Hellevator

Хёнджин проснулся от странного чувства пустоты рядом. Он привычно протянул руку, ожидая ощутить тёплое тело Чанбина, но его ладонь скользнула по прохладной простыне. Брови невольно нахмурились, глаза лениво приоткрылись, а разум всё ещё цеплялся за остатки сна, пока он не осознал — кровать пуста. Он резко сел, встряхнув головой, чтобы окончательно прогнать сонливость, и тут же заметил его. Чанбин лежал на полу, свернувшись калачиком, уткнувшись носом в собственную руку, словно обиженный ребёнок. Хёнджин моргнул, пытаясь осознать картину перед собой. Несколько секунд он просто смотрел, а затем подавил смешок, поняв, что произошло. Осторожно спустив ноги с кровати, он бесшумно сполз вниз и лёг рядом, лицом к Чанбину. — Я что, опять тебя скинул? — голос его был ещё хриплым после сна, но на губах играла ленивая улыбка. Чанбин медленно открыл глаза и тяжело вздохнул, глядя на него с выражением глубочайшего разочарования. — Ты не просто меня скинул. Ты меня выпнул! Ногой! В бок! Хёнджин прикусил губу, чтобы не рассмеяться. — Прости, — он протянул руку, мягко касаясь тёплой щеки Чанбина. — Могу загладить свою вину? Чанбин надулся, но его глаза тут же вспыхнули, когда Хёнджин наклонился ближе, касаясь его губ лёгким, почти невесомым прикосновением. Это был не просто поцелуй — это была извинительная мольба, не лишённая тёплой, домашней нежности. Губы Хёнджина двигались медленно, лениво, будто он хотел смаковать каждый миг, растягивая удовольствие, а его ладонь мягко скользнула по щеке Чанбина, зарываясь пальцами в его волосы. Чанбин тяжело выдохнул сквозь нос, позволяя себе расслабиться, и его руки потянулись к Хёнджину, обнимая того за талию. Поцелуй углубился, стал настойчивее. Это был тот редкий момент, когда ни один из них не торопился, когда можно было раствориться друг в друге, забыть обо всём и просто наслаждаться близостью. Но внезапно Чанбин отстранился, прищурившись. — Ты просто хочешь, чтобы я простил тебя, потому что знаешь, что не могу устоять. Хёнджин ухмыльнулся, сжимая его подбородок пальцами. — Так и есть. Чанбин закатил глаза, но всё же встал, потянув Хёнджина за руку. — Ладно, иди умываться, ночной борец. — Эй, я не виноват, что во сне побеждаю вражеские армии! Хёнджин первым вошёл в ванную, сразу же включив свет, который на мгновение ослепил его привыкшие к темноте глаза. Он зажмурился, поёжился от утренней прохлады и лениво потянулся, пока Чанбин плёлся следом, зевая так широко, что, казалось, мог проглотить всю комнату. — Ужас, — пробормотал он, потирая шею. — Пол твёрдый, спать на нём — пытка. Ты зверь. — Да-да, — рассеянно ответил Хёнджин, открывая шкафчик и доставая зубную щётку. Чанбин не стал дожидаться, пока тот закончит, и просто прислонился к нему сзади, обвив руками его талию и уткнувшись носом в изгиб его шеи. Тёплое дыхание скользнуло по коже, заставляя Хёнджина замереть на секунду. — Бинни… — его голос был приглушён, из-за зубной пасты, намазанной на щётку. — Ммм? — Чанбин даже не думал отстраняться, лишь сильнее прижавшись к нему. — Ты холодный. Хёнджин закатил глаза, но позволил ему остаться, а сам, склонившись над раковиной, принялся чистить зубы. Он сосредоточенно изучал своё отражение в зеркале, двигая щёткой с методичной чёткостью, пока Чанбин периодически бормотал что-то сонное ему в шею, закрывая глаза. — Мне казалось, что я привык к твоим ночным атакам, но сегодня ты прям чемпион по борьбе, — пробормотал он, ослабляя хватку, но не убирая рук. Хёнджин фыркнул, смыв пасту с губ. — Я ничего не помню, — он повернулся к нему, прижимаясь спиной к раковине. Чанбин приоткрыл один глаз, разглядывая его. — Конечно, ты не помнишь. Ты спал. Хёнджин ухмыльнулся, подался вперёд, скользнув рукой по затылку Чанбина, и мягко притянул его ближе. — Тогда прости, — выдохнул он, прежде чем их губы встретились. Чанбин вздохнул, поддаваясь, и тут же ответил на поцелуй, позволяя Хёнджину вести. Это было медленно, лениво, словно утренний луч солнца, пробирающийся сквозь занавески. Их губы двигались неспешно, будто смакуя каждый момент, а пальцы Хёнджина скользнули по спине Чанбина, под тонкой тканью его футболки. Чанбин чуть сжал его талию, углубляя поцелуй, а затем отстранился, облизывая губы. — Хёнджин, — его голос был слегка охрипшим, но в глазах блестела знакомая насмешка. — Это тоже часть извинений? — Возможно, — Хёнджин ухмыльнулся, проведя большим пальцем по нижней губе Чанбина. — Тогда извинись ещё раз. Хёнджин рассмеялся, прежде чем вновь наклониться к нему, теряясь в этом утреннем, ленивом мгновении. Но поцелуй был коротким и Хёнджин лениво потянулся, убирая зубную щётку на место, и кинул быстрый взгляд на Чанбина, который всё ещё стоял, сонно разглядывая своё отражение в зеркале. Он закатил глаза, понимая, что если будет ждать, пока тот закончит, то точно сойдёт с ума от нетерпения. Поэтому, едва бросив напоследок: «Не задерживайся», Хёнджин вышел из ванной, направляясь в сторону спальни. Он привычным движением потянулся к чемодану, расстёгивая его, и без особых раздумий вытащил первую попавшуюся одежду. Синие джинсы легко скользнули по коже, удобно облегая фигуру, а белый лонгслив лёг на плечи мягкой волной. Он привычно закатал рукава до локтей, бросив