Мы встретимся снова

Вей Ин разувается и ступает босыми ногами по теплому чистому полу. Из одежды на нем только мягкие, довольно плотно обтягивающие ноги штаны, а наброшенная сверху жилетка почти прозрачна — через неё видно и его новенькую портупею, и дюжину шрамов на любой вкус: порка, после которой он валялся в больнице, несколько ран от ножа — подкараулили в переулке после того, как сбежал от партнера и попытался жить собственным умом. Вей Ин по коридорам ступает неслышно, чудом не напрягаясь всем телом, когда ему навстречу идут в коже и масках, блестят латексом и звенят цепями. Он раньше никогда не сталкивался с теми, для кого подобное — профессиональное занятие, а не плашка в анкете знакомств для пафоса и гнутых пальцев. Милая девушка в лисьей маске из кожи, встречающая гостей у входа в зал, указывает ему столик в зелёной зоне — одиночки, свободные пассивы в поиске партнёра, — и идет за ним следом с большой коробкой, полной разноцветных браслетов. Стоит сесть и назвать свое имя, указывавшееся в анкете, она цепляет первый браслет ему на запястье — в поиске топа. Второй браслет — не универсал, чистый пассив. Третий — багряно-бордовый в неоне, чуть ли не светящийся — пережил насилие, плохое обращение. Травмирован. Третий браслет поверх первых двух, нейтральных — как клеймо порченного. Заинтересованные наблюдатели из красной зоны по соседству теряют интерес, отворачиваются. Вей Ин, все замечающий, стискивает зубы. Правила запрещают врать о таких вещах, но очень хочется. Улыбнуться широко, беззаботно покачать ногой. Он позволяет себе лишь расправить плечи: его терапевт убедительно запретил ему стыдиться негативного опыта. Вей Ин терпеливо сидит, смотрит по сторонам, отмечая, кто с кем и куда идет, какие браслеты на руках, как одеты, как себя ведут, кто к кому подходит. Ему интересно все здесь, в месте, где безопасно, где не столкнуться с внезапным безумием партнера. Где каждое взаимодействие обговаривается до — и еще немного в процессе. Где можно сказать «нет» и к тебе не будут и дальше липнуть, где обязательно остановятся, даже ценой собственного удовольствия, потому что таковы непреложные законы. Вей Ин терпеливо ждет, ни на что не надеясь и не осмеливаясь знакомиться с кем-то, хотя к нему присматриваются пары, когда за столик подают чай, который он не заказывал — и записку. «Комната 18 — оттуда лучше всего любоваться ночным небом», — и печать-облако вместо подписи, означающее внимание кого-то из ведущих это место — администраторов, простым языком. Вей Ин не сдерживает небольшую улыбку и отпивает предложенный чай. Тот теплый, со сладким послевкусием, дающим ощущение, что отпил через край мечту. Небо в алмазах, луна, как дорогой нефрит — даже если ничего не будет, кто-то пригласил его поговорить наедине, и с его набором браслетов — это достойно надежды, что заинтересовался если не свободный, то достаточно опытный человек, чтобы с ним можно было поделиться горестями и получить рекомендации. Это дорого стоит, но валюта Вей Ина — надежда на лучшее. И он, допив чай, храбро шагает в неизвестность.

