хорошо. Не смей снова закрыть глаза, понял? – Сердито говорит Мидей. Он пытается казаться суровым, но Фаенон видит, что тот беспокоится. – Если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы умереть у меня на глазах, я вырву тебя из лап Танатос, чтобы убить самому. И я позабочусь о том, чтобы это было в десять раз хуже, чем самая ужасная смерть, которую я когда-либо испытывал. - Ха-ха... Как страшно... - Фаенон слабо улыбается и тихо посмеивается. – Полагаю... Никто не знает смерть лучше того, кто умирал сотни раз... - Заткнись и береги силы, идиот, - рычит принц. Привлечёнными звуками боя и запахом крови, из окрестностей уже начинают стекаться другие кошкоподобные титаны, направляя на пару свои луки и клинки. Это внезапная атака, и ни один из них не заметил признаков приближения врагов из-за усталости... Несмотря на это, Мидей притягивает к себе раненого Фаенона и защищает его, свирепо глядя на толпу противников. Багрянные кристаллы уже затвердевают и появляются из земли вокруг него. - Проклятые отпрыски... Уйди с дороги! Его голос – последнее, что слышит беловолосый, прежде чем его сознание снова поглощает мрак. … … … … Когда Фаенон просыпается, он слышит не грохочущую какофонию войны, а успокаивающий звук воды, перетекающей из одного бассейна в другой. Чувствует знакомое тепло и видит пару больших глаз индиго. Следующее, что он ощущает – это невыносимая боль, пронзающая его тело, хотя она гораздо слабее, чем в тот момент, когда меч врага едва не разрубил его пополам. Тем не менее, он не может сдержать громкий стон, и это вызывает суматоху, где он находится. - О, ты очнулся! – воин слышит высокий голос, но слова звучат немного приглушённо и издалека. Он ещё не полностью пришёл в себя, чтобы сразу его узнать. – Слава Богам! Ты так долго был без сознания! – Только обладательница голоса отходит, он замечает её ярко-рыжие волосы и заострённые уши – отличительные черты его наставницы и одной из полубогинь Охемы. Маленькие крылышки Трибби трепещут, когда она отворачивается от кровати, чтобы обратиться к кому-то ещё в комнате. - Ну же, смотри! Теперь ты можешь откинуть все волнения! Эта фраза пробуждает Фаенона. Он медленно поворачивает голову, слегка постанывая от того, что, кажется, мир начинает вращаться из-за лёгкого движения, но, несмотря на плавающие перед глазами цветные пятна, он различает размытую золотую фигуру Мидея, сидящего на стуле со скрещёнными руками. “...Мидей? Это... Ты...?” - Это было жалко, Фаенон, - говорит Мидей, прежде чем Фаенон успевает закончить, в его голосе и взгляде чувствуется сталь. – Если бы я не знал тебя лучше, то принял бы за дилетанта. И если такие твои представления станут нормой с этого момента, можешь выбросить свой огромный меч и оставшиеся дни можешь ухаживать за химерами. Насколько не были бы резки его слова, Фаенон принимает их с гримасой, в основном из-за боли, но также и потому, что понимает язык Мидея, на котором эти слова значат “Ты сильно меня расстроил”. - Я... Полагаю, это ты спас нас обоих из той передряги? - А кто ещё? Ты уж точно не помогал, будучи мёртвым грузом, - усмехается Бессмертный. - Ох, не будь таким, Мидейчик! – Трибби упирает руки в бока, а затем поворачивается к Спасителю с понимающей улыбкой. – Снежинка, не беспокойся о том, что он говорит. На самом деле Мидейчик больше всех переживал за тебя. Мы все были так удивлены, когда он ввалился в купальню с тобой на руках без сознания, но еще больше мы были шокированы, увидев, что он так сильно паникует! Мидеймос замирает, а Трибби продолжает говорить: “ На самом деле, Мидейчик всё это время был здесь и присматривал за тобой. Как бы *мы* не пытались убедить его отдохнуть, но он настоял на том, чтобы остаться с тобой!” Фаенон удивлённо моргает, затем поворачивается к принцу. - ...Серьёзно? Ты всё это время был здесь? Кремноссец выбирает именно этот момент, чтобы встать, прилагая слишком много усилий и чуть не опрокидывая при этом свой стул. Он с раздражением поворачивается к ним спиной. – Что ж, ты явно в порядке, так что не буду больше тратить на тебя своё время. Но когда тот делает шаг вперёд, беловолосый окликает его, приподнимаясь на кровати настолько, сколько позволяет его рана. – Мидей, подожди! Мужчина останавливается, но не оборачивается. - ...