Лунный путь без надежды.

***

Дорога была длинной, но в то же время быстрой. Либринович изо всех ног тащилась в сторону страшного, белого здания. На вид оно было достаточно приятным, но название «городская больница номер 17» говорило само за себя. Забежав во внутрь, она начала оглядываться по сторонам и взглядом искать стойку регистрации. Там сидела благополучная женщина в возрасте, явно не желающая помогать остальным. На вопросы о том, где сейчас находится пациент под именем Александра Спринг, ей отвечали об обеденном перерыве. — Вы не понимаете! Мне очень нужно её увидеть, где бы она не была. — Какая нетерпеливая пошла молодёжь, рядом с травмпунктом она, четвёртый этаж. Краткой информации было более чем вдоволь. Лифт чертовски медленно ехал, а вокруг воняло спиртом и прочими медицинскими препаратами. Хотелось пропасть и забыть об услышанном, но вот двери распахнулись. Синеглазка и вправду сидела на стуле неподалёку от кабинета травматолога. С одной стороны, тут нечему удивляться. Особенно, если учитывать их знакомство. С другой - очень уж хочется узнать о произошедшем. Да и Асия до кучи переживала, хотя ничего страшного не произошло. — Ты дурочка? Я вся на нервах, а она сидит улыбается, — за этими словами подоспели крепкие объятия. — Сильно не сжимай, я не уверена в целости своих рёбер, — мигом ответила синеволосая. — Я надеюсь, что ты шутишь. Что случилось вообще, как ты сюда попала? А потом долгая история вплоть до момента вызова врача. Обычный нудный диалог со школьным приятелем, пара ласковых и удар по носу. Кто начал первым? Непонятно. Виден был лишь итог этого разбоя. После небольшого обследования выяснилось, что спину просто хорошенько потянули, переломов вроде как нет, но ушибов куча. Страннее всего выглядел синяк на шее. Ну вы понимаете о чем я. Пока подруга была на осмотре, Анастасия нашла в себе силы залезть в телефон и ответить друзьям. Она почти ничего не разъяснила. Сказала только, что в больнице вместе с Сашей. Остальные перепугались не меньше сбежавшей с уроков ученицы. Новость о травмах была не самой классной и впечатляющей, пускай они и не знакомы с Сашей. Каждый, кроме Софьи, давненько знают Либру. И она не из тех, кто побежит спасать своего друга при первом звонке. Для начала она предпочтёт убедиться во всей серьёзности ситуации и оценит обстановку, лишь потом рванёт (но чтоб с уроков - это главная редкость из всевозможных редкостей). Все чувствовали связь между этими двумя. После уроков компания приняла решение забежать к Асии, у которой девушки остановились, и поддержать Спринг. Александра расположилась на кровати в спальне, залечивая раны. А Либринович крутилась на кухне и варила рис. Впрочем, другой еды у неё в доме не было. Когда группа друзей прошла во внутрь помещения, Вика сразу же обеспокоено начала расспрашивать рыжеволосую обо всём, будто это она пострадала, а не незнакомка. Куда больше их предвкушал полилог, должный стать началом общения с новичком. Через полчаса все уже сидели в гостиной и пили чай. Саша увлеченно рассказывала о себе, видя заинтересованность в других. — ...я музыкой занимаюсь, кстати, на электрогитаре играю. Ни у кого собой случаем нет? Я могла бы показать, — все уж было хотели отрицательно покачать головами, но Либринович остереглась. — Подождите здесь немного, я скоро вернусь. К слову, вернулась она с ярко-красным музыкальным инструментом в руках. Он был весь в пыли, неприятный слой говорил о долгом неиспользовании. Саша стала уверенно перебирать струны пальцами, немного кривясь от боли в разбитых костяшках. Остальные наслаждались складкой мелодией, пока Вика не приостановила «концерт». — А никто не хочет поинтересоваться откуда у нашей Асии электрогитара? — Ну, я играла раньше, ещё до знакомства с вами, сейчас уже аккордов не помню, — поспешила она ответить, но Саша её перебила. — Да помнишь ты всё! Истинный гитарист только названия забывает, а вся память и навыки игры в руках. Синеволосая передала средство выражения музыки и поставила руки Либринович на струны, начиная проигрывать аккорды вместе с ней. Их руки соприкасались, это был неведомой силы момент. Для всех он казался обычным, одна лишь Трокмортон заподозрила здесь что-то неладное, смотря на шокированного Актёрского. Она даже предположила, что он может быть влюблён в лучшую подругу, но мигом откинула эти мысли. Не таким она его знала. Через пару минут Анастасия уже без чей-либо помощи играла одну из заученных мелодий. Раннее она сопровождала ноты текстом, но сейчас постеснялась петь на глазах у других. — Вот видишь, всё ты помнишь, тебе нужно больше уверенности в словах и действиях. Посмотри на меня, я без всяких усилий дерусь с другими, и это не мешает моим музыкальным занятиям наедине с собой. Чувствуй ритм, ибо без чувств мы никто, — слова не были родом поддержки, скорее призывом к новому началу.

***

Подойдя к своему шкафу с одеждой и подставив к нему табурет, Либра заглянула на самую верхнюю полку. Там лежал крайне красивый интрумент, давно ею заброшенный. А ещё пара коробок. Одна из них злосчастно упала на пол, но никто из гостиной этого не услышал, все были заняты предположениями об уходе девушки. Содержимое «ящика» выпало. Это был самый настоящий склад печатных фотографий. Гитару она достала, а забыть о выпавшем и просто сложить его обратно - не смогла. Рыжеволосая села на пол и склонившись, начала разглядывать каждую картину, представляя в голове моменты связанные с ними. Сколько бы приятных историй и ситуаций она не вспомнила, на их замену обязательно приходили ужасающие последствия. Эти кошмары были главным ужасом. Пришлось насильно заставить себя прибраться, чтобы не задерживать гостей и не разрыдаться на ровном месте. Девушка приметила взгляд Трокмортон, когда Саша учила её играть. Либринович в действительности чувствовала себя неловко от такой близости, но напрямую этого, конечно же, не показывала. Асия старалась сделать отпечаток у себя в голове, чтобы вспоминая о прошлом, на ум приходили лишь воспоминания о настоящем.  А ведь это настоящее куда лучше того прошлого. Не было тогда ярких цветов, но были оттенки табачного запаха и горечи от алкоголя. Были и красные глаза с длинными природными стрелками и опухшими синяками, совсем не украшающими её лицо. Может та «Аська» и была по-настоящему счастлива, но она явно не знала, что её ждёт впереди. Даже представить не могла столь тяжёлые последствия. И то, что сейчас постепенно налаживается, уже не казалось живым и для Либринович Анастасии Алексеевны.