Золотые клетки

В шатре королевы было тепло и спокойно. Ветер за стенами рвал полотнища, пламя факелов плясало, наполняя полог золотистыми отсветами, но внутри царил покой. Лисса сидела на мягких подушках у ног своей сестры, чувствуя, как её собственное тело расслабляется в этом островке уюта среди ночного веселья. Королева Алисента неторопливо плела тонкую нить, готовя новое рукоделие. Её руки двигались плавно, точно, не теряя ни единой петли. — Я всё ещё готовлю твоё приданое… — Алисента кивнула на свои колени, где трепетала ткань. — Башни… — Лисса осторожно расправила полотно, рассматривая причудливый узор, вышитый сестрой. — Спасибо. — Наш герб, чтобы напоминал тебе о детстве в Староместе. Благословенная вуаль для свадебного дня уже соткана, а лорд Джейсон Ланнистер поделился, что подарит Тиланду меч с золотым эфесом. Дыхание королевы на секунду сбилось от восторга, тонкие пальцы ловко спрядали следующую нить. — Ланниспорт будет гудеть ещё долгое время после вашего обручения… — Её лицо окрасила нежная, добрая улыбка, какую Лисса не видела уже очень давно — с самого детства. — Пусть Матерь дарует этому браку счастье, — горячо зашептала она, напоминая их старую септу. Эйгон растянулся на ковре перед ними, удерживая в одной руке кубок, а в другой — нож с куском жареного мяса, из которого сочился сок. — Мда… точно дарует, — прыснул он. — Не ожидал, что ты, тётушка, окажешься столь… страстной невестой, — усмехнулся мальчишка, присасываясь к вину. — Ланнистеры, должно быть, в восторге. Лисса подняла на него взгляд, не зная, что ответить, но Алисента осадила сына прежде, чем тот успел сказать что-то ещё: — Она поступает правильно, Эйгон! — строго заметила королева, вскинув подбородок. — Лисса — благородная леди. Она служит своей семье и знает своё место. Это то, чему и ты должен научиться, прежде чем возьмёшь в жёны Хелейну. Эйгон только закатил глаза и вновь поднёс кубок к губам. — Конечно, матушка. Как скажешь, матушка. Эймонд, который до этого молчал, сидя рядом с тёткой на ковре, провёл пальцем по своей чаше, невольно улыбаясь. Здесь он мог позволить себе быть без повязки на глазу, но Алисента всё ещё кривилась, глядя на его уродство, и он предпочитал оставаться с ней, пряча свежую рану. Королева перевела взгляд на Лиссу и смягчилась. — Гвейн гордился бы тобой, сестра, — тихо сказала она, протянув руку Лиссе. Тоска кольнула Гвейлис в грудь. Гвейн. Он почти не писал ей — только отцу и, реже, Алисенте. Вороны не надрывались от его посланий, да и все слова были сухими, чужими… правильными. Но как же Лисса скучала по нему… — А что хотел принц Деймон? — отвлекла её Алисента, разглядывая сестру из-за вытянутых нитей. Лисса моргнула, спеша скрыть свои эмоции, и ответила: — Деймон?… Он… он хотел поздравить нас с Тиландом. — Поздравить? — недоверчиво переспросил Эймонд, оживившись, склонив пепельную голову на бок. — И только? — протянул он, глядя на неё своим единственным глазом. Девушка не ответила. Эймонд чуть подался вперёд, словно изучая её: — Ты видела его в бою? — вдруг спросил он. Лисса моргнула. — Кого? — Деймона. Алисента напряглась, но промолчала. — Видела, — осторожно ответила Лисса. — На… турнирах… Эймонд кивнул, продолжая играть с краем кубка. Этот взгляд… этот тайный восторг… Мальчишка видел Деймона таким же героем легенд, как некогда сама Лисса. Опасная дорожка, скользкая. — Он ведь не такой кретин, каким был Стронг, правда? — медленно проговорил он, не глядя ни на неё, ни на мать. — Он думает наперёд. Бьётся с холодной головой, а не только с яростью. — К чему ты ведёшь? — сухо спросила Алисента. — Просто… размышляю, матушка, — пожал плечами Эймонд. Лисса внимательно посмотрела на племянника. Он закусил щёку. Раньше она обманывалась сама, а теперь эта зараза передалась и ему… Не раздумывая, она протянула руку и приобняла его за плечи, нежно сжав, будто пыталась уберечь. Он вздрогнул, словно прикосновение было ему неприятно. Не привыкший к ласке, чуть подался вперёд, выскользнув из её руки, не глядя. И только тогда произнёс: — Если он такой, то почему хочет отдать трон Рейнире? Разве не понимает, на поводу у чего она идёт… Она уже подставилась, породила бастардов… — Она — шлюха… — Эйгон! — Что?! Разве нет? Эймонд вздохнул, не обращая внимания на перепалку матери и старшего брата. И всё же нехотя принял ласку от тётки, поджал тонкие, грустные губы, откидываясь на тёплое плечо: — Кажется, что Деймон хочет править сам… Лисса прислонилась к мальчишеской голове виском, печально улыбнувшись в ответ. — Да, — тихо согласилась она. — Хочет. Потому что понимала — Эймонд был прав. Деймон не служил никому, кроме своей собственной воли. И держал всех в своих руках. Даже её.