***

Лань Ванцзи редко обращал внимание на новичков. Брал под свою опеку еще реже. За последние пять лет он едва мог припомнить пару человек, кем он мог бы заинтересоваться на один или пару сеансов, и вовсе не было таких, кто был с ним дольше трех. Не потому, что он был плох — наоборот, пожелай он, и предполагаемые партнеры выстроились бы в очередь; репутация Ханьгуанцзюня делала свое дело. Проблема была в другом: Лань Чжань был из тех, кто верил в совместимость, и если не замечал ее в первую или вторую встречи, то вероятность удачи после опускалась почти до нуля. С кем-то и вовсе хватало пары слов, чтобы понять: гипотетическая совместимость изначально находится где-то в минусовых значениях. Он не звал к себе универсалов или активов, не звал пассивов, которые имели партнера или пару, не звал пары, желающие испытать остроту ощущений от секса втроем. Было еще несколько второстепенных критериев, на которые он при желании опирался и на которые иногда позволял себе закрывать глаза. Он не знает, почему именно этот юноша, чью анкету он пролистал от первого слова до последней точки, привлек внимание, но что-то в нем зацепило Ванцзи. И вот, спустя символические — вежливые — минуты ожидания, он уже слышит стук, а после — звук открывающейся двери. Воспитанность, пусть и угловатая — неожиданная, но приятная черта, и ее он тоже отмечает для себя, поднимая на вошедшего взгляд. Незамедлительно находится повод увиденному внутренне обрадоваться — на него смотрит не яростный индивидуалист с тягой к самовыражению, за слоями краски и килограммами пирсинга скрывающий внутреннюю неуверенность в себе, а вполне себе миловидный молодой человек — и даже без потребности обрядиться невесть во что. Он приглашает юношу сесть напротив, с нечитаемым интересом рассматривает его лицо, волосы чуть длиннее обычного, стильную укладку, задерживается на мимолетной солнечной улыбке, словно противоречащей наличию одного из трех браслетов, и снова задумывается. Интересно. — Вижу, тебе пришлось испытать негативный опыт. Ты хочешь об этом рассказать? — Кивок. — Самостоятельно или тебя лучше расспрашивать? Или хочешь обойтись одними правилами, без подробностей и экскурса в свое прошлое? — Вот здесь молодой человек напротив задумывается, незаметно для себя ежась. Лань Чжань тянется к чайному столику за полным чайничком пуэра в мандариновой кожуре, разливает ароматный напиток по пиалам, невольно вдыхая запах мандарина, и передает вторую пиалу на другую половину стола. — Если нужно подумать, как будет лучше — не торопись, я умею ждать, — немного мягче заканчивает Лань Ванцзи и скрадывает улыбку через силу, когда в ответ — будто пучок искр занявшегося пороха. — Сам расскажу, но спрашивать тоже можно, и ваши правила буду рад услышать, но договор — это когда обсуждают две стороны, — решившийся Вей Ин — как в омут с головой. Он подсаживается на свободное место, уступает хозяину демонстрацию обращения с пиалой, повторяет — будто десятки раз делал до этого. Вдыхает аромат чая и только потом отпивает. Крепкий. Странный. С земляными нотками. То, что нужно, чтобы земля под ногами вновь перестала играть чудными волнами и он встал на нее твердо. Рассказывает: про шесть лет, за которые, прошел ад. Про то, как слово «хватит» никогда не работало. Про то, как правило «не причинять вреда» кануло в лету еще до начала. Про то, как его преследовали, использовали, возвращали силой, как было хорошо до рыданий — час эйфории, оставляющий только рыдания после. — В общем, я понимаю, что с таким набором, вопрос, когда меня переклинит, был лишь во времени. Но я… Не могу отказаться от управления над собой. И пришёл сюда в основном сбросить пар, — Вей Ин криво улыбается. — Хотя бы один раз, но так, чтобы от силы гудели кости. Чтобы рыдать от удовольствия. Без порок, без связываний — накушался до маковки. Чтобы секс был обычным, страстным, у всех предметов, в любой позе. Чтобы не страшно было после него рассыпаться на часик — и меня не избили за слезы, просто немного утешили и в руках подержали. Вей Ин глотает плаксивое «не хочу быть один». Глотает «хочу на ручки». Глотает «хочу просыпаться с кем-то». Глотает то, что поддерживало его и заставляло чувствовать себя любимым, потому что от чужого человека кроме, возможно, разрешения немного поспать рядом, ждать чудес не следовало. Мужчина может не согласиться провести с ним ночь, а может всего лишь расстегнуть молнию на заднице и