Пути неисповедимы

      Хван Ин Хо был уверен, что его заклятый враг – это Сон Ки Хун. Игрок 456. О, как же Ин Хо ошибался. Врагом был не этот несчастный мужчина с грустными, как у щенка, глазами. Нет. Недруг носил другое имя. Пак Чон Бэ. Ведущий его ненавидел. Или, точнее, он ненавидел, как Ки Хун смотрел на Чон Бэ. Как взгляд у 456-го теплел, стоило этому человеку заговорить. Как смеялся над каждой, даже самой тупой, шуткой. Как Чон Бэ держался рядом. Всегда. Слишком близко. И, конечно, Ин Хо убеждал себя, что это совсем не ревность, что его неприязнь – чистая логика. Пак Чон Бэ был помехой. Преградой. Мешал. Стоял на пути. Занимал место, которое должно принадлежать ему, Хвану Ин Хо.  Ведущий не мог втереться в доверие, не мог подобраться к 456-му ближе, когда рядом вечно ошивался этот самодовольный улыбающийся идиот, «лучший друг в игре». А ведь план был хорош! Оставить 390-го в живых, чтобы в нужный момент лично прикончить его на глазах у Ки Хуна? Чтобы это стало ударом. Сломало. Но что-то пошло не так. План пошёл… коту под хвост. Приоритеты слегка…сместились, и теперь вместо «стать ближе к 456-му, чтобы выведать намерения, показать жалкую, жадную природу человечества и защитить игры» появилось желание заполучить внимание. Внимание одного конкретного человека. И да, Ин Хо мог бы продолжать лгать самому себе. Врать, что это все ради дела, что все еще мыслит стратегически, устраняет преграды. Что если он не станет единственным другом 456-го, то не сможет следить за ним, предугадывать шаги, узнавать планы. Но в глубине души понимал. Это было не об игре. Это было про Сон Ки Хуна. Это было страшно. И тем не менее... Пак Чон Бэ продолжал побеждать. Раунд за раундом. Игрa за игрой. Всё ещё смеялся. Жил. С этой идиотской, солнечной улыбкой, бесконечной жизнерадостностью и крепкой дружбой с Ки Хуном. А Ведущий медленно терял рассудок.       — Твои дни сочтены, — тихо, ровным голосом произнес Хван Ин Хо. Чон Бэ обернулся, посмотрел на него... и хлопнул по плечу, хохотнув:       — Ну конечно, дружище, у всех есть календарь! И пошел дальше. Ин Хо закричал. Мысленно.

***

      Драться он не собирался. А уж тем более устраивать шоу и кому-то что-то доказывать. Просто так получилось… Пришлось вмешаться, когда этот фиолетововолосый пацан вместе со своим прихвостнем перегнули палку. Совершенно случайно. И теперь, оглядываясь назад, Ин Хо начинал жалеть, что не довёл дело до конца. Что остановился, когда прижал этого щенка к полу. Надо было сделать что-то по-настоящему страшное. Если бы он пролил кровь, если бы показал себя чудовищем, все было бы иначе. Игроки бы восприняли его всерьез. Как угрозу. Но нет. Вместо этого… Его... обожали. Не боялись. Не уважали. Обожали.       — Какой ты у нас добрый! — сиял Сон Ки Хун.       — Благородный! — восхищался Дэ Хо.       — Какой классный! — пищала маленькая Чжун Хи. Ведущему хотелось рвать и метать, но он только кивал с ледяной вежливостью. Потому что все решили, что он... хорошенький. Не опасный. Когда смеется? Хорошенький. Когда радовался, что выигрывают? Хорошенький. Когда не мог запустить волчок и волновался (нарочно, конечно же)? Хорошенький. Хван Ин Хо сходил с ума. Они считали его… милым. И, кажется, мужчине это нравилось.

