Вернёмся после полуночи

      Ноги сами вели Пика по привычному маршруту — к дому. Пусть туда парень и не собирался. Лучше провести целый день на улице, чем находиться в настоящем аду. При одной мысли о сигаретном дыме, запахе алкоголя и криках дёргался глаз.       Совершенно не обращая внимания на то, что творилось вокруг, Пик погрузился в играющий в проводных наушниках постпанк. Музыка, что по определению пропитана депрессивными мотивами и мрачной эстетикой. Со всеми прелестями провинциального города с каноничными серыми панельками, прокуренными улицами, старенькими детскими площадками.       И проходя мимо последнего, парень не мог не зацепиться взглядом за железную качель, на которой салатовая краска потрескалась лет 10 назад. Узкая дощечка, игравшая роль сидушки, конечно, была не особо удобной, но всяко лучше чем просто железное окошко, что нередко встречалось у таких неновых конструкций. Пошататься по улице он ещё успеет, так что пока никого нет можно и облюбовать недоаттракцион.       Вид отсюда открывался на пятиэтажки, что рядом с деревьями, с ещё молоденькой ярко-зелёной листвой выглядили инородно. Словно та самая уродская школьная фотография, где все улыбаются и один ты получился с такой отчаянной миной, словно хочешь устроить геноцид.       Мда, тяжело пробыть целый день на улице, когда кроме вечно занятого друга у тебя нет никого. Пик бы всё отдал за то, чтобы у матери сегодня был рабочий день. Но увы, у кассирши магазина через дорогу график 2 через 2. И зачем ей только эти выходные, если в их пропитаной сигаретами двушке никогда не бывает даже подобия чистоты, тепла и уюта?       С приходом этих мыслей стало совсем не по себе. Грудную клетку прожигало от нахлынувшей тоски. Почему у него всё не как у людей? Или каждая семья такая? Ну нет, у Куро ведь вроде любящие родители. Они вон сколько денег на его репетиторов вбухивают. Хотя любовь ли это?       Но всяко лучше, чем родители, что готовы разодрать друг друга и своего ребёнка заодно, чисто из-за неудовлетворения своей жизнью. Просто потому что всё надоело. Потому что уже плевать на тех, кто связан с тобой кровью и судьбой. Потому что жалости и сострадания хватает только на себя.       Из мыслей Пика вывела открывающаяся дверь подъезда, что от площадки была в десяти метрах. Из-за железного прямоугольника на петельках, увешанного объявлениями, вышли парень с девушкой, лет по 20-25. Они что-то бурно обсуждали и смеялись. Из-за наушников Пик не разобрал почти ни слова, да и не нужно. Пара выглядела такой живой и счастливой. Даже как-то приторно идеальной.       Не более чем через минуту, девушка поцеловала собеседника в щёку и помахала ему рукой, когда тот отходил от дома. Вот у кого, наверное, всё хорошо. У них ещё всё-всё только начинатеся.       Интересно, а когда в человеческих отношениях всё может пойти на бекрень? А когда у родителей Пика всё пошло не так? На самом деле он почти не помнит моментов, когда эти люди бы не ругались. Только смутные обрывки, когда мальчику было 5-7 лет, когда мама с папой по всей видимости ещё терпели друг друга.       Значит, он послужил их раздору? Это всё его вина? Значит ли это, что и в своих отношениях Пик рано или поздно придёт к той же развязке? Последнее, что он хочет — это ненавидеть Куро. При одной мысли что у них может стать точно также, скрутило живот.       «Ну нет, у нас всё будет не так» — прошептал со смесью раздражения и страха парень.       Переведя дух и вновь уйдя в музыку, Пик увёл тревожные мысли на второй план. В наушниках теперь играл рок. Ноги пинали землю, раскачивая качель. Конструкция двигалась в ритм умеренной композиции, что успокаивала разум. Подул слабый ветерок. Поток его был прохладен и качавшегося пробрало мурашками.       Какое-то время парень тупо зарывался поглубже в кофту, но надолго его не хватило. Пик неохотно слез с качели. После сидячей позы, в которой он провёл значительное время, тело охватывало ощущение тяжести. Парень машинально огляделся, словно за ним мог кто-то следить, после чего потянулся. От расслабления в мышцах, стон удовольствия вырвался сам собой. Солнце не спешило спускаться, так что впереди ещё куча часов на улице. И вот, посмотрев в случайную сторону, решение пойти на произвол было принято без лишних колебаний.