Что теперь? “Спасибо...” Блондин слегка оглядывается, пряча глаза за чёлкой. Затем он снова отворачивается и, не сказав ни слова, быстро уходит, оставляя Фаенона наедине с Трибби. Избавитель смотрит на неё и наконец-то может задать вопрос, который вертелся у него на языке с тех пор, как проснулся. Конечно, он мог бы просто спросить, пока Мидей был рядом, но желал сохранить хоть немного гордости Последнего Принца. - Мидей был ранен, когда мы вернулись? - Да, он был весь в ссадинах и синяках, но, как видишь, сейчас он в полном порядке, - Трибби скрещивает руки на груди и неодобрительно хмурится. – Но, Фаенончик, тебе не стоит беспокоиться о его самочувствии, не так ли? Сейчас ты в гораздо худшем состоянии, и ты не можешь противостоять смерти, как Мидейчик. Наверное, поэтому он так переживал за тебя. - Он действительно так волновался?.. - Так и было! Вы двое – как две капли воды, знаешь ли? – Строгое выражение сходит с лица крошечной полубогини, и она невинно хихикает. – Несмотря на то, что он истекал кровью, Мидейчик потребовал, чтобы *мы* сначала позаботились о тебе... Ну, ты был в ужасном состоянии, так что, наверное, он был прав. - Трибби...? “Суть, которую *мы* пытаемся донести в том, что вы оба беспокоитесь друг о друге гораздо больше, чем когда-либо беспокоились о себе!” – Трибби заявляет об этом, как ни в чем ни бывало. – Это плохая привычка, от которой вам обоим нужно избавиться! *Мы* ясно выражаемся? Фаенон беспомощно улыбается. - Да, да, я понимаю... Думаю, я бы тоже не хотел проиграть Мидею и в этом вопросе... - Хорошо, если ты справишься! В таком случае *мы* оставляем тебя отдыхать. Позаботься о том, чтобы ты быстро поправился, иначе Мидейчик будет волноваться до смерти! - Довольная Трибби ещё раз взмахивает крыльями и отходит от кровати. - Ха-ха... Я бы не хотел этого. Буду работать над этим.

***

Следующее время проходит в сонном тумане. На самом деле Фаенон не знает, сколько времени проходит, прежде чем он снова сможет бодрствовать больше нескольких минут – эта битва и приобретённая рана сказались на нём сильнее, чем думал. Но в следующий раз, когда мужчина снова может открыть глаза и удержать их открытыми, перед ним снова предстаёт знакомая красно-золотая фигура, и Фаенону не нужно видеть её отчётливо, чтобы понять, кто это. - Мидей? Бессмертный поднимает голову, отвлечённый от своих размышлений голосом Спасителя. - ...О. Ты проснулся. Давно пора. Я уже начал думать, не бросить ли тебя в холодную ванну, чтобы разбудить. - Так безжалостно... Ты настолько сильно по мне скучал? - Фаенон содрогается от этой мысли. - Ни в малейшей степени, но пока ты спал как убитый, твоя еда начала остывать. Я просто не хотел, чтобы ты потом жаловался на это. - Еда?.. – Избавитель переводит взгляд с Мидея на поднос на прикроватной тумбе, на котором лежат аппетитные хлеб, суп, фрукты и... бокал вина. – Подожди... Серьёзно, Мидей? Поправь меня, если ошибаюсь, но я не думаю, что алкоголь – лучшее средство от травм. - Это гранатовый сок, идиот. Фаенон медленно приподнимается, стараясь не потревожить заживающую рану, и наклоняется, чтобы заглянуть в кубок. Вместо кроваво-красной жидкости, которую ожидал увидеть, он видит что-то похожее на розовый напиток со сливками – совсем не то, что можно было ожидать от гранатового напитка. - ...Ты снова добавил в него молоко? - А у тебя с этим какие-то проблемы? - Знаешь, я всегда сомневался в этом сочетании. Правда ли гранат и молоко так хорошо сочетаются? - Если ты не хочешь, то я с радостью заберу его. Прежде чем Фаенон успевает что-то сказать, Мидей хватает бокал с подноса и делает большой глоток, не сводя глаз с напарника. - Эй! – Нахмурившись, Фаенон пытается схватиться за кубок, но Мидеймос убирает руку, легко удерживая его в недосягаемости. Он повторно стремится схватить напиток, но внезапная боль пронзила его бок, и мужчина согнулся пополам, схватившись за живот. “Ай-ай-ай...” Мидей тут же останавливается, и на его обычно невозмутимом лице появляется беспокойство. Он встаёт и быстро подходит ближе, чтобы осмотреть Фаенона. – Ты... А затем Фаенон, воспользовавшись случаем, выхватывает кубок из ничего не подозревающих пальцев Мидея и, ухмыляясь, поднимает её в тосте со своей обычной игривой улыбкой на лице. - Заставил тебя поглядеть. Принц не сразу понимает, что его обманули, затем хмурится и снова садится на стул. С силой. - ...