Грею

Снег шел с самого утра до самого вечера, большие мягкие хлопья падали с неба создавая белые покрывала. На улице как и должно быть в начале зимы прохладно, даже холодно если не натянуть перед выходом из дома шарф. Гедеон с пакетом в одной руке и засунув другую руку в карман пальто, уткнувшись носом в собственный шарф, быстро шагает по улице в сторону своего дома, желая побыстрее оказаться в тепле. Парень вообще не хотел выходить сегодня из дома, хотел провести выходные в своей теплой, уютной комнате в компании чая и русской классики. И ничего не предвещало смены планов, но любимой сестренке приспичило поиграть в повара, но продуктов не оказалось. Гедеон как примерный и любящий брат отправился в игрушечный магазин, чтобы добыть Габриэле нужное. На свою же дурость он решил прогуляться пешком, хоть Сильвия и предупреждала о холодной погоде. Надо было все таки ехать на машине - подумал он. И вообще, разве у Габи не скуплены все игрушки в Октавии? По ощущениям у нее столько игрушек, сколько не найдется в самом большом Октавианском магазине. Отец очень уж любит свою дочку, хотя когда-то и у Гедеона было все о чем он просил. Машинки, книжки и другие детские хотелки. Поднявшись на крыльцо и нажав на дверной звонок, блондин стряхнул с волос, плеч и шарфа снег. Дверь открыла Фанни, улыбнулась увидев Мистера Хитклифа с подарком для сестры и пропустила его в дом приветствуя кивком головы. — Где Габриэла? — спросил он стягивая с себя шарф. Девушка помогла снять дорогое пальто и привстала на носочки чтобы его повесить. — у себя, мистер Гедеон — ответила она с теплой улыбкой. Гедеон, взяв пакет, направился к лестнице, ступая на первую ступеньку тот заметил светлую макушку, которую узнает из тысячи. Люмьер — к слову, не предупреждавший о своем визите — сидел в кресле возле камина. Он потом спросит Фанни почему она не сказала о визите Уолдина, сейчас надо подарить Габи то чего у нее по странным обстоятельствам нет. — да, входите — деловито произнесла девочка, когда Гедеон постучал в дверь ее комнаты. — привет — Сказал он начиная искать сестру глазами по большой комнате. Она сидела возле шкафа, где на полках сидели ее плюшевые котики, зайчики, мишки и собачки. — привет — поздоровалась Габриэла смотря на брата своими большими глазками. — ты пришел со мной поиграть? — она повеселела от своей догадки, и вскочила на ноги поправляя платье. — почти — слабо улыбнулся парень от такой радостной Габи, представляя, как она обрадуется его подарку. — а зачем? — она подошла к брату и посмотрела наверх. — ты говорила что у тебя нет продуктов чтобы поиграть в повара — блондин присел, чтобы быть с сестрой на одном уровне и не доставлять ей неудобств. Она кивнула смотря на довольного собой парня. — поэтому — он достал из-за спины пакет и вручил девочке. — это тебе — Гедеон — радостно и громко обрадовалась Габриэла и обняла брата за шею. — ты самый лучший брат на свете! — буркнула она сжимая его в своих объятьях, Гедеон обнял ее в ответ, поглаживая по спине. — спасибо! — обращайся — отодвинув от себя Габи, он посмотрел на её довольную мордашку и щелкнул по носу, та ойкнула и заулыбалась еще шире. — ой — ойкнула она еще раз, вспомнив — к нам пришел Люмьер, искал тебя — сообщила девочка, отходя от брата с подарком — спасибо — выпрямляясь в полный рост, Гедеон последний раз глянул на Габриэлу и вышел из комнаты. Габриэла такая очаровательная, с ней Гедеон не может не улыбаться. Она такая милая, любимая. Отец с ней сюсюкается, исполняет каждую прихоть, и тоже не может не улыбаться. С ней невозможно не улыбаться. Спустившись со второго этажа, Гедеон застал Люмьера в таком же положении что он и был. Сидел на кресле возле камина, только подойдя ближе он увидел в его руках свою книгу. Русская классика — Гоголь "Вечера на хуторе близь Диканьки" — как раз та, которую он читал, и хотел провести с ней все выходные. Уолдин дочитывает и закрывает книгу, поднимает голову на Гедеона. — где ты был? — что ты тут делаешь — спрашивает Гедеон, игнорируя вопрос друга. Складывает руки на груди и ждет ответа от совсем уже обнаглевшего блондина, что без предупреждения является и ведет себя как хозяин в чужом доме. Люмьер не торопится отвечать, кладет книгу на журнальный столик и встает разминая конечности. — к тебе приехал — ответил Люмьер решив что пора ответить, а то Гедеон его ударит, если не получит хоть какой-то ответ. — я вижу — парень оценивающим взглядом прошелся по одежде Уолдина, свитер, брюки и подаренные Гедеоном носочки с уточками. — зачем? — соскучился — сказал Люмьер таким же тоном, передразнив Гедеона. Столько сложностей, "зачем" "почему", просто так нельзя что-ли? Гедеон вздыхает закатив глаза и берет свою книгу со стола, разворачивается чтобы подняться к себе в комнату. Люмьер ловит его за холодную руку, притягивая к себе угрюмо (как и всегда)—вопросительный взгляд Гедеона. — ты замерз — больше не спрашивает а утверждает, его рука ледяная. Уолдин обхватывает руку парня удобнее, а затем подносит к своим губам и целует тыльную сторону ладони. Горячий поцелуй Люмьера обжигает холодную кожу на руке, взгляд серых глаз пронзает сердце, заставляя его пропустить удар. Гедеон не моргая смотрит в глаза Люмьера, в которых видит безмерное тепло и заботу, нежность и любовь. Люмьер переплел их пальцы, сцепляя их руки в замок, Гедеон заметил в его глазах хитрую искорку, но ничего сделать не успел. Свободная рука парня касается его холодного после улицы носа, он подтверждает свои догадки и с хитрой, еле заметной улыбкой целует его нос. Гедеон наблюдает за всем этим, молча и завороженно, а Люмьер бессовестно этим пользуется. Схватив его за подбородок начинает осыпать любимое лицо поцелуями, нос, губы, щеки, глаза, лоб. — что делаешь — прошипел Гедеон придя в себя. — нас увидят — грею — спокойно, меж беспрерывных поцелуев ответил Люмьер, нагло проигнорировав крайнюю реплику Хитклифа — чем — поморщился Гедеон, выражая свое недовольство, но при этом не предпринимая никаких действий, чтобы это прекратить. — как — поцелуями. Дальше "греться" они продолжили в комнате Гедеона. Люмьер "грел" своими поцелуями, Гедеон добровольно подставлялся под его ласковые касания. Кажется что в эту ночь Хитклиф разрешил ему остаться, и даже читал в слух ту самую книжку, запрещая Люмьеру задавать вопросы, потому что "потом прочитаешь, до 73 страницы."