быстрый взгляд в зеркало. В Сиднее сейчас стояла жара, и надевать что-то более плотное точно было бы пыткой. Он провёл рукой по волосам, слегка растрёпанным после сна, и рухнул на кровать, разбрасывая руки в стороны. Из ванной доносились звуки воды, затем короткий шум шагов, и вот, наконец, Чанбин вышел, всё ещё слегка мокрый после утреннего умывания. Он подошёл к своей стороне кровати, наклонился к сумке и начал перебирать одежду, пока Хёнджин наблюдал за ним, лениво водя пальцем по экрану телефона. — Ты вообще собираешься одеваться сегодня? — протянул он, даже не глядя в сторону Чанбина. Тот лишь фыркнул, выудив из чемодана голубые джинсы и белую футболку. — А ты что, собираешься меня подгонять? — Я уже подгоняю. Завтрак не будет ждать, пока ты решишь, какие штаны тебе подходят под твоё настроение, — Хёнджин зевнул, вытянув ноги. Чанбин только покачал головой, быстро натягивая джинсы и футболку, а затем схватил с тумбочки свои чёрные очки, ловким движением заправляя их в волосы. — Ну всё, доволен? — он хмыкнул, застёгивая ремень. Хёнджин посмотрел на него с прищуром, будто оценивая, затем резко вскочил на ноги и, хлопнув его по плечу, направился к выходу. — Теперь доволен. Пошли быстрее, а то из-за тебя останемся без еды. Они вышли из номера и тут же наткнулись на Джисона, развалившегося на полу прямо у их двери. Он спал, подперев голову рукой, словно какой-то несчастный принц, которого выгнали из собственного замка. Хёнджин, прищурившись, пару секунд просто наблюдал, после чего молча достал телефон. — Что ты делаешь? — Чанбин скрестил руки на груди, но тон его голоса выдавал явное любопытство. — Как что? Запечатлеваю момент, — Хёнджин ухмыльнулся и сделал пару снимков. — Просто посмотри на него, у него даже нога загнулась, как у мертвого таракана. — Ему, возможно, хреново. — Ну так хоть память останется! — не унимался Хёнджин, сделав ещё один кадр с ближнего ракурса. Чанбин тяжело вздохнул, закатив глаза, но ничего не сказал, а просто аккуратно присел перед другом и слегка толкнул его в плечо. Джисон что-то пробормотал, сморщился и перевернулся на другой бок, теперь ещё больше напоминая мешок с картошкой. — Джи, вставай, ты как минимум выглядишь так, будто тебя сбил грузовик, а как максимум — будто Минхо запустил в тебя чем-то тяжёлым. Опять поссорились? Джисон слабо шевельнулся, но ничего не ответил. Хёнджин убрал телефон и присел рядом, толкнув друга пальцем в лоб. — Эй, если ты сдох, то нам нужно хотя бы знать, кому звонить. Твоим богатеньким родителям или в морг? — Иди ты… — простонал Джисон, медленно открывая глаза. — О, живой! — Хёнджин захлопал в ладоши. — Чанбин, записывай: «Принц Джисон пережил ночь на полу». Это войдёт в историю. — Да иди ты!.. — повторил Джисон чуть громче и наконец сел, морщась от затёкших ног. Он сжал пальцы в кулаки, явно собираясь что-то сказать, но в этот момент почувствовал, как кто-то ухватил его под локоть, помогая подняться. — Давай, вставай, — спокойно сказал Чанбин, поддерживая его. — Что ты тут забыл? Почему спал под нашей дверью? — Хотел… поговорить… — пробормотал Джисон, потирая лицо. — Ой, Джи, это мило, конечно, но ты мог просто постучать, а не устраивать флешмоб бомжей под нашей дверью, — Хёнджин хмыкнул, но, увидев усталый взгляд друга, вздохнул и похлопал его по плечу. — Ладно, пошли завтракать. Заодно расскажешь, что за хрень у тебя случилась. — Пошли, — тихо кивнул Джисон, всё ещё чувствуя, как ноют мышцы. И пока они шли в сторону лифта, Хёнджин продолжал сверлить его довольным взглядом. — Что? — раздражённо спросил Джисон. — Я просто думаю, какую подпись поставить под фоткой. «Застукали Джисона в его естественной среде» или «Репетиция перед смертью от любви»? — Иди нахуй, Хван. Они спустились в лобби, где утренний свет уже заливал мраморные полы, отражаясь в блестящих люстрах, словно пытался осветить темные углы их вчерашних воспоминаний. Джисон всё ещё ощущал остатки сна, но голова была слишком забита мыслями о Минхо и о том, как он мог так измениться. Он не привык видеть его таким. Чанбин и Хёнджин шли рядом, обменивались короткими взглядами, явно понимая, что друг не в лучшем состоянии, но пока не лезли с вопросами. Ресторан отеля, утопая в золотистых солнечных лучах, выглядел словно картинка из дорогого глянцевого журнала. Воздух наполнял аромат свежезаваренного кофе, выпечки и чего-то пряного, что пробуждало аппетит. Они прошли к шведскому столу, где стояли изысканные блюда: свежие круассаны, воздушные омлеты, фрукты, йогурты в маленьких стеклянных баночках и золотистые вафли, щедро политые сиропом. Джисон набрал себе тарелку, но ел медленно, словно оттягивая момент разговора. Он чувствовал, как его друзья ждут, когда он сам заговорит, но им пришлось немного подождать. — Ладно... — он положил вилку и выдохнул, глядя перед собой. — Вчера было дерьмово. — Ого, неожиданно, — Хёнджин скрестил руки на груди, откидываясь в кресле. — Минхо опять себя вёл как мразь? — Нет, хуже, — Джисон провел рукой по лицу. — Он не просто был злым. Он... он был совсем не собой. Чанбин приподнял брови, откусывая кусок круассана. — Что именно он сделал? — Он на меня орал так, как не орал никогда. Он такой раньше не был... Наступила тишина. Чанбин