***

Лисса шла к конюшням медленно, нарочито неторопливо, позволяя себе насладиться этим моментом. Она знала, что Деймон ждёт, что его нетерпение растёт — и это давало ей чувство власти. Сегодня она заставила его смотреть, наблюдать за ней и Тиландом, мучить себя образами того, как она нежится в чужих руках. И вот теперь он призвал её. Предсказуемый, жадный ублюдок. Внутри пахло сеном и лошадьми, запахи охоты и пира ещё витали в воздухе. Свет факела колебался на каменных стенах, отбрасывая рваные тени. Деймон стоял, прислонившись плечом к деревянной балке, скрестив руки на груди. В полутьме конюшни он выглядел расслабленным, но Лисса знала, что это ложь. Она видела, как подрагивают его пальцы, сжимаются в кулаки, как в жёлтом свете фонаря его губы дёргаются в усмешке, за которой скрывается злость. — Ты так хорошо играла сегодня. — Голос его был низким, но она не пропустила скрытого в нём напряжения. — Такая влюблённая, такая покорная. А теперь ты здесь… — Он изобразил сопереживание. — Я пришла, потому что ты прислал за мной, — Лисса остановилась у входа, чуть вскинув подбородок. — Что ты хотел, Деймон? Он не ответил сразу — лишь смотрел, изучал. Затем шагнул ближе. Его взгляд скользнул по её лицу и ниже. Но Лисса больше не боялась его. — Ты можешь сколько угодно держаться за Ланнистера, — тихо произнёс он, ласково проводя пальцами по её запястью, изучая тонкие венки на внутренней стороне. — Можешь притворяться, что тебе это нравится. Но и ты, и я знаем, что твоё тело врёт ещё хуже, чем твои уста. Нервозность взвилась в воздухе, как натянутая пружина. — Лживая манипуляторша. Глупая маленькая девочка, которая думает, что может меня переиграть… Ладонь легла на талию, и Лисса сжала зубы, стараясь не показать, как учащённо бьётся сердце. — Я поступаю так, как должна. Разве ты не был первым, кто осудил меня за сомнения? — Её голос звучал холодно, но в нём сквозил тягучий, как густое масло, гнев — чуть больше огня, и всё взлетит на воздух. — Ты сам сказал, что я хочу быть рядом с братом… Ты упрекал меня в этом… И всё же теперь злишься, что я делаю шаг прочь? Его губы дрогнули в жестоком веселье. — Я упрекал тебя, потому что ты слабая, Лисса. Потому что ты ищешь себе спасителя. Ты бежишь от одного мужчины к другому, лишь бы не принимать решений — как кошка, которой безразлично, кто будет её гладить, лишь бы кто-то… Пальцы Деймона скользнули выше, по её плечу, едва касаясь кожи, горячее дыхание обожгло ухо. — Ланнистер? Он даже не знает, что с тобой делать. А ты — ты разыгрываешь свою маленькую месть. Его слова, как всегда, били в цель, и она ненавидела его за это. — Ты почти выдал меня сегодня за столом — меня и Гвейна! — Никто бы не понял, — он пожал плечами. — Кроме тебя. — Да ты… ты… ты сам такой! — бросила она, теряя самообладание и повышая голос. Пусть её услышат! Плевать! — Ты всегда был таким, Деймон! Всю жизнь ты бегал за своим братом, а теперь стоишь за спиной его дочери… Ты… и ты говоришь мне, что я ищу покровителя?! А что делаешь сам? Прячешься под юбками Рейниры и оправдываешь это преданностью!? Его лицо исказилось в тени. — Осторожнее, Лисса. Она задохнулась. На что он пойдёт? Убьёт её прямо здесь? Лишится маленького удовольствия властвовать над кем-то? — А если нет? — прошипела она, жёлтые глаза — всё равно что змеиные. — Что ты сделаешь? Преподашь мне ещё один урок? Попытаешься доказать, что я принадлежу тебе? Деймон молчал. Только его дыхание стало тяжелее. Лисса усмехнулась, подходя ближе. — Ты можешь