Утро.

Первые лучи солнца пробрались сквозь неплотно закрытые шторы, прорезая комнату мягкими бликами. Кира уже проснулась, но не спешила вставать. Она лежала на спине, глаза полуприкрыты, взгляд рассеян. В правой руке — сигарета, нетронутая, просто привычно зажатая между пальцами. В левой — тонкие пальцы Ви, чуть тёплые после сна. Ви дышала размеренно, спокойно, её грудь мягко поднималась и опускалась. Она прижималась к Кире боком, как всегда, просунув ногу между её ног, будто невольно пытаясь занять как можно больше её пространства. Кира не убирала руки, не отстранялась. Наоборот — сжимала её пальцы чуть сильнее, будто напоминая, что здесь, рядом, что никуда не денется. — Ты не спишь? — Голос Ви был сонным, хрипловатым. Она даже не открыла глаза, просто чуть глубже уткнулась носом в её плечо. Кира улыбнулась. — Сплю. — Врёшь. — Ви сжала её пальцы в ответ, едва заметно. — А ты всегда знаешь, когда я вру? — Конечно, Кирь. Ви подтянулась ближе, губами коснулась её плеча. Тепло, лениво, будто без усилий. — Почему не спишь? — спросила она тише. Кира убрала сигарету, положила руку Ви себе на живот, накрыла её своей. — Просто думаю. — О чём? Кира скользнула пальцами по её запястью, медленно, вдумчиво. — О тебе. Ви улыбнулась. Не самодовольно — мягко, с той беззаботностью, которая всегда её отличала. — Думаешь, как сильно меня любишь? Кира фыркнула, но не ответила. Просто подтянула её руку выше, ближе к своему сердцу. Ви подняла голову, зелёные глаза всё ещё немного затуманены сном, но в них уже привычная искорка. — Так сильно, да? Кира только наклонилась и, прежде чем ответить, поцеловала её. Тихо, неторопливо, не требуя ничего, просто позволяя себе быть в этом моменте. Ви ответила сразу, пальцы на её животе сжались, впиваясь в кожу, но не грубо — будто боялась, что Кира вдруг исчезнет. Кира отстранилась первой, её губы всё ещё были близко, дыхание горячее, тихое. — Если бы ты не знала, не спрашивала бы. Ви тихо рассмеялась, накрыла её губы своими ещё раз — коротко, но чувственно. — Я люблю, когда ты не говоришь о любви, а показываешь её. Кира провела пальцами по её затылку, чуть погружая их в мягкие тёмные волосы. — Я знаю. Ви улыбнулась, ткнулась лбом в её шею. — Тогда покажи мне ещё. Кира накрыла Ви собой, но не спешила, не торопилась. Она просто смотрела на неё, изучающе, будто в первый раз. Ви смотрела в ответ — зелёные глаза светились лёгкой ленью, любопытством, ожиданием. Кира провела пальцами по её ключице, чуть надавила подушечками, чувствуя тепло кожи. Ви не шелохнулась, только чуть глубже вдохнула. — Кирь… — голос Ви был низким, бархатистым. Кира склонилась ниже, её губы скользнули по линии шеи, мягко, едва касаясь. Ви прикрыла глаза. — М? — Ты дразнишь меня? Кира усмехнулась, вдохнула аромат её кожи, тёплой, чуть солоноватой после сна. — Разве? Ви приоткрыла глаза, схватила её за запястье, притянула ближе. — Да. Кира не сопротивлялась. Она только чуть сместила вес, позволяя их телам сомкнуться плотнее. Ви чувствовала её — мягкость и силу, её тепло, её дыхание на своей щеке. Кира провела губами по её подбородку, потом ниже, к шее, а затем — к ключице, оставляя лёгкие, почти невесомые поцелуи. Ви выдохнула, медленно, будто растворяясь в этом ощущении. — Ты всегда так делаешь. — Голос Ви чуть осип, пальцы впились в её спину. — Как? — Медленно. Будто смакуешь каждое прикосновение. Кира подняла голову, её губы уже горели от поцелуев, глаза были тёмными, тёплыми. — Разве это плохо? Ви улыбнулась, провела пальцами по её пояснице, медленно, лениво. — Нет. Это сводит меня с ума. Кира только наклонилась снова, её губы вернулись к её шее, но теперь поцелуи стали глубже, настойчивее. Ви чуть выгнула спину, подставляя себя, позволяя Кире забирать столько, сколько она захочет. И Кира забирала. Её губы оставляли следы на теле Ви, её пальцы изучали каждый изгиб, каждые движения, каждый выдох. Ви отвечала ей так же — жадно, страстно, будто каждая клеточка её тела знала: это единственное прикосновение, которое имеет значение. Ви выгибалась навстречу, Кира удерживала её, их дыхания смешивались, сердца стучали в такт. — Кирь… — Голос Ви был хриплым, её