отложил еду, Хёнджин посмотрел в окно, обдумывая сказанное. Джисон почувствовал, как внутри всё сжимается — это было слишком тяжело, слишком грубо, слишком похоже на что-то, чего он не мог принять. — Я не понимаю, — он покачал головой. — Разве любовь делает людей такими?.. — Делает, если они не могут её выразить, — неожиданно серьезно ответил Хёнджин. Джисон сглотнул. В его груди неприятно сжалось. — А потом был Феликс. Хёнджин тут же оживился, Чанбин заинтересованно приподнял голову. — Ты про того уборщика? — Хёнджин ухмыльнулся. — Что он сделал? Джисон нервно провел рукой по волосам, чувствуя, как его щёки начинают гореть. — Он... — он вздохнул. — Он меня поцеловал. — ЧТО?! — чуть не в один голос воскликнули Хёнджин и Чанбин, привлекая внимание людей за соседними столиками. — Тише, блять! — Джисон наклонился к ним, прикрывая лицо руками. — Он тебя поцеловал?! Где? Как? Когда?! — засыпал его вопросами Хёнджин. — В лифте, — пробормотал Джисон, закрыв глаза. — Он просто... он посмотрел на меня, взял за талию, а потом я не успел даже сообразить, как его губы уже были на моих. Джисон снова почувствовал этот поцелуй. Мягкие губы Феликса. Его руки, такие теплые, такие уверенные, прижимающие Джисона ближе. Лифт был узким, воздух сгустился, стал тяжелым. Феликс не торопился, сначала мягко касаясь, словно спрашивая разрешение, а затем углубляя поцелуй, добавляя в него что-то необъяснимо завораживающее. Джисону казалось, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Он чувствовал, как руки Феликса скользят по его спине, прижимая крепче, как тепло разливается по телу, как дрожат колени. А потом лифт открылся. И он сбежал. — Ты сбежал?! — воскликнул Чанбин, глядя на него так, будто тот сошел с ума. — Я запаниковал! — Джисон обхватил голову руками. — Ты идиот. — Я знаю... Хёнджин захохотал, стукнув ладонью по столу. — Это просто гениально! Феликс поцеловал тебя, а ты такой: «Чёрт, нахуй!» — и убежал! — Я ненавижу тебя, — простонал Джисон, откинувшись назад. Чанбин вздохнул и похлопал его по плечу. — Ладно, что будешь делать теперь? Джисон закрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул. — Не знаю. Но он знал одно — от Феликса он точно больше не убежит.

***

Феликс убирался в номерах, механически переставляя подушки, заправляя кровати и проверяя чистоту зеркал. Работать в такой роскошной гостинице казалось лёгким занятием: мягкие ковры, приглушённый свет, аромат дорогих духов в воздухе. Но сегодня его мысли были далеко не здесь. Всё, о чём он мог думать, — это Джисон. Феликс до сих пор помнил их первую встречу в лифте. Тогда Джисон был пьян, слегка покачивался, но всё равно умудрялся флиртовать, улыбаться, смотреть так, будто в мире не существовало ни одной проблемы. Он зацепил его сразу. Эти румяные и пухлые щёки, взъерошенные волосы, искорки в глазах — Феликс уже тогда почувствовал, как сердце стучит быстрее. И вот теперь... Феликс сжал в руках влажную салфетку, нервно скомкав её. Он снова и снова прокручивал в голове тот поцелуй. Их губы, едва соприкоснувшись, сначала замирали в нерешительности. Феликс осторожно провёл пальцами по талии Джисона, ожидая, позволит ли тот приблизиться. И когда Джисон не отстранился, когда не вырвался, Феликс не смог сдержаться. Он прижался крепче, углубляя поцелуй, смакуя его, словно бокал дорогого вина. Ему хотелось, чтобы этот момент длился вечно, чтобы Джисон растворился в нём так же, как он растворился в этом поцелуе. Но лифт открылся. И Джисон сбежал. Феликс вздохнул, провёл рукой по лицу. — Чёрт... Зачем он вообще это сделал? Какого хрена его потянуло на такой шаг? Джисон и так был в полном раздрае из-за своего друга, а тут ещё он со своим внезапным признанием. Кому это было нужно? Он только усложнил ситуацию. И вообще, они ведь даже не так хорошо знали друг-друга. Они почти незнакомцы. — Феликс, ты закончил в этом номере? Он вздрогнул от голоса менеджера и быстро закивал. — Да, да, уже заканчиваю. Менеджер кивнул и ушёл, а Феликс снова погрузился в свои мысли. Что теперь делать? Он не знал, как Джисон отреагирует, увидев его снова. Будет ли избегать? Сделает вид, что ничего не случилось? Или, наоборот, разозлится? Феликс этого не хотел. Он хотел быть рядом с Джисоном. И если придётся ждать, он будет ждать. Феликс вышел из номера, проведя ладонью по лицу. Очередной день, очередная рутина. Ему нужно было сосредоточиться на работе, но мысли упрямо возвращались к вчерашнему вечеру. Феликс вздохнул и посмотрел на список номеров. Следующий — 1409. Ему знаком этот номер. Чёрт. Это был номер Джисона. Феликс замер. Его рука уже лежала на ручке двери, но он никак не мог заставить себя нажать. Вдруг Джисон там? Вдруг они встретятся лицом к лицу, и тот... как на него посмотрит? С отвращением? С замешательством? С гневом? Феликс сжал пальцы. Он же просто убирается. Делает свою работу. Ничего страшного. Дверь щёлкнула, пропуская его внутрь. Тихо. Феликс огляделся. Пустая комната, небрежно скинутые вещи на кресле, наполовину допитая бутылка воды на тумбочке. Джисона не было. Отлично. Он быстро взялся за работу. Заменил постельное бельё, провёл рукой по подушкам, расправляя их, потом взялся за влажную уборку. Всё шло спокойно, пока вдруг не