просто засадить — тоже хорошо, но конечно же слегка мимо потребностей. Однако голодным выбирать не из чего, и Вей Ина устроит даже просто грубый секс. Он, когда смотрит на этого человека, впечатлен его красотой — и смиряется, что здесь лишь временная остановка, а не незыблемое постоянство, за которое надеялся зацепиться, но никто и не говорил, что новичок заведения найдёт себе пару с первой попытки — не с его паршивым «анамнезом». Лань Ванцзи всегда был внимательным слушателем, так что он внимает рассказу, выделяя для себя в голове, что стоит делать, а что — нет. Порку он и сам не особо любит, связывания для него необязательны, а вот забота… После секса он не проявлял заботу о партнерах в такой форме, но у него этого и не просили напрямую. Намеки Лань Ванцзи понимал плохо, а иногда и просто не хотел понимать — потому необходимость обговаривать заранее всегда стояла во главе угла, и потому в этом заведении он поднялся так высоко и вложился столь сильно. Пусть даже час — это будет новый опыт, и, думая об этом, Лань Чжань не ощущает нежелания со своей стороны. Юноша его заинтересовал, и он определенно был не против попробовать. — Меня все устраивает, — Лань Ванцзи ставит пустую пиалу на стол, отводит с плеча выпавшие из-за спины пряди ровной стрижки, переходя к своей части условий. — У меня немного правил: не больше трех встреч, если я не почувствую особой связи до окончания последней. Встреч может быть и меньше, если того захочет любая сторона. Но если я позову вас больше трёх раз и вы согласитесь — значит, вы, как и я, не против постоянного партнерства, а возможно и чего-то большего. Но не будем загадывать наперед. Желаете воспользоваться душем или вы пришли уже подготовлены? Ох, и прошу прощения, совсем забыл представиться — ваш спутник на сегодня, Лань Ванцзи. — Вей Ин, — молодой человек улыбается. — Да, душ — это было бы здорово. Вот, мои последние анализы, — Вей Ин, спохватившись, вытащил из кармана распечатанные из электронной медицинской карты листки. По крайней мере, он смог сохранить свое здоровье после пережитого, насколько это было возможно — ментал не в счет. Но его не подсадили на наркоту, не заразили ничем из спектра неизлечимого. Ему повезло, он всегда говорил, что обожает презервативы — и губную помаду. Оттирать яйца от красителя было тем ещё удовольствием, и даже его бывший всегда терпеливо надевал резинку, чтобы этим не заниматься. Вей Ин удаляется туда, куда ему показывают пройти, и находит там очень уютные апартаменты. Пусть и небольшие в сравнении с помпезностью прочих помещений, но он жил в квартире скромнее этого всего. Небольшая ванная и туалет, зеркало в половину стены — Вей Ину сразу подумалось, скольким нравилось трахаться и смотреть на себя со стороны. О вероятности, что по другую сторону стекла не стена, думалось уже менее радостно. Он раздевается и с удовольствием споласкивается, потом берется за смазку, некоторое время кропотливо готовя себя — ровно настолько, чтобы было чем заняться, если мужчина захочет сам, но недостаточно, чтобы член вошел слишком легко. Вероятность, что у Лань Ванцзи будет намного больше, чем он себя подготовил, Вей Ин вообще не рассматривает. Лань Чжань тем временем вешает на дверь комнаты табличку «не беспокоить», запирается и идет к столу, мимолетно посмотрев на бумажки. Вменить что-то криминальнее легкой анемии парню было нечего. Сам он стабильно проверялся, и его собственные анализы хранились в том же столе, так что он решил оставить их рядом с анализами Вей Ина, если тот в свою очередь захочет убедиться, что все хорошо. Ванцзи решает, что было бы неплохо присоединиться к мытью и авансом подарить мальчику несколько поцелуев в душе, перед тем как приступить к самому главному. Секс — это хорошо, но он всегда горячее после прелюдий, когда обстановка уже накалена и обе стороны возбуждены — тем более, он понятия не имеет, к какому уровню просвещенности или зажатости быть готовым. С такой историей за плечами, будет очень грустно, если ему придется объяснять необязательность в процессе, к примеру, удушения. Или что без нужды терпеть заломленные руки. Разница между удовольствием от пощечин и шлепков, и мнимой покорности, рождающейся из постоянного шока от триггер-фактора, была неимоверно велика. Присоединяется Ванцзи очень вовремя: с самого порога ему сразу же открывается прекрасный вид оттопыренной попки, в которую он с удовольствием засунул бы анальную