Это было не смешно, - говорит он, глядя на того. - Знаешь, воровать у раненого человека тоже не смешно, - беззаботно отвечает Фаенон и быстро делает глоток из бокала, пока Мидей не услышал, как дрожит его голос. К его радости, он обнаруживает, что молоко смягчает терпкий вкус граната, превращая напиток в сладковатую негу, и отводит чашку от губ, как только ощущает вкус. – О, на самом деле не так уж и плохо... - И ты всегда говоришь мне, чтобы я пробовал что-то новое, прежде чем стучать в дверь, - ворчит Мидей. “Слушай, как ни посмотри, никто бы не подумал, что молоко и гранатовый сок можно сочетать. Интуитивно любой первым делом подумал бы, что это довольно-таки странное сочетание”. - Значит, теперь ты ещё и лицемер, вдобавок к тому, что ты идиот? Я это запомню. - Ладно, ладно, я понял, - беспомощно улыбается Фаенон. – Ты очень сердишься на меня, да? И не только из-за розыгрыша с соком. “Ты всё выдумываешь”. - Нет, не так. Я знаю этот взгляд. И что? Чем я на этот раз обязан благородному принцу? О, я знаю. В итоге ты убил ещё больше отпрысков, не так ли? Я угощу тебя медовыми пирожными, когда мне станет лучше. - Я не хочу эти чёртовы медовые пряники! – Заявляет Мидей, возможно, слишком громко. – Я просто хочу знать, что творилось в твоей пустой голове, когда ты бросился под удар! Увидев, как Фаенон вздрагивает, Бессмертный заставляет себя успокоиться, но продолжает безжалостно нападать. - Я бы смог пережить это благодаря своему проклятию, но ты – совсем другое дело. У тебя нет ещё нескольких жизней, как у меня. Как только ты потеряешь свою, всё закончится навсегда. – Он прищуривается. – Если бы это был Каструм Кремнос в расцвете своей славы, это была бы другая история. Но сейчас не так. Что будет делать Аглая без своего драгоценного Избавителя, а? Ты когда-нибудь думал об этом? Фаенон смотрит вниз. Ему хочется рассмеяться. Он знает, что Мидей упоминает Аглаю только для того, чтобы скрыть собственное беспокойство, он ясно видит это в его золотых глазах. И он также знает, что принц прав. Но всё же, несмотря на то, что он разрывается между чувством вины за причинение Мидеймосу стольких страданий, и чувством благодарности за то, что тот так сильно переживает, Фаенон не жалеет о содеянном, потому что, если бы у него была возможность избавить Мидея от боли смерти, он бы без колебаний воспользовался ею. Конечно, если об этом сказать вслух, то Мидей только разозлится ещё сильнее, а он этого не хочет, поэтому решает сдаться. – На самом деле в тот момент я ни о чём не думал. “Я могу сказать”. Он мог бы оставить всё как есть и просто наслаждаться тишиной в компании Мидея, пока ему не надоест; в конце концов, они оба уже не в состоянии разговаривать. Но что-то заставляет его продолжать быть более честным. Возможно, дело в ране, а может, в компании... В любом случае, слова срываются с его губ прежде, чем он успевает их остановить. - На самом деле, это была ложь. - Взгляд Фаенона становится отстранённым, а его обычная весёлая улыбка превращается в нечто более меланхоличное. – Мне в голову пришла старая мысль – о том, что я больше не хочу терять никого, кто мне дорог. Поэтому, хоть и знал, что ты не умрёшь, я не мог просто стоять и смотреть, как тебе больно. Мидей долго молчаливо смотрит на него. Мужчина так долго молчит, что начинает гадать, что же из сказанного им могло заставить того потерять дар речи. Затем он слышит скрип стула, и Мидей уходит, повернувшись к нему спиной, чтобы раненный мечник не видел лица. - Твоё сердце, как всегда, слабое и хрупкое, - говорит Мидей, направляясь к двери. – Тебе стоит что-то с этим делать, пока ты не сломался раньше, чем осознаешь свою роль в пророчестве. Фаенон моргает, глядя тому в спину, и вдруг задумывается, не смутил ли он его. - Мидей, ты...? - ...И раз уж ты так хочешь попробовать те медовые пирожные, о которых всё время говоришь, я полагаю, что смогу выделить время и сходить туда позже. В новом вышедшем вкусе есть розовые ягоды – я просто сообщаю тебе об этом, чтобы тебе не пришлось просить об этом и выглядеть глупо, отставая от времени. Фаенон чуть не расхохотался. Почти. Он вовремя остановился, чтобы не порвать швы. – Эй, это ты сам заговорил об этом на этот раз... Но я понимаю. Ты волнуешься, так что я постараюсь быстро восстановиться, что бы мы могли вместе попробовать эти пряники. Хорошо? “Хмф”. Это единственный ответ, который он получает, прежде чем Мидей уходит и закрывает за собой дверь – не то чтобы с грохотом, но он определённо прилагает слишком много усилий. Фаенон слегка вздыхает, тихо откидываясь на подушки и делая ещё один глоток гранатового сока. В кои-то веки он просто рад, что дожил до следующего дня, хотя бы для того, чтобы провести его с Мидеем.