хлопнула дверь в ванной. Феликс вздрогнул и обернулся. Из ванной вышел мужчина. Молодой человек с фиолетовыми волосами, в распахнутом халате, с влажными каплями, стекающими по ключицам. Феликс замер. Чёрт. Глаза мужчины лениво скользнули по нему, но когда взгляд зацепился за бейджик, в них мелькнуло что-то похожее на удивление. Он нахмурился. — Ли Феликс?... — Голос был хрипловатым, низким, будто только после сна или долгого молчания. Феликс проглотил комок в горле. — Эм, я просто убираюсь... Но мужчина не ответил. Он смотрел на него слишком внимательно, слишком пристально. Феликс почувствовал себя неловко. А Минхо, кажется, понял всё. В комнате стояла настороженная тишина, нарушаемая лишь гулким тиканием часов на стене. Минхо, стоявший напротив, смотрел на него с каким-то странным выражением, в котором читалось одновременно и презрение, и интерес. Глаза его были прищурены, губы сжаты в тонкую линию, а руки сложены на груди так, будто он оценивающе разглядывал человека, который вторгся на его территорию. — Вы случаем не знаете Хан Джисона? — голос его был ровным, но в нём чувствовалась напряжённость, скрытая за вежливостью. Феликс моргнул. — Знаю, — ответил он без колебаний, чувствуя, как внутри что-то сжимается в тревожный ком. Минхо хмыкнул и сделал шаг ближе. Феликс почувствовал, как внутри вспыхивает инстинктивное желание отступить, но он не двинулся с места. От этого человека веяло опасной уверенностью, и хотя в его взгляде не было угрозы, Феликсу не нравился тот напор, с которым он смотрел. — Он только мой, — отчётливо произнёс Минхо, его голос прозвучал мягко, но в нём слышался подспудный вызов. Феликс непонимающе моргнул. Только его? Минхо говорил о Джисоне как о чём-то принадлежащем ему, как о вещи, как о собственности. Феликс сжал зубы. — Простите, но мне казалось, что Джисон сам решает, кому принадлежать. Губы Минхо дрогнули в усмешке, но она не была доброй. — Вы не понимаете, о чём говорите, — ответил он спокойно, но Феликс почувствовал, как воздух в комнате становится гуще. — Тогда объясните, — Феликс сложил руки на груди, встал ровнее, не давая себе слабину. Минхо изучающе посмотрел на него, будто решал, стоит ли вообще продолжать этот разговор. — Мы знаем друг-друга с детства, — сказал он, наконец, его голос потеплел, но в глазах всё ещё читалась напряжённость. — Мы всегда были вместе, и я не собираюсь позволять кому-то врываться между нами. Феликс усмехнулся. — И поэтому вчера Джисон ушёл от своего «друга» и провёл вечер со мной? Минхо напрягся. Феликс видел, как мышцы на его челюсти сжались, как его руки опустились, будто он больше не хотел продолжать этот разговор, но в то же время не мог уйти, не ответив. — Он был расстроен, — тихо сказал Минхо, — и вы просто оказались рядом. — Может быть, — согласился Феликс, наклоняя голову. — Но он сам выбрал, с кем провести вечер. На этот раз Минхо ничего не сказал. Он только смотрел на него, и в его глазах застыли эмоции, которые Феликс не мог прочитать. Феликс вздохнул. — Я не собираюсь спорить с вами, — сказал он. — Но, возможно, стоит задуматься, почему Джисон больше не рядом с вами. Минхо ничего не ответил. Феликс повернулся к своей работе, делая вид, что разговор закончен. Но он чувствовал — Минхо не собирался так просто оставлять это. Феликс не успел понять, что произошло, как вдруг оказался прижатым к холодной стене кухни. Его спина ударилась о жёсткую поверхность, дыхание сбилось, а перед глазами мелькнуло что-то размытое — слишком быстрое движение, слишком резкий жест. Пальцы Минхо сжали воротник его рубашки, притягивая ближе, и теперь лицо парня было опасно близко, дыхание обжигало кожу, а глаза горели чем-то непримиримым. — Отвали от Джисона, — голос Минхо был низким, срывающимся на хрип, когда он резко перешёл на "ты". — Ты… ты даже не знаешь его, тебе нет до него дела. Феликс моргнул, удерживая взгляд, полный вызова. — Вам бы следовало задуматься, почему я знаю о нём больше, чем вы, — сказал он ровно, не давая своей тревоге взять верх. Минхо стиснул зубы, пальцы на воротнике Феликса напряглись сильнее. — Я люблю его, — тихо, но отчётливо произнёс он, глядя прямо в глаза. — Так сильно, что это сводит меня с ума. Феликс чуть склонил голову, разглядывая его, изучая выражение лица, и вдруг его губы тронула слабая, почти невесомая усмешка. — И поэтому он вчера плакал? Минхо вздрогнул, но не двинулся, только его хватка стала чуть менее жёсткой. Феликс продолжил, его голос был тихим, но в нём слышалась твёрдость: — Вчера он был со мной, а не с вами. Я видел, как его плечи дрожали, как он пытался держаться, как он отчаянно делал вид, что всё в порядке. Но я был рядом. А вас там не было. Минхо замер. Тишина повисла между ними, густая, вязкая, словно паутина, которая цеплялась за кожу и мешала дышать. Феликс не отводил взгляда, наблюдая, как изменяется выражение лица Минхо — как оно сначала напряжённо застывает, а потом медленно, с болезненной ясностью, меняется. — Чёрт… — выдохнул Минхо, и его пальцы разжались. Феликс остался стоять на месте, не шевелясь, только его сердце билось быстро-быстро, но он не позволил этому выдаться наружу. — Любовь — это не владение, — произнёс он наконец, мягко, но настойчиво. — Это