пробку, наблюдая, с какой скоростью дырочка Вей Ина примет ее и привыкнет, пока он будет трахать скользкую, влажную щель. А после он бы трахнул его и в попку- И где-то на задворках сознания у мужчины уже проскальзывает мысль, что он позовет этого юношу во второй раз. В штанах ему быстро становится тесно — и гораздо быстрее, чем он привык, так что Ванцзи не теряет времени даром, и вскоре дверки душа закрываются за ним. Он порывисто разворачивает и прижимает охнувшего Вей Ина к стенке, подставив между затылком и плиткой ладонь, чтобы тот не ударился, прижимается губами к губам, с дразнящей легкостью скользя кончиками пальцев по пояснице. — Не против небольших шалостей в душе? — Шепчет он и едва заметно улыбается покачиванию головой: парнишка действительно милый зайчик. Шрамы по спине под подушечками пальцев не пугают его — Ванцзи изучает их мягкими прикосновениями, чтобы не вызвать неприятных ощущений, взамен сжимая мягкую, упругую ягодицу. Уже чуточку увлекшийся ласками Вей Ин стонет в чужой рот, ощущая, как бьется в его голове всего одна мысль: сожми, сильнее, сожми до синяков, держи меня, держи крепко, не отпускай. Он так давно не целовался. Его так давно не целовали. Так давно он не оказывался возбужден с пол-оборота. Руки взлетают на чужие плечи, скользят по шее сзади, зарываются в волосы. Они у мужчины по плечи, достаточно длинные, чтобы пропускать сквозь пальцы, массируя затылок. Он держится рукой за чужое плечо, а сам ощущает свое плавление. И в миг, когда их губы ненадолго расходятся, он не может не прижаться к чужому телу, ощущая, как напряжение сковывает его до дрожи. Рот открывается сам и вырывается оттуда абсолютно бесстыдное и жалкое: — Засади мне. Трахни меня. Выеби. Я больше не могу, не могу, не могу так. Пожалуйста, — он захлебывается мольбой, когда ощущает, как к бедру прижимается чужой член, и стонет с надрывом, когда между ног сводит и пульсирует, отдавая в живот голодом. Лань Чжань прикусывает его губу и тут же зализывает в извинение, но, похоже, Вей Ин не боится решительных действий в свой адрес. Вей Ин просит, как самый хороший мальчик, словно они друг с другом уже не впервые, словно вспыхнувшей так ярко искре предначертано было вспыхнуть, и Ванцзи с удовольствием даст ему все, что он захочет. Но не здесь, не в душе — и наскоро проскользнувшее между ними полотенце было лишь для того, чтобы в перспективе не намочить постель, — а после Вей Ин приятной ношей оказывается у него в руках. Очень приятной, в самом деле, ношей; с самой мягкой в мире задницей и самой жалобной мольбой, которую ему доводилось слышать. Ощупав оказавшийся под ладонью зад, Лань Ванцзи тут же прикидывает, сколько приятных минут эта часть тела ему доставит. Выпускать мягкую прелесть из рук не хочется вовсе, поэтому Ванцзи решает посадить столь одаренного партнера на член прямо так, навесу — впечатлить натренированными руками и, передумав нести в кровать, прижать спиной к прохладному панорамному зеркалу, одной рукой без особых усилий удерживая Вей Ина, а второй направляя себя к подготовленной для него щели. Сильно хлюпнуло; внутри оказалось так мокро, что Ванцзи не удержал томного выдоха, толкнулся одной головкой, чувствуя, как его едва не всасывают в себя. Вей Ин снова умолял и делал это так хорошо, что он не смог не толкнуться снова — глубоко, резко, на полдлины сразу, сходя с ума от соединения тел и исходящего от кожи жара. Он прижался губами к нежной шее, тут же жадно прикусив белую кожу — на этой шейке будет хорошо смотреться ошейник и парочка следов от его зубов, но Ванцзи не спешил целенаправленно метить без разрешения, ограничиваясь легким прикусыванием и слабыми засосами — право на следы такого характера они не обсуждали, да и Лань Чжаня показывать собственнические замашки потянуло впервые. — Мх… Пожалуйста, пожалуйста, — Вей Ин трепещет, не чувствуя резинки, и возбуждается неожиданно сильно. Вытащит, не вытащит, а Лань Ванцзи был смелым мужчиной, раз в первый раз с незнакомцем взялся за дело вот так: Вей Ин вот подумал дважды, прежде чем не стал обговаривать нюанс, надеясь новизной перебить возможные ассоциации с прошлым опытом. В этот момент мужчина удобнее подхватил его под задницу двумя руками и так сладко стал трахать его, порывисто опуская вниз, плавно поднимая, давая почувствовать напряжение всех мышц, заставляя цепляться, заставляя жалобно скулить и дергаться от ощущения посасывания шеи, от которого