Перо.

Дин Винчестер сидел на капоте импалы, его ботинки болтались над асфальтом, руки глубоко засунуты в карманы куртки. Ночь была такой же тихой, как могила Кастиля, которую они соорудили с Сэмом — или того хуже. Звёзды мерцали безжалостно, словно память о крыльях ангела, рассеченных на тысячу искр. Дин отвернулся от неба, но зрачки всё равно цеплялись за созвездия — те самые, что Кастиль называл «якорями Бога».  — Чёрт возьми… — прошептал он в пустоту.  Голос прозвучал слишком громко, и Дин стиснул зубы. Не тоска. Это просто… хрен знает что. Усталость? Нет, он привык к этому. Но сейчас даже Импала, с её надежным рычанием мотора, не могла заглушить шепот прошлого.  Вспомнилась их последняя встреча — Кастиль в поглощающей его тьме, его улыбка сквозь кровь и разбитые о стену тени крыльев. — Я вернусь, — сказал ангел, но Дин знал: нет возврата оттуда. Только пепел да эти проклятые звёзды, которые смеются сверху.  Он достал из нагрудного кармана кольцо — то самое ,что Кастиль вернул ему перед битвой. Металл остыл, ведь искать бога больше не было его предназначением. Дин крутанул его на пальце, глядя, как отражается лунный свет в царапинах, каждая из которых несла свою историю, как шрамы на телах людей. — Эй, старик… — начал он, обращаясь к небу так, будто ангел мог услышать. — Не думал, что соскучусь по твоим занудствам про «божественные планы». Смех получился хриплым, срываясь на смешок, который больше походил на рыдание. Дин отвернулся, прищурившись зло, устало, чувствуя что-то неизбежное, темное. — Ладно, ладно… — Он бросил кольцо обратно в карман и резко встал, заставив капот заскрипеть. — Пойду проверю, не сдох ли Сэм у костра.  Но ноги не двинулись. Только тень от импалы удлинялась под луной, как палец судьбы, указывающий на то, что Дину всё равно придется признать: звёзды теперь говорят голосом Кастиля, а его сердце — это корабль без якоря.  Он снова уселся, глубже зарывшись в карманы, и посмотрел на небо.  — Спасибо за звёзды, — прошептал он тише, чем дуновение ветра. И это было всё, что мог сказать человек, который никогда не верил в ангелов… пока они не стали его последним воздухом. Дин с трудом оторвал взгляд от звездного неба. Встав с капота, он провел ладонью по его нагретой поверхности, словно успокаивая старого друга. Металл был прохладным под его рукой, контрастируя с теплом, которое все еще излучала Импала после долгой езды. Дин открыл тяжелую дверь, скрип петель прорезал тишину ночи, и опустился на водительское сиденье. Салон обволок его знакомым запахом кожи, бензина и чего-то неуловимо родного, напоминающего о бесчисленных дорогах, пройденных вместе. Он провел рукой по рулю, крепко сжимая его. Взгляд Дина невольно упал на пассажирское сиденье. Там, затерянное среди карт, фантиков и прочей мелочи, лежало чёрное перо – единственное, что осталось от крыльев Кастиля. Оно казалось почти светящимся в темноте салона, словно маленький маяк в океане воспоминаний. Дин протянул руку, кончики пальцев едва коснулись мягкой поверхности пера. Жест был почти невесомым, полным нежности и боли. Оно лежало там, будто кусок тьмы, лишь едва-едва мерцая в рассеянном свете вечера — последний осколок его силы, подаренный миру, который теперь казался ему беспросветным. Перо притягивало взгляд, словно магнит, но прикоснувшись к нему, он почувствовал не что-то простое— а что-то живое и болезненное, как память о том, что даже ангелы могут становиться тенью. — Чёрт... — прошептал Дин, сжимая находку в ладони. Перо не просто сверкало — оно переливалось, будто реагируя на касания охотника. Он отвел взгляд, сглотнув комок в горле, и повернул ключ зажигания. Мотор Импалы ожил с привычным рокотом, готовый унести его прочь, куда угодно, лишь бы подальше от этой гнетущей ти шины и звезд, что шептали голосом потерянного друга.