доверие. И, похоже, именно его вы потеряли. Минхо не ответил. Он только сделал шаг назад, словно осознавая что-то, что не хотел признавать, и отвернулся, кулаки были сжаты так, будто он пытался удержать себя в руках. Феликс посмотрел на него ещё мгновение, а потом молча вернулся к своей работе. Феликс работал молча. Его движения были чёткими, размеренными, словно он отгородился от всего мира, включая Минхо, который всё ещё стоял, не двигаясь, не произнося ни слова. В комнате повисло напряжение — густое, липкое, похожее на утренний туман, оседающий на кожу холодной влагой. Феликс знал, что Минхо никуда не уйдёт. Тот застрял здесь, в своих собственных чувствах, точно в зыбучих песках — чем больше он пытался сопротивляться, тем глубже погружался. Феликс опустил взгляд, протирая стеклянную поверхность стола. — Вы должны принять его выбор, каким бы он ни был, — сказал он спокойно, не отвлекаясь от работы. Минхо не ответил сразу. — Легко говорить, — спустя долгую паузу произнёс он, голос был напряжённым, натянутым, будто струна, которая вот-вот лопнет. Феликс выжал тряпку в ведро, глядя, как капли воды медленно падают в мутную жидкость. — Это не легко, — согласился он, поднимая глаза. — Но чувства невозможно контролировать. Ни свои, ни чужие. Минхо сжал кулаки. — Я знаю. Феликс кивнул, затем наклонился, подбирая с пола что-то незначительное — упавшую салфетку, кусочек бумажки, — прежде чем продолжить: — Если он вас не любит, это не значит, что он вас ненавидит. Он просто хочет, чтобы ваша дружба осталась такой, какой была раньше. Минхо фыркнул. — Это невозможно, — сказал он резко. — Я не могу дружить с тем, кого люблю сильнее себя. Феликс замер на секунду. Эти слова... В них было что-то болезненно правдивое. Он взглянул на Минхо, внимательно, изучающе. Перед ним не был человек, который хотел причинить вред. Не эгоист, который думал лишь о себе. Просто кто-то, кто не знал, как справиться с собственными чувствами. И всё же... — Тогда вам нужно решить, что делать дальше, — сказал он наконец, снова выпрямляясь. — Либо вы продолжаете мучить себя, цепляясь за невозможное, либо принимаете реальность и идёте вперёд. Минхо криво усмехнулся, но в его глазах мелькнула боль. — Легко тебе говорить. Феликс пожал плечами, возвращаясь к своей работе. — Может быть, — спокойно ответил он. — Но это не делает мои слова менее верными. И тогда они снова замолчали. — Ладно, ты справишься, — Хёнджин похлопал Джисона по плечу, едва заметно сжимая его пальцами в успокаивающем жесте. — Главное — будь честен, — добавил Чанбин, подперев бок Джисона локтем. — А если он опять будет смотреть на меня так... — Джисон нервно провёл пальцами по волосам, взъерошивая их ещё больше. — Тогда ты просто скажешь, что хотел сказать, и уйдёшь. Мы будем рядом. Джисон глубоко вдохнул, кивнул и поднял руку, чтобы постучать, но дверь открылась прежде, чем его костяшки коснулись дерева. Феликс. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. В этот момент тишина была оглушающей, как перед громом. Феликс выглядел немного уставшим, его волосы были растрёпаны, а в руках он сжимал какой-то тряпичный мешок с моющими средствами. Джисон вспыхнул, вспоминая прикосновение тёплых губ к своим, как его пальцы сжимали ткань чужой формы, как дыхание Феликса смешивалось с его собственным, оставляя на языке послевкусие кофе и чего-то сладкого. Чёрт... Он резко отвёл взгляд, чувствуя, как жар поднимается по шее, заливая уши. Только не сейчас. Чанбин с Хёнджином тоже замерли, их взгляды метались от одного к другому, складывая воедино пазл. Джисон не мог на них смотреть. А затем дверь снова открылась. Минхо. Всё встало на место и одновременно разрушилось. Он посмотрел на Джисона, потом на Феликса. Джисон почувствовал, как земля уходит из-под ног. Минхо нахмурился. Он не выглядел ни разъярённым, ни удивлённым — скорее, слишком спокойным. Настолько, что от этого становилось не по себе. Тишина была невыносимой. Хёнджин, видимо, решил, что больше не может это терпеть. — Ох, ёб твою мать, — выдохнул он, сцепляя руки в замок. — Нам, блядь, что, фильм для взрослых тут разыгрывать, или вы наконец разберётесь? — Хёнджин, какого хрена? — простонал Джисон, вжимаясь спиной в Чанбина, будто надеясь спрятаться от всей этой ситуации. — А что такого? Я просто озвучил общую мысль, — пожал плечами Хёнджин, отступая на шаг и наблюдая за всеми с видом человека, который в любой момент может вытащить попкорн. Холодное напряжение висело в воздухе, словно перед грозой. Коридор отеля был почти пустым – лишь несколько постояльцев прошли мимо, бросая косые взгляды на небольшую группу людей, застывшую у двери. Хёнджин стоял рядом с Джисоном, глядя на Минхо так, будто готов был наброситься в любую секунду. Чанбин, напротив, держал его за локоть, явно чувствуя, что ситуацию нужно контролировать. Но все взгляды были прикованы к Джисону – он сжимал кулаки, его дыхание было сбивчивым, а в глазах плескалась буря эмоций. Феликс молчал, хотя внутри у него всё кипело. Он знал, что сейчас не его очередь говорить, но сдерживать себя было трудно. Воспоминание о вчерашнем поцелуе вспыхнуло в голове, и когда Минхо резко шагнул к Джисону, он непроизвольно стиснул зубы. – Говори, – голос Минхо был