Ты точно хорошо подумал?

Хан сидел в кофейне, упав головой на руки, не замечая людей вокруг. Не замечал он и шум, которым сопровождались чужие разговоры, не замечал звук работы техники в кофейне, не слышал музыки из колонки, что находилась почти над ним. Протекающая вокруг жизнь ничуть не занимала его. В голове лишь повторялось: «Что же мне делать? Что мне делать?» Беспомощность и отчаяние накрывали его с головой. Он же обещал: обещал, что справится, что что-то придумает, во что бы то ни стало. Он не может позволить, чтобы всё пошло прахом именно сейчас. Он просто не в праве погубить весь тот прогресс, которого они таким трудом смогли достичь. Он просто не в праве погубить свою мать.   Последние два года протекали в бесконечном страхе: диагноз — поиск надежды и шансов на выздоровление — ухудшение состояния — поиск средств для ещё одного этапа лечения — стабилизация состояния — поиск средств — ухудшение… За это время Хан оставил университет, устроился на несколько работ, где не требовался опыт и специальное образование, а так же была возможность иногда отлучаться для сопровождения лечения мамы. Дома он писал музыку и тексты песен, которые выставлял на продажу на музыкальных сайтах.  Ни одна из его работ не отличалась стабильным или большим доходом, но так или иначе — Хан хватался за любую возможность сложить средства на новый день, неделю, месяц лечения. Ведь с приходом болезни в их жизнь, все остальное утекло от его внимания, ничего больше не имело значения. Только внутренняя мольба о том, чтобы спасти маму.  — Слушай, это место не сдается для сна сотрудников в свободное время, уж извини.  — Хан чувствует чужую руку, устроившуюся на своем плече и неловко вздрагивает. Он снова провалился в свои мысли, что бесконечным роем изъедали его сознание, не оставляя попыток истерзать остатки стойкости. Оторвав голову от рук, он поднимает глаза и видит в отражении стекла рядом с его столиком растрепанного себя, переводящего распахнутые глаза на Чана, который расположился рядом с ним, аккуратно сжав его за плечо.  — Твоя смена закончилась час назад, тебе бы домой… — с этими словами, он протягивает Хану кофе в стакане. Фильтр излучает горьковатый аромат, пробуждая от тревоги и, пусть и ненадолго, но возвращая в реальность.  — Да, да, конечно, я и собирался уже идти, да вот задумался и засиделся, — сбивчиво начинает тараторить Хан, натягивая кривую улыбку человека, которого словно внезапно застали за чем-то постыдным. Чан уже привык к таким «провалам в себя» у Хана, понимал, что тот ведет какую-то бесконечную внутреннюю борьбу, но в душу не лез. И Хан был благодарен ему за это. Он не смог бы рассказать о том, что с ним происходит. Думает, что не смог бы. Представляя сожалеющие взгляды, направленные на него, он лишь боится ещё чаще возвращаться к самым страшным сценариям, которые и так без конца предлагает собственная голова. — Слушай, ещё хотел уточнить про дополнительные смены, может что-то появилось? — стараясь выглядеть как можно более непринужденно, спрашивает Хан, собирая свои вещи со стола в рюкзак.  Чан замирает на миг, словно желает задать какой-то вопрос, после чего тоже старается придать себе непринужденный вид, и отвечает, поднимая взгляд к стеклу на улицу напротив них.  — В этом месяце смены распределены на всех поровну, но через месяц Джесс уезжает к семье на весь июнь. Я думал о том, чтобы взять на это время временного сотрудника, но… — Зачем эти хлопоты? Я отлично могу взять на себя и смены Джесс, да и кофе у меня получается лучше! — старается отшутиться Хан, хватаясь за шанс и пытаясь увести управляющего от мысли о новом сотруднике. — А новых сотрудников пока обучишь, простажируешь… — Хан, ты сам-то подумал над временем своего отпуска? — Чан переводит на Хана глаза полные беспокойства. Что-то колит внутри от этого взгляда. Что-то заставляет Хана потрясти головой и согнать с себя это наваждение. Чан не понимает! Сейчас не о нем нужно заботиться! Помощь, такая необходимая, нужна совсем не ему.  