***

      — Я не могу это принять, — выдавил Ин-хо, стараясь звучать спокойно, хоть и был изрядно ошарашен. Джун Хи упрямо протягивала ему кусок хлеба, и что-то подсказывало, что не уберет руку, пока мужчина не согласится.       — Вчера Вы отдали мне свое молоко, господин, а сегодня Гым Джа настояла, чтобы я взяла ее завтрак. Я не голодная. Честно говоря, Ин Хо даже немного боялся 222-ю. Хлеб был пресный и далеко не первой свежести, но здесь никто не мог позволить себе быть привередой. Каждая крошка еды на вес золота. Но это же... беременная девочка. Маленькая, хрупкая, с круглым животиком… Она заставляла его сердце сжиматься от какого-то глупого, ненужного сожаления. В голове вспыхивали образы прошлого: жена, ее улыбка, тот другой, более светлый мир, в котором он когда-то жил. Напоминание о несбывшемся будущем, о тех бесконечных «а что если…» Что если...  Если бы все сложилось иначе? Если бы игры закончились раньше? Если бы он пришел вовремя? Если бы получил еще один шанс? Шанс… И если бы этот шанс ему выпал, последним, что он бы сделал, стало бы отнимать у беременной девочки кусок еды, который нужен ей и ребёнку, чтобы выжить. А еще... Как-то не вяжется звание страшного Ведущего и Распорядителя Игр с тем фактом, что он съел обед будущей мамы.       — Я не могу взять твою еду... — попробовал снова. — Пожалуйста, — Джун Хи надула губы, даже ножкой топнула для убедительности. Встала поудобнее и приготовилась стоять тут до победного. Ин Хо посмотрел на нее снизу вверх, сидя на своей койке. Ошеломленный. Мужчина видел много ужасов, но никогда не сталкивался с таким... таким...       — Мне будет очень грустно, если Вы откажетесь. Вы же не хотите меня расстраивать, да? О, ну она точно не промах. Ин Хо моргнул. Его разум, отточенный годами манипуляций, попытался осознать факт: он — страшный, опасный человек, Ведущий Игр, — проигрывал в психологической дуэли ребёнку.       — Если ты настаиваешь… Спасибо, Джун Хи, — вздохнул он, понимая, что выхода нет. Та тут же просияла, довольно улыбнулась, но Ин Хо знал — её миссия не будет завершена, пока он не съест. И вот человек, управляющий всей этой бойней, скрипя зубами, жуёт сухой хлеб под внимательным взглядом ребенка. Потому что, видите ли, сопротивление бесполезно. Где-то на полпути между пережевыванием в голове вспыхнуло воспоминание: маленький Джун Хо, который в пять лет отказывался есть, пока старший брат не встал над душой и не последил, чтобы каждая ложка отправилась в рот. Какого черта Джун Хи думает, что… он маленький? Размышления прервал картонный пакет молока, который внезапно возник прямо перед его лицом.       — Ты же не пьешь обычное? — голос звучал слишком радостно. Слишком дружелюбно. Хван Ин Хо очень медленно повернул голову. Пак Чон Бэ смотрел на него так тепло, так по-доброму… Ну просто невыносимо.       — Держи, шоколадное, — все так же радостно предложил он. Мерзкий лучезарный тип. Разумеется, Ин-хо зарычал, как дикий зверь. Но это не помогло. В следующую секунду 390-й просто взял его руку, разжал пальцы и вложил в них молоко. И теперь он держит в одной руке хлеб Джун Хи. В другой — молоко Чон Бэ, а рядом стоит его собственная, нетронутая порция. Потому что, очевидно, он тут самый слабенький, и его надо откармливать, если он хочет выжить в этой смертельной игре.       — Какой хороший мальчик, — улыбнулся 390-й и... взъерошил ему волосы. Ин Хо был настолько ошарашен, что даже не успел откусить тому руку. Никто. Никогда. Не трогал волосы Ведущего.