хриплым, но спокойным. – Если есть что сказать, то скажи. И Джисон заговорил. Сначала громко, резко, срываясь на крик. – Ты хочешь услышать? Хорошо! Я не люблю тебя, Минхо. Никогда не любил. И не полюблю! – Его голос дрожал, но не от страха – от ярости и боли. – Ты думаешь, что можешь требовать чего-то от меня, потому что мы знаем друг-друга с детства? Ты правда веришь, что если ты любишь меня, то я обязан ответить тем же?! Минхо молчал, но его пальцы судорожно сжались в кулак. – Ты меня душишь! – продолжал Джисон, чуть тише, но всё так же отчётливо. – Ты не понимаешь, каково это – видеть, как твой друг ведёт себя так, будто я его собственность! Ты мне дорог, Минхо… Но не так. Он резко выдохнул и отвернулся, будто не мог больше смотреть ему в глаза. Феликс почувствовал, как внутри него вспыхнуло что-то горячее и неприятное. Он ревновал. Чёрт возьми, он ревновал даже сейчас, даже после таких слов. Наступила напряжённая тишина. Хёнджин был готов рвануть вперёд, но Чанбин едва заметно качнул головой. Не время. Джисон сам справится. Минхо вдруг тяжело вздохнул. – Я понял, – его голос был другим. Глухим. Сломанным. – Мне нужно было это услышать. Джисон поднял на него взгляд и замер. Минхо шагнул вперёд и неожиданно обнял его. Крепко, сжав в своих руках, будто прощался. – Прости, – тихо сказал он. – Мне жаль. За всё. Джисон не отвечал. Он просто стоял, ощущая, как Минхо крепко держит его, как напряжённо дышит ему в плечо. Он не обнимал в ответ, но и не отталкивал — слишком неожиданно, слишком тяжело. Феликс смотрел на это, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Он не мог больше просто стоять в стороне и наблюдать. Чёрт возьми, Джисон только что ясно дал понять, что не любит Минхо, так какого хрена они сейчас выглядят так, будто разыгрывается трагедия вселенского масштаба? – Минхо… – голос Джисона был тихим, но он заставил его разжать объятия. Минхо отступил, провёл ладонями по лицу, будто стирая эмоции. – Я ухожу, – сказал он с тяжёлым вздохом. – Нам обоим так будет лучше. Он не ждал ответа. Развернулся и ушёл, даже не оглянувшись. Джисон смотрел ему вслед, и Феликс вдруг понял, что не хочет видеть эту эмоцию в его глазах. Грусть? Сожаление? Какого чёрта он так смотрит ему вслед? – Доволен? – резко выпалил он, не успев сдержаться. Джисон моргнул, переводя взгляд на него. – Что? – Ты хотел, чтобы он оставил тебя в покое, и он это сделал. Так почему ты выглядишь так, будто только что потерял что-то важное? Хёнджин и Чанбин напряглись. Атмосфера в коридоре снова накалилась, но теперь по другой причине. – Феликс… – голос Джисона был усталым, но твёрдым. – Что, Феликс? – Он сделал шаг вперёд. – Я должен просто стоять и смотреть, как ты страдаешь из-за того, кто тебя не понимает? – Минхо мне дорог, – выдохнул Джисон. Феликс сжал челюсти. – Но ты его не любишь. – Нет. – Тогда хватит выглядеть так, будто у тебя только что вырвали сердце. Джисон вдруг усмехнулся, но в его улыбке не было ни капли веселья. – Ты не понимаешь, да? Я не могу просто выкинуть двадцать лет дружбы. Я не могу радоваться тому, что человек, который был рядом всю жизнь, сейчас уходит. Феликс посмотрел на него несколько секунд, а потом тихо выдохнул. – Тогда давай заменим его чем-то лучшим. Джисон поднял на него взгляд, а Феликс вдруг ухмыльнулся. – Например, отличным завтраком, который я тебе сейчас устрою. Напряжение чуть спало, и Хёнджин с Чанбином переглянулись. – Да, мне кажется, вам обоим нужно что-то пожрать, – с серьёзным видом заявил Хёнджин. – Иначе вы начнёте драться прямо здесь. – Я не буду драться, – возмутился Джисон. – Да? – Хёнджин скрестил руки. – Тогда почему ты сжал кулаки? Джисон бросил взгляд на свои руки и закатил глаза. Феликс улыбнулся. Он всё ещё чувствовал лёгкую ревность, всё ещё был напряжён, но знал одно — теперь, когда Минхо ушёл, он не собирался просто так оставлять Джисона разбираться со своими мыслями в одиночестве. Феликс не задумывался. Он просто схватил Джисона за запястье и повёл его за собой, даже не взглянув в сторону своих перчаток, тряпок и тележки с уборочными средствами, которые остались стоять у двери. Работа подождёт. Сейчас было не до этого. Хёнджин и Чанбин, переглянувшись, лишь хмыкнули. — Ну что, Бин, ты тоже чувствуешь, как накаляется драма? — лениво бросил Хёнджин, засунув руки в карманы. — Угу. Как будто смотрю корейский сериал вживую, — сдержанно ответил Чанбин, наблюдая, как их друг буквально тащится за уборщиком, выглядя так, будто до конца не понимает, что вообще происходит в его жизни. — Давай не будем мешать, — предложил Хёнджин, уже направляясь в сторону их номера. — Ему это нужно. Чанбин пожал плечами, соглашаясь, и последовал за ним. Тем временем Феликс быстрым шагом вёл Джисона к лифту. Тот не сопротивлялся, но шёл чуть вразвалку, явно не ожидая такого развития событий. — Феликс... — наконец пробормотал он, но тот не ответил, лишь крепче сжал его запястье, как будто боялся, что он вырвется. Они зашли в лифт. Феликс нажал кнопку нужного этажа, но не отпустил его руку. Джисон сглотнул, ощущая, как горячие пальцы парня обхватывают его ладонь. Чёрт. Почему его сердце так сильно стучит? Это из-за того, что Минхо только что ушёл? Из-за странного поведения