Чан заметил, как эта фраза словно ранила рядом сидящего сотрудника, уже несколько раз сумбурно переложившего свои вещи со стола в рюкзак и обратно. — Ладно, ты взрослый парень, я не буду тебя этим донимать. И да, Хан, мы сегодня с ребятами собрались в бар после закрытия, присоединишься? Бар открыл мой знакомый, попросил побыть в качестве тестовой группы, поэтому еда и напитки для своих за счет заведения. А точнее в счет честного отзыва о заведении. — Чан улыбается и на этот раз искренне, представляя в голове возможность провести спокойный вечер с коллегами в новом месте. — И там подумаем про смены Джесс.  Хан на минуту находится в замешательстве. С одной стороны он давно вычеркнул из жизни все развлечения, на которые не оставалось сил и времени. С другой стороны, последние две недели он совершенно не мог писать музыку. Словно непроходящая тревога изъедала в нем то, что помогало творить. Сначала она даже давала вдохновение: он совсем иначе смог писать о боли, отчаянии и страхе. Но сейчас… Сейчас он будто замер, не мог привести внутри себя хоть что-то в движение. Прокручивая в мыслях возможный вечер дома в исступлении с гитарой в руках, он поморщился.  Ладно уж, лучше принять приглашение, в надежде что хоть какая-то новизна поможет пробудить возможность писать. И если он сможет убедить Чана о сменах Джесс, то это позволит финансово выровнять этот чертов творческий кризис, хотя бы на какое-то время.   — Вот и славно! — просиял Чан, увидев обращенный к нему кивок. — Тогда ждём тебя к десяти. Я скину тебе адрес.  Дома Хан перебирает который раз вешалки с одеждой. Он так давно не выходил куда-то, что уже забыл про беспокойство о своем внешнем виде. Он достает свои широкие рваные черные джинсы, вдевая в них клепочный ремень. Следом идет белая футболка, поверх которой он повязывает на шею черный галстук, оставляя его расслабленно свисать на груди. Последним он достает черный пиджак, увешанный значками и нашивками.  Обернувшись к зеркалу, он не мигая смотрит какое-то время. Хан словно увидел призрака себя из прошлого. Кажется, именно так он и любил выглядеть. Тогда, до вереницы горя, врачей и больниц.  Постаравшись смахнуть прорывающиеся эмоции, он отворачивается от зеркала, призывая себя не думать об этом. Сейчас это не имеет смысла. Сейчас нужно выходить.  Хан зашел в бар, который был наполнен запахом бергамота, лемонграсса и дерева.  Здесь преобладала темнота, разбавляемая красным светом, окутывающим пространство. По протяженности всего помещения вниз свисали красные льняные полотна с рисунками на японский манер, создавая ощущение раздельности пространства. Низкие деревянные столы были расставлены на широком расстоянии друг от друга, что создавало интимную атмосферу за столами, позволяя каждой компании чувствовать, словно они здесь совсем одни.  После того, как Хан назвал столик на имя Бан Чана, девушка с улыбкой провожала его вглубь бара. Проходя мимо свисающих полотен, Хан улавливал приглушенные шум разговоров людей вокруг и словно мог слышать улыбки и томные взгляды людей, к которым располагала здешняя атмосфера. Все столы были уставлены свечами, которые тихо потрескивали и расправляли языки света, играясь на лицах посетителей тенью, привнося таинственную и чарующую ноту в любое «свидание».  