***

      — Подвинься, — прошипел Хван Ин Хо, он даже не старался быть вежливым. Когда дело касалось Чон Бэ, он давно пересёк грань ненависти.       — О, Ён Иль! — лицо 390-го просияло, стоило ему заметить «друга». Словно встреча с Ин Хо была не равносильна встрече со смертью, а… радостью? Это было… раздражающе. Люди не должны так реагировать на него. Люди должны бояться. Но этот... этот! Сидел, совершенно невозмутимо, рядом с Ки Хуном. На его месте. На. Месте. Хвана Ин Хо.       — Двинься, или я с тебя шкуру спущу.       — Ён Иль, не ругайся, пожалуйста, — вмешался 456-й, дружески похлопав мужчину по плечу. И вот это уже было проблемой. Не в том, что Сон Ки Хун встал на сторону Чон Бэ и защищал его (ладно, это тоже проблема, но сейчас не главная). А в том, что его не воспринимают всерьез. Как будто Ин Хо — не угроза. Как будто он — не опасен. Как будто он — не более чем капризный ребенок.       — Всё нормально, — усмехнулся 390-й, обращаясь не к нему, а к Сон Ки Хуну, будто самого Ин Хо тут нет. — Малышу, наверное, просто грустно. Малыш. МАЛЫШ.       — Не называй меня так! — взвился тот, напоминая скорее разозленного котенка, чем опасного убийцу. И тогда Пак Чон Бэ... Просто взял Ин Хо за руку, усадил между собой и Ки Хуном и радостно приобнял. Без предупреждения. И вот. С одной стороны 390-й. С другой — 456-й. И это, конечно, лучше, чем если бы Ки Хун сидел один рядом с этим типом. Но все равно отвратительно.       — Проваливай, — вновь злобно приказал Ин Хо, взглядом обещая кровавую смерть, будто в ближайшую секунду собирался перерезать мужчине горло.       — Ён Иль, ну будь вежливее, — укоризненно сказал Сон Ки Хун. Нет, нет, нет. Он не просто «не вежливый»! Он опасный! Он жестокий! Он собирался доказать им… ... Но Чон Бэ просто снова потрепал его по голове. И снова Ин Хо был слишком ошарашен, чтобы откусить тому руку.

***

      — Такой маленький и милый.       — Я убью тебя.       — Маленький, да удаленький! Ин Хо сходил с ума. Каждое его зло брошенное слово, каждая угроза — всё это вызывало у Чон Бэ и остальных лишь умиление. Самое ужасное было в том, что они не издевались. Они не подшучивали над ним злорадно. Нет, они всерьёз обожали его. Это ведь ненормально, правда? В его первую игру в 2015-м такого не было. Не нянчили, не пытались приласкать. Но если задуматься (а Ин-хо очень не хотел снова погружаться в воспоминания о той Игре, о том, за что он бился и что потерял), тогда, в 28-м «Кальмаре», его всё же считали слабаком. Не лелеяли, как сейчас, но смотрели и видели мальчишку. Кажется, кто-то даже называл его пацаном. И, как бы это ни раздражало, именно это помогло ему выжить. Все его недооценивали, все думали, что он — беспомощный, «маленький и милый». Они расслабились. Они позволили ему ударить первым. Но теперь… теперь он был не тем игроком. Теперь он был над этой Игрой. Чёрт побери, он — Ведущий. Какая разница, что Чон Бэ с Ки Хуном выше его? Кого это волнует? Хван Ин Хо — опасный человек! Ведущий не может быть маленьким и милым. Этот идиот Пак Чон Бэ ошибается.