лгать себе сколько угодно. Можешь твердить, что это я бегаю за тобой, за Тиландом, за… — она немного задохнулась, родное имя не сорвалось с её губ. — Но мы оба знаем правду. Это ты бежишь за мной, принц. Он резко схватил её за затылок, притянул к себе — их губы сошлись в поцелуе, полном ярости. Лисса попыталась оттолкнуть его, но руки ослабли, сердце билось слишком сильно, а тело помнило его прикосновения лучше, чем разум. Поцелуй превратился в иступлённую, жадную битву. Удерживая её на руках, пока она лихорадочно царапала его плечи, Деймон торопливо пересёк конюшню. Они врезались в массивную деревянную поверхность, где обычно раскладывают сбрую и сёдла. Пахло сеном, тёплым деревом, лошадьми. Тускло светила луна. — Деймон… — попыталась остановить Лисса, когда он со свистом выдёрнул из петель корсажную ленту. Дышать стало легче. — Деймон… нас могут увидеть… — Могут… — безжалостно согласился он, нетерпеливо задирая юбку. Далёкие отзвуки утихающей пирушки, чужие песни, ржание жеребцов, перестукивание копыт — её сердце заглушило всё на свете, так громко оно клокотало в груди, как пришпоренное. Всей её плотью завладела прихоть — горячая, словно расплавленное золото. Она взывала, требовала, чтобы он взял её сейчас же, в этот самый миг, разбиваясь пульсацией внизу живота, как сорвавшееся с привязи солнце. Лисса безумно хотела почувствовать его именно там — до ломоты в костях, до истерического буйства. Деймон целовал её остро и глубоко, скользил жаром губ по телу Лиссы вниз — по припухшим от его же укусов соскам, по впалому животу, по торчащим костяшкам бёдер… ниже, ниже. — Деймон…— Она изогнулась, когда он горячо поцеловал её там, удерживая поперёк живота загорелыми руками. Мучительное удовольствие опрокинуло её на спину, так что острые лопатки заёрзали по шершавому дереву, бёдра двигались выше и выше, впечатываясь в его рот. Она вскрикнула от нестерпимого наслаждения, и Таргариен медленно оторвался от её тела. Навис над ней — огромный, словно высеченный из камня, как бог, как дракон на тех страшных барельефах из залов Красного замка, — зажимая искусанные губы широкой ладонью. Он терзал её ещё какое-то время пальцами, проникая глубже и глубже, прожигая невменяемым, хмельным взглядом — может, миг, а может, целую зиму, — пока силы совсем не покинули Лиссу. Она обмякла, теряясь в происходящем, но Деймон не дал ей никакой передышки, замирая между разведённых ног. Взгляд, что бесстыдно изучал её, стал почти бешеным, страшным. Он рывком развязал узел брюк, а через мгновение навалился сверху, почти полностью скрывая девушку под собой. Запах дыма смешался со сладким маслом. Пепельные волосы спутались с медными. Пальцы их вдруг сцепились, будто сплавились, вросли друг в друга. Белая кожа горела розовыми отметинами под его руками… И он окончательно сорвался. Ей стало больно, когда он вошёл в неё на всю длину. Дышать было тяжело, она забилась под ним, чувствуя собственную дрожь, проглатывая стоны, но Деймон словно этого не замечал. Он неистово бился в ней, судорожно выдыхал и отчаянно стонал в её шею, плечи, грудь. Пот скатывался по его спине и рукам красивыми, сверкающими бисеринками, обрамляя рельеф. — Больно… больно! — захныкала Лисса, метаясь под его телом. Деймон оскалился, сведя брови, и буквально заставил себя замедлиться, предоставив ей время привыкнуть. — Сейчас… — Он шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы. — ...