Феликса? Из-за того, что они снова остались наедине? Или... Джисон глубоко вдохнул, стараясь взять себя в руки. — Ты можешь... отпустить мою руку? — выдавил он, стараясь звучать спокойно. Феликс наконец посмотрел на него. Джисон ожидал ухмылки, насмешки, какой-нибудь колкости, но наткнулся на совершенно серьёзный взгляд. — Нет, — ответил Феликс спокойно, не отводя глаз. Джисон моргнул. — Что? — Нет, не могу, — повторил Феликс. — Если отпущу, ты сбежишь. Джисон был потрясён. — Чего? Феликс усмехнулся, но не так, как обычно — без лёгкости, без насмешки. — Я же вижу, Джи, — сказал он, чуть наклонив голову. — Когда что-то становится слишком реальным, ты просто уходишь. Джисон хотел возразить, но осёкся. Чёрт. Да. Это была правда. В лифте повисла тишина, нарушаемая только тихим гулом механизма. Феликс всё так же держал его за руку, и Джисон чувствовал каждое движение его пальцев, тепло, мягкость кожи. Слишком близко. Слишком реально. Слишком... Лифт дёрнулся и замер. Двери открылись. Феликс чуть ослабил хватку, но всё ещё держал его, вопросительно глядя. — Пойдёшь со мной? Джисон посмотрел на его руку. На их переплетённые пальцы. А потом — на глаза Феликса. И кивнул. Феликс уверенно зашагал вперёд, держа Джисона за запястье, как будто боялся, что тот сорвётся и убежит. Он не говорил, куда ведёт его, а Джисон, хоть и хмурился, не останавливал его, лишь бросал любопытные взгляды по сторонам. Они явно не направлялись в ресторан, а шли в противоположную сторону, минуя холл, свернув в один из коридоров отеля. Некоторые постояльцы оглядывались на них с лёгким удивлением — вероятно, потому что один из них был в рабочей униформе, а второй выглядел так, словно его насильно тащат на казнь. Джисон чувствовал эти взгляды, и его начинало немного подташнивать от неловкости, но Феликс, похоже, совершенно не обращал внимания. Он шёл вперёд с абсолютной уверенностью, будто уже тысячу раз проходил этим маршрутом. — Феликс, — наконец не выдержал Джисон, когда они свернули в узкий коридор с высокой аркой, ведущей куда-то дальше. — Ты вообще куда меня тащишь? Феликс лишь усмехнулся, не оборачиваясь. — Увидишь. — Ты можешь хотя бы намекнуть? — А ты любишь сюрпризы? — Нет, терпеть их не могу. Феликс на секунду задумался. — Тогда точно не скажу. Джисон закатил глаза, но спорить не стал. Они прошли через небольшую, богато обставленную галерею с картинами, затем через другую дверь, за которой оказался длинный, извилистый коридор с приглушённым освещением, похожий на служебный ход. И, наконец, впереди показался стеклянный выход. Феликс толкнул дверь, и перед ними раскинулся ухоженный сад. Зелёные кусты были идеально подстрижены, цветы пестрили мягкими пастельными оттенками, а вдалеке виднелось небольшое поле для мини-гольфа. Джисон удивлённо моргнул. — Где мы? — В месте, куда обычно пускают только самых богатых и влиятельных людей, — спокойно ответил Феликс, потянув его дальше по дорожке. Джисон замедлил шаг, оглядываясь по сторонам. — Нам точно можно тут быть? — Конечно нет, — равнодушно бросил Феликс. — Но какая разница? Джисон стиснул зубы. Ну конечно. — И что мы тут делаем? Феликс развернулся к нему, всё ещё не отпуская его руки. — Разговариваем. Без посторонних ушей, без Минхо, без твоих друзей. Только ты и я. Джисон почувствовал, как внутри что-то сжалось. Его губы слегка дрогнули. — О чём разговариваем? Феликс не ответил сразу. Вместо этого он медленно потянул его за собой дальше, вглубь сада, где их точно никто не увидит. Джисон, чуть нахмурившись, последовал за ним, хотя ощущал, как сердце предательски колотится в груди. Феликс отпустил его руку только тогда, когда они оказались в самом тихом и уединённом месте — под раскидистым деревом, где падала густая тень, защищая от утреннего солнца. — О нас, — наконец сказал он. Джисон вздрогнул, хотя старался скрыть это. Он знал, что этот разговор неизбежен, но всё равно не был к нему готов. Слишком свежи были воспоминания, слишком ярким был тот момент в лифте — настолько, что он почти ощущал призрачное прикосновение Феликса к своим губам даже сейчас. Он отвёл взгляд, наблюдая за тем, как солнечные блики дрожат на ухоженной траве под их ногами. — О нас? — повторил он медленно, словно проверяя, правильно ли расслышал. Феликс кивнул, внимательно изучая его лицо. — О том, что произошло вчера. Джисон сглотнул. — Это было... — он замолчал, подбирая слова, потому что понятия не имел, как объяснить то, что сам до конца не осознал. Феликс не сводил с него глаз, а затем, словно прочитав его мысли, с лёгкой усмешкой склонил голову на бок. — Ты ведь хотел этого, не так ли? Джисон резко вскинул голову, его щеки вспыхнули, а в груди всколыхнулось возмущение. — Что? Феликс сделал шаг ближе, сокращая расстояние между ними, и Джисон почти физически почувствовал, как пространство между ними стало напряжённым, пропитанным тем же электричеством, что было той ночью в лифте. — Я видел, как ты смотрел на меня перед этим. Я чувствовал, как ты не отстранялся. Не ври мне, Джисон. Джисон открыл рот, чтобы сказать что-то резкое, но вовремя осёкся. Он и правда не отстранился. Не сразу. Он позволил этому случиться. Позволил своим губам приоткрыться в ответ, позволил своим рукам дрожать, когда