***

      — Я внушаю страх?       — …Господин Ведущий? Два Треугольника перед ним неловко переглянулись. Ин Хо ждал. Ждал, что солдаты с быстротой выстрела ляпнут «так точно, капитан!» и дело с концом. Но с каждой секундой — с каждой омерзительно долгой секундой — жар поднимался к щекам. Чёрт. Они не нервничали из-за его вопроса. Солдаты нервничали, потому что не могли соврать, не спалившись. Они сомневаются. Они думают. Если бы Ин Хо был в форме Ведущего, в маске, в этом вопросе не было бы нужды. Но он не был в форме. Только зелёный спортивный костюм с номером 001. И он был ниже своих же подчинённых.       — Так внушаю или нет? — повторил он, почти умоляюще. Треугольники переглянулись снова. И не ответили. А в голове, в черепе, там, где уже закипала ярость, вспыхнула другая мысль. «Они тоже так думают. Они тоже, как этот идиот Чон Бэ, считают меня милым!» А если двое думают так, значит, думают все. Эти гигантские розовые миньоны с коллективным разумом, с одной общей мозговой клеткой — они все видят его не Ведущим, не хищником, а… Хван Ин Хо выдохнул. Глубже. Медленнее.       — Вы… — мужчина не договорил. Нет, это уже не вопрос. Это даже не обвинение. Это просто озарение. — Вы считаете меня маленьким и милым.       — Господин, мы ничего такого…       — Ён Иль! Ин Хо дёрнулся, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Сон Ки Хун пер, как ураган, к нему, к ним, сверкая глазами так, словно собирался кого-то убить. И прежде чем Ведущий успел хоть что-то сказать, 456-й схватил его за запястье и потянул за спину.       — За меня! — рявкнул он, закрывая собой, как щитом. — Что вы собирались сделать с моим Ён Илем, а?! Что. Он. Только что. Сказал. Солдаты замерли. И теперь они выглядели по-настоящему нервными. Из-за Сон Ки Хуна. Они, чёрт возьми, не выглядели так, когда Ин Хо задавал свой вопрос. Не выглядели так перед Ведущим. Но вот перед 456-м — выглядели.       — Чего молчите?! — Ки Хун разошёлся не на шутку. — Почему пристаёте к тем, кто слабее вас?       — Ки Хун, прекрати!       —  Посмотрите на него! Вы вдвое больше! Он же… он же такой маленький! Солдаты молчали. И самое ужасное — не спорили. Никто не сказал: «Что вы, он страшный и грозный». Никто не сказал: «Вы ошибаетесь, игрок 456». НИКТО НЕ СКАЗАЛ, ЧТО СОН КИХУН НЕПРАВ!       — Ведущий! — рявкнул Ки Хун в потолок, в камеру. — Это ты научил своих шавок нападать на того, кто не может дать сдачи?! Хван Ин Хо в отчаянии смотрел на своих охранников. Те даже не пытались возразить.       — Они к тебе приставали? — Ки Хун вдруг развернулся к нему.       — Я сам могу постоять за себя.       — Приставали? Ин Хо стиснул зубы.       — Нет.       — Держитесь от него подальше. — 456-й погрозил кулаком. Два Треугольника торопливо закивали. Быстрее, чем когда Ведущий задавал свои вопросы. Его — его! — подчинённые! Позор. Это был настоящий позор. Сон Ки Хун не выпускал его запястье, пока тащил к койкам. (Хван Ин Хо даже не пытался смотреть в сторону охранников. Не хотел. Они были свидетелями гибели последнего, что оставалось от его достоинства.) Даже там, даже рядом с их группой, даже после того, как со злостью поведал Дэ Хо и Чон Бэ, какие негодяи хотели обидеть его маленького друга, — Ки Хун не выпускал его запястья!       — Всё в порядке?!— Чон Бэ тут же принялся осматривать мужчину со всех сторон. — Никто тебя не ударил?       — Ударь меня сам. Прошу. На это 390-й улыбнулся и еще раз взъерошил его волосы. А Ин Хо… Ин Хо не стал протестовать.