щекотка бежала вниз по животу и заставляла твердеть соски; от самой возможности реализации того, что для него прежде существовало разве что в порно, Вей Ин потерял дар речи. Это было очень хорошо. Вей Ин ронял тихие ахи и вздохи от толчков, ощущая, как чужой член пробивает себе путь, и даже по обилию смазки ему приходилось прикладывать усилия, чтобы этот замечательный толстый член растянул его под себя, врываясь все дальше, растягивая его так, как Вей Ин никогда не тянулся. Если это не было идеалом, то идеала не существовало в принципе: растянутый до легкого саднения между ног Вей Ин мог думать лишь о том, как хочется взять в рот, задохнуться на нем, и он тут же пообещал себе, что обязательно постарается добраться до него. Его пока что баловали, и мало мужчин были способны отказаться от перспективы трахнуть чужой рот: главное, чтобы понимание процесса у Вей Ина и его ведущего совпало. Возможно, он даже заставит Лань Ванцзи кончить ему на лицо — даже если это значило вновь делать что-то без резинки. Мужчина был нечеловечески силен и так же красив. Вей Ин сгорал от зависти к тому, на ком остановится внимание этого человека окончательно — секс с ним явно всегда будет просто умопомрачительным… Он так увлекся, что совсем не заметил, как они все-таки добрались до постели, а потом Лань Ванцзи снял его с члена — и легко уронил на матрац. Дал мгновение проморгаться и похлопал по бедру, твердый и обнаженный, прекрасный, словно бог, убеждая перевернуться на четвереньки. Потом щекотно провел пальцами по изогнутой спине, прогибая еще больше, будто любуясь, и потянул назад за запястье, выравнивая положение — и Вей Ин взвыл от искр из глаз, рыдая «да, пожалуйста, ещё, ещё, умоляю, я буду хорошим!» когда член вновь вонзился в его текущую киску и заставил тоненько повизгивать, когда толчки оказались совершенно правильными. Вей Ин вжался щекой в постель и положил ладонь на живот, пытаясь поймать толчки, но все тело будто превратилось в пульс, и он скользнул ниже, просунул свободную руку между ног, восторженно ощущая, как его горячие лепесточки раздвинулись, чтобы пропустить член поглубже. Пальцы обожгло чужим жаром. — Ты будешь самым лучшим, — урчаще соглашается с ним Лань Чжань, немного меняя угол, и одобрительно хмыкает, когда Вей Ин вздрогнул и застонал по-новой от сильных толчков. Лань Ванцзи огладил его поясницу, полюбовался выраженной талией, положил на нее ладонь и надавил, заставляя Вей Ина прогнуться ниже; прижался тело к телу, осыпая спину жадными поцелуями вдоль хребта сколько смог и запустил руку между ног парня, нащупывая чужие шаловливые пальцы — и чувствительную, пульсирующую бусинку. Вей Ин смазано и отчаянно застонал. Лань Ванцзи чувствовал эту пульсацию подушечками пальцев, надавливал, гладил и теребил что есть силы, врывался в его тело на всю длину, чувствуя, как касается краев шейки матки, и лишь ускорялся, упиваясь покладистостью Вей Ина и запахом его тела, желая потом посадить его на край кровати, раздвинуть ему ноги, подхватить под коленками, притянуть и прижаться ртом к текущей, голодной киске, так хорошо пожирающей его член. Но сейчас Лань Чжань притягивает его к себе, держит под грудью и под коленкой и садится вместе с Вей Ином на край кровати, прямо перед сохранившим следы их развлечений большим зеркалом, закрепленным на стене. Лань Чжань любил зеркала, и если Вей Ин продолжит быть таким хорошим мальчиком — он отведет его туда, где есть зеркало даже на потолке и нет ни шанса, что что-то останется не увиденным. А сейчас Лань Ванцзи держит его под коленками, толкается глубоко-глубоко и шепчет на ушко стонущего юноши: — Посмотри, смотри, как хорошо ты принимаешь меня, как глубоко я в тебе. Твоя киска такая глубокая, что я могу войти в нее полностью, могу потереться головкой о шейку матки, чувствуешь? Уверен, если я подберу правильную позу — твой хорошенький животик будет выпирать от моего члена, пронзающего тебя. Вей Ин не сдерживаясь заскулил, а потом прижмурился и покраснел до середины груди, жадно-жадно стискивая внутри член и отводя в сторону вторую ногу, в отражении замечая, как довольно блеснули глаза мужчины за спиной. — Сделай это, — пробормотал Вей Ин и ощутил, как матка судорожно сжалась от перевозбуждения. Сексом в матку он никогда не занимался и даже не знал, возможно ли это, но от самой идеи, что это будет так глубоко, как в тех похабных историях и на картинках, он аж забыл, что надо