тише-тише… расслабься, Лис-са… Лисса запоздало послушалась, хотя мысли её были где-то далеко. Окаменевшие мышцы вдруг стали мягкими; мгновение спустя ей и правда стало заметно легче. Агония разлилась по венам, смешиваясь с накапливающимся напряжением — во что-то тягучее и приятное, что всё же заставило её двинуть бёдрами ему навстречу. Он понял её сразу. Движения усилились, наращивая темп, пока их тела не заработали как единый, слаженный механизм. Лисса бессовестно застонала, выгибаясь дугой. Сладость смешалась с кровью, мёд слипся с горечью. — Посмотри… — Тяжёлая рука ухватила её за подбородок, удерживая на месте, заставляя заглянуть в тёмно-фиолетовый омут. — Посмотри… — сквозь частое дыхание прорывался звериный рык. — Что ты сделала со мной, девочка… Узел завязался внизу её живота, разрываясь огненным светом внутри. Удовольствие конвульсиями пронеслось по телу Лиссы, вскидывая его, а затем прибивая её к дереву — слабую, мягкую, шелковую. Несколько резких, необузданных толчков — и Деймон кончил, издав нечеловеческое рычание. Лисса напряглась, ощутив, как разливается тепло внутри, но тут же позабыла об этом. Сейчас это показалось ей неважным. Сейчас вообще ничего не было важно. Таргариен расслабился и опустился на неё, прижимая к столу, всё ещё задыхаясь и едва ощутимо содрогаясь. В этой клетке она оказалась добровольно.

***

Лисса лежала, глядя в темноту, ощущая на языке привкус Деймона — вина, дыма, его самого. Её тело было расслаблено, будто после долгой скачки, но внутри что-то неприятно сжималось. Деймон сел рядом, вытянув ноги и скрестив руки на груди. В неверном свете фонаря его серебристые волосы казались почти белыми. — Тебе холодно, пташка? — голос был низким, чуть хриплым. Она качнула головой, но всё же сильнее запахнулась в плащ. — Ты уходишь? — спросила Лисса, не глядя на него. — А ты хочешь, чтобы я остался? Она не ответила сразу. Да, хотела. Хотела, чтобы эта ночь длилась дольше, но знала, что рассвет принесёт с собой реальность: скорую свадьбу, скорое рождение его первого сына, их обязательства. — Нет, — тихо сказала она. Деймон усмехнулся, провёл пальцами по её тонкой коже, едва касаясь. — Ты когда-нибудь научишься говорить правду? — прошептал он. — Или хотя бы врать? Лисса прикрыла глаза, задерживая дыхание, словно надеясь запомнить этот момент — его прикосновение, его запах. — Хотела бы я родиться кем-то другим, — призналась она. Деймон хмыкнул. — О, не сомневаюсь. Мечтала родиться в другой семье? Чтобы заполучить червёнка Хайтауэра? Лисса взглянула на него в упор. — Нет. Просто свободной. Тебе не понять. Деймон на секунду замер, затем медленно провёл костяшками пальцев по её щеке. — Не злись, львица. — Лисса не улыбнулась, и он вздохнул. — Свобода — это иллюзия. Мы все в клетках. Одни просто покрепче заперты, чем другие. Лисса усмехнулась, её губы дрогнули. — И что же? Ты хочешь сказать, что твоя клетка тебе нравится? Деймон не ответил. В его взгляде промелькнуло что-то, что Лисса не могла разобрать. — Тиланд — неплохой вариант, — неожиданно сказал он. Лисса опустила глаза. — Да. — Ты будешь счастлива с ним? Она пожала плечами. — Не знаю. А ты счастлив с Рейнирой? Деймон усмехнулся, но в его улыбке не было ни насмешки, ни веселья. — Счастье — ещё одна иллюзия, девочка. Лисса кивнула, закусила губу, а затем потянулась и осторожно положила голову ему на плечо. Он не отстранился. Некоторое время они сидели в тишине, слушая ночные звуки лагеря, дыхание лошадей в стойлах. — Я запомню эту ночь, — вдруг сказала Лисса. Деймон склонил голову, мягко коснулся губами её волос. — Я тоже.