***

      Первый чих застал врасплох. Хван Ин Хо редко болел. В детстве был крепким мальчишкой, а вот младший брат вечно хватал какие-то болячки. Второй чих заставил нахмуриться. Мужчина мог по пальцам одной руки пересчитать случаи, когда заболевал во взрослом возрасте. Всегда следил за здоровьем, держал себя в форме. А уж на должности Ведущего и подавно — тут любая слабость могла стать смертельной. Но последние дни вымотали до предела. Постоянное напряжение, недосып, внутренняя готовность ко всему. Да, его нельзя было убить. Но это не означало, что кто-то не попытается. Хотя большинство игроков, мягко говоря, души в нём не чаяли, расслабляться не стоило. Третий чих вызвал не только новую волну беспокойства, но и внимание.       — Ён Иль? — Ки Хун тут же оказался рядом.       — Всё в порядке, — буркнул Ин Хо. Но, конечно же, прежде чем он успел моргнуть, ко лбу уже прижалась чужая ладонь.       — Да ты горишь! — голос Чон Бэ звучал настолько обеспокоено, что это почти смешило. Почти. Последний раз кто-то говорил ему это таким тоном... Господи. Кажется, Ин Хо тогда было пятнадцать, и это была мачеха.       — Нормально всё.       — Врёшь. — В его руки тут же сунули бутылку воды. — На, выпей. Тебе нужнее. Ин Хо посмотрел на бутылку. Здесь, в Игре, вода — ценный ресурс. Как и еда.       — Это поможет, — 390-й смотрел серьёзно. Ведущий очень хотел отказаться. Не потому, что переживал за Чон Бэ, а потому что ненавидел выглядеть слабым. Но, чёрт возьми, горло пересохло.       — …Спасибо, — пробормотал он и сделал пару глотков.

***

      Сон Ки Хун сидел у его постели. Проснувшись в третий, четвёртый, пятый раз, Ин Хо неизменно находил 456-го рядом. Как что-то вечное, надёжное, доброе до невыносимости. Как можно быть таким? Глупым, упрямым. Совершенно не подозревающим, почему именно Ён Иль — единственный, кому без проблем достали обезболивающее. Дурак. Сон Ки Хун. Всегда верящий в лучшее. Всегда такой… Ин Хо не хотел этого признавать, но что-то в этой наивности, в этой упёртой человечности… цепляло. Он всю жизнь гнал от себя такие качества, а теперь невольно тянулся к ним.       — Ки Хун, — тихо позвал он, чуть приоткрыв глаза. Тот тут же улыбнулся. Мягко, тепло.       — Я здесь, Ён Иль. Это Ин Хо, хотелось сказать. Как бы было прекрасно услышать настоящее имя из этих губ. Но Ведущий сжал зубы. Не время. Не место.       — Спи, — прошептал Ки Хун, его голос – как колыбельная. — Я буду рядом. Защищу. И Хван Ин Хо не сдержал тихого, почти детского звука. А когда чужие пальцы прошлись по его волосам… Господи, как же это приятно. Даже Чон Бэ не так уж раздражал, когда трепал его за волосы. Если выкинуть личность Ведущего из головы хотя бы на минуту и просто позволить себе почувствовать тепло. Жаль, что всем им недолго осталось. Или нет? Может, не всем. Сон Ки Хуна можно оставить в живых. И, может, 390-го. И маленькую Чжун Хи с её малышом. И Дэ Хо. Хороший парень. И Хён Джу. Добрая, сильная душа. И… как его звали? Кён Сок. Да, его тоже. И ту женщину с сыном. Почему бы и нет? Почему бы впервые в жизни не сделать что-то хорошее? Он ведь мог их спасти. Богачи — идиоты. Подтасовать смерти игроков — не так уж сложно. ВИПы даже не заметят. Они ставят только на тех, кто выделяется. Остальных не запоминают. Они никто. Пешки. Лошади. Ведущий раньше не помогал игрокам. Но ради этих… ради тех, кого он, наверное, мог назвать друзьями… Он бы постарался. И ведь Ки Хун был прав. Не все люди — жадные сволочи. 456-й это доказал. Пак Чон Бэ доказал. Чжун Хи, Дэ Хо, Гым Джа, Ён Сик, Хён Джу, Кён-сок… доказали. Хван Ин Хо тихо вздохнул.       — О чём думаешь? — тихо спросил Ки Хун, всё так же перебирая его волосы.       — Ни о чём, — голос звучал хрипло, но он не соврал. Не совсем. — Просто думаю, что неплохо бы выпить с тобой, когда всё это закончится.        456-ой улыбнулся так, что внутри что-то сжалось и потеплело.       — Было бы здорово, — он поправил одеяло. Хван Ин Хо глядел на Ки Хуна снизу вверх, как на бога. Да. Было бы здорово.