Пройдя вслед за девушкой, Хан увидел собравшихся за столиком: Чан, Джесс и Ник, сотрудники кофейни, с которыми Хан делил смены, а так же ещё один парень, которого прежде Хан ещё не видел.  «Вероятно, друг Чана».  Он сидел рядом с ним, закинув одну ногу на диван, что-то громко и весело рассказывая всем присутствующим. Вид у него был крайне вызывающий, и сидя рядом с Чаном, облаченным в строгую черную приталенную рубашку и черные брюки, так гармонично вписывающимся в атмосферу бара, его друг был одет в рваный кастомный пиджак, который едва прикрывал его грудь, оголяя живот, а джинсы на низкой талии опоясывал ремень с массивной бляшкой. Казалось, он наслаждался тем, что выглядит так вызывающе.  Появление Хана обратило на него всю компанию, после чего, тепло поздоровавшись, они оказались за одним столом. Хан расположился на свободном месте рядом с неизвестным парнем, а Ник и Джесс напротив него резво начали вручать ему в руки меню. Казалось, они удивлены и взбудоражены его появлением, ведь прежде он не присутствовал ни на одном их совместном вечере.  — Хан, хочу вас познакомить. — Чан развернулся к Хану, отрывая того от коллег и списка коктейлей. — Это Ликс, мой друг со времен университета. Сейчас мы видимся не так часто, и я не мог не воспользоваться возможностью вытащить его с нами, раз уж он в городе. — В этот момент Ликс беззаботно рассмеялся, шутливо ударяя локтем Чана в бок, словно не хотел, чтобы тот жаловался на его долгое отсутствие.  — Я Хан, сотрудник кофейни Чана, рад познакомиться. — Хан протянул руку, которую Ликс, к его удивлению, обхватил двумя руками, притянул к себе и, поддавшись вперёд, игриво заговорил. — Я думал, что я буду главным сюрпризом этого вечера, но был слегка разочарован, узнав, что твоему появлению здесь удивлены ещё больше. Ты заинтриговал меня, не успев придти, Хан, так что, надеюсь, что не разочаруюсь. — После чего подмигнул, широко улыбнулся, отпустил его руку и откинулся спиной на Чана, который, казалось, нисколько не удивлен такому поведению своего друга. Чан перевел глаза на смущенного Хана, после чего лишь улыбнулся, пожимая плечами, и обратился к Ликсу: — Феликс, не доставай моих подопечных, тем более когда они только пришли. Давайте лучше наконец-то закажем напитки и посмотрим, чем же нас сегодня здесь будут удивлять.  Вечер стал набирать обороты. Музыка, словно погружая в транс, расслабляла вместе с выпитым, а разговоры от шумных обсуждений перетекали в личные беседы между сидящими ближе друг к другу. Хан радовался возможности слушать других и, хоть на какое-то время, но отвлечься от постоянно прокручивающихся в голове мыслей. Когда общий разговор перешел на личные перешептывания, он откинулся на спинку дивана, выдыхая от всего, что было услышано и выпито. Он поднял глаза в потолок и наблюдал, как на нем пляшут тени от свечей, которыми уставлен зал, и как они, словно в такт музыке, исполняют им одним известный магический танец.  — Ну что, дорогой, ты уже так утомился? — внезапный голос, раздавшийся над ухом, вырвал Хана из череды мыслей и мелодий, что аккуратно стали закрадываться в голову, — Расскажи же мне что-нибудь о себе, а то за этот вечер ты, вероятно, так и хочешь остаться главной загадкой в этом баре. — С его губ не сходила игривая улыбка, но в этом словно не было ничего агрессивного. Казалось, так флиртующе, Ликс мог вести любую беседу и он был полон желания найти в этом для себя что-то интересное. Но вдруг Хан понял, что пока был погружен в свои мысли, их явно стало меньше за столом.  — А где Чан? — обведя глазами все доступное пространство бара, он не мог найти своего управляющего.  — К величайшему сожалению, был вынужден нас покинуть. — нарочито дул губы Феликс — Но ничего, я уверен, что мы сможем весело провести время и в такой компании. —  После этих слов он всем телом развернулся к Хану, подперев голову кулаком.  — Покинуть? Черт, мы же не обсудили дополнительные смены на июнь. Черт… — Хан говорил себе под нос, все еще озираясь по сторонам зала, будто надеясь взглядом вернуть Чана обратно за стол, чтобы решить такой важный для себя вопрос.  — Дополнительные смены в первый месяц лета? Ты это брось! Это время заслуживает того, чтобы быть прожитым на полную, особенно в твоем возрасте. — Ликс явно воспринимал слова Хана как предложение к диалогу, после чего выжидающе вперил в него глаза.  — Да, но… — Хан попытался придать себе как можно более непринужденное лицо, поэтому улыбнулся и выдохнул, надеясь закрыть эту тему. — Мне нужны деньги. И как можно в более короткие сроки. Поэтому я планировал взять дополнительные смены в кофейне, но Чан ушел и, вероятно, нужно будет обсудить это с ним потом.  — Могу понять. Год назад я тоже оказался в крайне затруднительном положении. — удивительно, что говорил он об этом в уже привычной игривой манере, протягивая гласные и расставляя смеющиеся акценты, — но храни Боже двадцать первый век и возможность быстрого заработка там, где чужая страсть становится твоей стабильностью. — после этих слов Ликс широко улыбнулся и потянул руки к принесенному новому коктейлю, сопровождая это чуть более яркими благодарностями официанту, чем следует.  — Что ты имеешь ввиду? — Хан, сдвинув брови, вел взгляд вслед за руками Феликса, которые поднесли изящный бокал к его губам.  Феликс перевел на Хана взгляд хитрый, по лисьему ухмыляющихся глаз.  — Ох, ты вряд ли это одобришь. Ни к чему забивать голову грязными занятиями взрослых. — Он сделал большой глоток своего напитка, зажмурившись от удовольствия.  — Я хочу знать. — Хан был удивлен своей напористости, когда его собеседник, очевидно, не планировал развивать дальше эту тему. Но фраза о быстрых деньгах зацепилась в его голове, и он желал пролить свет на возможности, которые он мог не учесть.  Казалось, Феликс был удивлен серьезности его голоса, хотя при этом ощущался как огонь, в который начали подливать горючее. Его глаза заблестели, и, поставив бокал на стол, придвинулся вплотную к Хану, чтобы сидящая напротив парочка коллег, пусть и полностью погруженная в свой собственный диалог, их не услышала. — Даю тебе шанс угадать. Ты видел меня. — Ликс шептал это оторопевшему Хану на ухо, но даже не видя его лица, его улыбку словно можно было услышать. — Ты считаешь меня красивым? Обаятельным? Возбуждающим?  Хан почувствовал пробежавший ток по спине. Ему стало неловко от слов, которые были так вкрадчиво произнесены ему на ухо. Он не понимал, почему этот парень говорит ему это и что за игру он ведет. Поэтому он лишь испуганно отстранил голову и уставился округленными глазами в глаза Ликса, казалось, прожигающего его насквозь. Секунды словно замедлили свой ход, но Хан не решался нарушить повисшее между ними молчание. Феликс же, склонив немного голову, провел медленный взгляд по Хану с головы до ног. Его эта ситуация, вероятно, ничем не смущала, и напротив, он будто обдумывал теперь в своей голове увиденное и, придя к чему-то, поднял глаза обратно и рассмеялся.  — Видя твое замешательство, отвечу сам: достаточное количество человек, не раздумывая, ответят утвердительно на мой вопрос. И как чудесно, что я могу помочь им получить удовольствие от того, кто их привлекает. Поверь, милый — он подмигнул Хану и вновь потянулся к своему напитку. —  В мире, где правит так много ограничений, нам всем просто необходимо вспоминать кто мы и чего на самом деле хотим.  — Феликс, неужели ты… — Я веб-кам модель.