пальцы скользили по спине Киры, оставляя невидимые линии. Кира только сильнее прижалась к ней, впиваясь губами в её шею, сжимая её пальцы в своих. Никаких слов. Только движения. Только ощущения. Только то, что останется в коже. Комната пахла теплом. Их дыхание, их кожа, их тишина — всё сплелось в мягкий, едва уловимый аромат, который они бы узнали среди тысячи других. Ви лежала на боку, лицом к Кире, её пальцы лениво скользили по ключице любимой, по шее, по плечу. Её движения были расслабленными, небрежными, но в них читалось что-то большее — тихая нежность, которая никуда не спешит. Кира лежала на спине, голова чуть запрокинута, глаза полуприкрыты. Она чувствовала каждое касание, но не двигалась, только позволяя Ви делать, что ей хочется. — Мне нравится твоя кожа, — вдруг сказала Ви, её голос был низким, обволакивающим. Кира чуть улыбнулась, не открывая глаз. — Замечательно. А то пришлось бы её сменить. Ви тихо засмеялась, её пальцы скользнули ниже, очерчивая линии рёбер, затем мягко погладили живот. — Я серьёзно, Кирь. — Она подалась ближе, её губы коснулись плеча Киры. — Мне нравится, как она реагирует на меня. Кира выдохнула, в её груди разлилось что-то тёплое, медленное. Она не была женщиной, которая легко говорит о чувствах, но Ви умела извлекать их наружу, не требуя, не вынуждая — просто создавая пространство, где Кира могла быть собой. — Она твоя, — тихо сказала Кира, наконец открывая глаза. Ви подняла взгляд, её зелёные глаза потемнели, в уголках губ заиграла улыбка. — Значит, мне повезло. Кира развернулась на бок, теперь они оказались лицом к лицу, и Ви невольно задержала дыхание. Её пальцы замерли на талии Киры, когда та провела ладонью по её щеке, затем чуть ниже — по линии подбородка, по шее. — Ты и так это знаешь, — сказала Кира. Ви улыбнулась шире. — Да. Но мне нравится слышать это. Кира наклонилась, её губы скользнули по губам Ви, медленно, с нажимом, будто она не целовала её минуту назад. Ви ответила сразу, её пальцы сомкнулись на затылке Киры, прижимая её ближе. Поцелуй был тёплым, ленивым, без суеты. Это был поцелуй двоих людей, которые никуда не спешат, потому что у них есть всё время мира, чтобы быть рядом. Когда Кира отстранилась, Ви не открыла глаз сразу, просто выдохнула, касаясь её губами уголка её губ. Она улыбнулась и снова прижалась губами к её коже — не страстно, не требовательно. Просто так, потому что могла. Потому что знала, что Кира всегда рядом. Время вяло текло сквозь полуоткрытые шторы. Где-то за окном гудел город, но здесь, в их пространстве, оно теряло значение. Ви повела пальцами по коже Киры — от ключицы вниз, по линии груди, скользнула по её животу, чуть сжимая мягкую кожу подушечками пальцев. Кира не шевелилась, но Ви чувствовала, как в ответ напрягаются мышцы под её ладонью. — Ты никогда не спешишь вставать по утрам, — задумчиво сказала Ви, скользя губами по её плечу. Кира чуть улыбнулась, взгляд её был спокойным, лениво-рассеянным. — А зачем? Ви прищурилась, пальцем провела по её губам, будто изучая их заново. — Раньше ты уходила рано. Кира не ответила сразу. Она взяла её ладонь, провела пальцем по внутренней стороне запястья, легко, небрежно. — Ты хотела, чтобы я оставалась. — Да, — Ви не отводила взгляда. — Я остаюсь. И в этих словах было больше смысла, чем в сотнях признаний. Ви улыбнулась, её рука скользнула ниже, очерчивая изгиб её талии, бедра, чуть сжимая кожу, будто проверяя — Кира здесь, рядом, настоящая. Тишина между ними не была неловкой. Она была наполненной, насыщенной. В ней жили все их взгляды, прикосновения, дыхание. Ви чуть нахмурилась, будто что-то обдумывая, затем наклонилась и поцеловала её. Тихо, медленно, но в этом поцелуе было что-то другое — что-то большее. Когда она отстранилась, её губы дрогнули, будто она колебалась, но потом она всё же сказала: — Я люблю тебя, Кирь. Кира не отпрянула, не удивилась. Она смотрела на Ви так, будто знала, что это произойдёт. Будто ждала. Она провела пальцами по её щеке, запоминая каждую черту. Затем медленно наклонилась и коснулась её губ. — Я тоже люблю тебя, Ви. Никакой суеты. Никаких пафосных моментов. Просто они. И это было нерушимо.