иногда сглатывать, и жадная слюнка стекла с уголка губ, а соски окатило жаром. На радость мужчине, не удержавшись Вей Ин принялся дразнить их сам, наблюдая, как в отражении чужой взгляд мечется от его подергивающейся киски к его соскам, пока под коленями крепко сжимаются пальцы, оставляя синяки. — Тогда немного сменим позу, — шепчет Лань Ванцзи, приподнимая Вей Ина вверх, жадно наблюдая в зеркале, как его член, весь в прозрачно-белесых выделениях, покидает тело его хорошего мальчика. Лань Чжань укладывает его на спину, засунув подушку под поясницу, чтобы животик и бедра Вей Ина были на возвышении, сам раздвигает ему ноги, не удержавшись от того, чтобы хоть разочек лизнуть между ними, добившись чужого пораженного вскрика, а после с характерным хлюпом вновь врывается, наполняя до краев самую жадную и хлюпающую киску, которую ему приходилось видеть. Если он правильно войдёт, если воспользуется знанием, что его член от природы слегка изогнут вверх, да ещё и с крупной головкой… толчок на пробу — и едва, но он смог различить, как на мгновение живот Вей Ина стал выпирать. — Теперь втяни живот и смотри, — командует мужчина, и как только Вей Ин втягивает живот — Лань Ванцзи повторяет глубокий толчок, не зная, что его глаза в этот миг стали почти черными — словно у кота, увидевшего перед носом мышку. Ох, как хорошо его присутствие стало заметно — этот животик был создан, чтобы Лань Ванцзи трахал и заполнял его собой. Он наращивает темп, плюет на пальцы, и вместе с жадными, быстрыми толчками — теребит алеющий клитор, скользит по нему пальцами и даже слегка шлёпает по нему сквозь капюшончик, обнажая лишь когда вновь начинает гладить его. Внутри так хорошо, что Ванцзи скоро кончит, и, черт, как же ему хочется наполнить этот хорошенький выпирающий животик и матку внутри него до краев. Если верить в чужое безумие, мечущееся по постели — подобного ему хотелось не в одиночестве. Так что Лань Ванцзи не стесняется — ускоряет темп, вбивается, не останавливаясь ни на миг, и продолжает трахать Вей Ина, даже не сбившись в темпе, когда его собственные бедра дрожат, и он кончает глубоко внутрь, заполняя этот хорошенький животик в свое удовольствие. — Ах… аха… ха… — Вей Ин с трудом вспоминает, как дышать. Он мокрый с головы до ног от пота, под его спиной наверняка просто огромное мокрое пятно. Но он не помнит, как кончал, как дышал, как кричал, как скулил, как визжал. Лишь саднит горло, и усталость наваливается прессом. Уставшие цепляться пальцы свело судорогой, и он обмякает, понимая, что, наверное, кончил, и даже не единожды. Но как это было, когда, сколько — он не может вспомнить. В голове только чужой взгляд глаза в глаза, держащий его в тисках, и Вей Ин тихонько всхлипывает: мужчина сделал ровно так, как он просил. Сделал так хорошо, что не стыдно… Не стыдно разрушиться прямо здесь и сейчас. А теперь Лань Ванцзи гладит его по лицу, касаясь губ короткими поцелуями снова и снова, помогая лечь и не торопясь устраиваться рядом. Он тоже весь мокрый, горячий, но с холодной от влаги кожей. И совсем не торопится выходить, даже если уже не погружен так глубоко, смягчившись после разрядки. Вей Ин не хотел об этом думать — ни о гигиене, ни о липкости, ни о влаге. Он просто нырнул в чужие объятия, помог перекатиться на бок вдвоем и уткнулся в шею под челюстью, прикрывая мокрые, покрасневшие глаза. Даже не верилось, что от секса может быть так хорошо и что не нужно ползать на коленях, умоляя обратить на себя внимание… Лань Ванцзи гладит его по волосам, взмокшим у корней, оставляет поцелуй на макушке, глубоко и довольно выдыхая. Раньше он не оставался с партнерами после секса, не лежал в объятиях, и, кажется, чего-то такого во все предыдущие разы ему могло и не хватать. Было приятно обнимать и проявлять заботу, чувствовать чужое доверие… целовать. Лань Ванцзи гладил взмокшую спину и выгнутую поясницу, с интересом оглаживал ягодицы. Целовал время от времени то в висок, то в макушку, в конце концов прижался к Вей Ину в ответ, тело к телу, душа к душе. Одной встречей тут точно не обойдется, и Лань Чжань был решительно настроен продолжить знакомство и встретиться снова. — Вей Ин? — тихо зовет он, и когда тот вопросительно мычит, поднимая голову вверх, Лань Ванцзи не сдерживается, на несколько долгих мгновений утягивая юношу в поцелуй. В животе сладко теплеет, в груди разливается нежность. — Я бы хотел встретиться снова, если ты не против.