Феликс провёл пальцами по его шее. Он даже закрыл глаза первым. Ему хотелось сказать, что он просто был пьян, но это было бы ложью. — Ты меня застал врасплох, — выдавил он, но сам не был уверен, в оправдание это или обвинение. Феликс насмешливо выдохнул и провёл рукой по волосам. — Ну да, конечно. Потому что если бы я предупредил, ты бы сбежал, верно? Джисон сжал кулаки, чувствуя, как его терпение начинает истончаться. — Не всем нравится, когда их целуют без предупреждения. — Не всем нравится, когда их держат в неопределённости, — парировал Феликс, его голос стал тише, но от этого только весомее. Джисон закусил губу. — Я... — Он запнулся, потому что не знал, что сказать. Феликс чуть подался вперёд, а затем, с лёгкой улыбкой, склонил голову. — Скажи мне правду, Джисон. Ты не жалеешь об этом. — Я не знаю. — Врёшь. Джисон раздражённо выдохнул и, сделав шаг назад, сел на деревянную скамью под деревом. Феликс остался стоять, глядя на него сверху вниз, с выражением лица, в котором смешивались настойчивость и едва заметное ожидание. — Я не знаю, чего ты хочешь от меня, Феликс, — наконец сказал Джисон, потирая лицо ладонями. — Ты вчера появился из ниоткуда, перевернул мне весь день с ног на голову, потом... потом это, — он жестом обозначил между ними воздух, будто тот до сих пор был заполнен поцелуем, — и теперь ты хочешь, чтобы я что? Ответил тебе взаимностью? Феликс чуть склонил голову. — А ты можешь? Джисон задохнулся, словно от удара. Может ли он? Он не знал. Он понятия не имел. — Ты же говорил, что хочешь устроить мне завтрак. Я уже начинаю думать, что это был просто повод, чтобы вытащить меня из отеля. Джисон попытался уйти от разговора, глубоко вздохнув и сцепив пальцы перед собой, будто это могло его защитить. Он поднял взгляд на Феликса, стараясь придать голосу легкость, которой внутри не чувствовал. Феликс не купился. Он продолжал смотреть на него с той же непоколебимой уверенностью, что и прежде, а потом вдруг сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. Джисон невольно подался назад, упираясь в спинку скамьи, но Феликс не дал ему уйти — он наклонился, уперев руки в дерево по обе стороны от головы Джисона, замыкая его в плене своего присутствия. — Не переводи тему, — тихо сказал он, его голос был мягким, но в нём чувствовалась твёрдость. — Мы не закончили. Джисон почувствовал, как у него пересохло в горле. Феликс был слишком близко. Слишком. Он ощущал тепло его тела, чувствовал его дыхание на своей коже, и это было почти невыносимо. — О чём ещё говорить? — спросил он, заставляя себя смотреть прямо в глаза Феликсу, хотя внутри всё сжималось от напряжения. Феликс улыбнулся, но в этой улыбке было что-то опасное. — О том, что ты так и не ответил на мой вопрос. — Какой ещё вопрос? — Ты не жалеешь об этом. Джисон сжал кулаки, ногти впились в ладони. — Я… Феликс чуть сильнее наклонился вперёд, их лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Джисон ощущал, как его собственное дыхание сбивается, грудь сдавливает напряжение, а сердце стучит так громко, что, казалось, его мог слышать даже Феликс. — Скажи мне правду, Джисон, — прошептал Феликс, его голос стал хрипловатым. И тогда Джисон понял, что больше не может отрицать. Он не жалел. Чёрт возьми, он не жалел. Но признать это вслух — значит позволить этому стать реальным. Позволить этому разрушить привычный порядок вещей. Позволить себе потеряться в чём-то новом, пугающем и необратимом. Он отвёл взгляд, губы сжались в тонкую линию. Феликс внимательно наблюдал за ним, а затем, внезапно, наклонился ещё ближе. Джисон не успел даже понять, что происходит, как почувствовал лёгкое прикосновение губ к своей щеке. Оно было быстрым, едва ощутимым, но оставило после себя огонь. Джисон вздрогнул, а затем, будто в замедленной съёмке, повернул голову… и столкнулся с тёмным, пронизывающим взглядом Феликса. А затем Феликс поцеловал его. Это не было похоже на тот первый поцелуй в лифте, полный спонтанности и неожиданности. Нет, этот был намеренным, медленным, глубже. Феликс поцеловал его так, будто хотел, чтобы Джисон почувствовал каждую секунду этого момента, прочувствовал каждый дюйм их соприкосновения. Это было медленное погружение в тёплую, солёную воду, которая сначала обволакивает, а затем затягивает внутрь. Джисон зажмурился, инстинктивно сжав пальцы на ткани джинсов Феликса, а затем — Господи, зачем он это делает? — открыл губы в ответ. Феликс тихо застонал, углубляя поцелуй, его пальцы скользнули по щеке Джисона, оставляя за собой жаркий след. Джисон не знал, кто из них первый подался ближе, но в какой-то момент между ними больше не осталось ни сантиметра свободного пространства. Феликс целовал его так, будто требовал ответа, а Джисон — чёрт, почему он не отталкивает его? — давал этот ответ без слов. И только когда воздух в лёгких закончился, Феликс медленно отстранился, но не убрал рук. Джисон открыл глаза, его дыхание было сбивчивым, губы покраснели. Феликс смотрел на него, не отводя взгляда. — Ты не жалел, — сказал он тихо, но с уверенностью. Джисон не ответил. Не сделал попытки заговорить, не оттолкнул, не отвернулся. Он просто смотрел на Феликса, его грудь всё ещё тяжело вздымалась после поцелуя, глаза блестели каким-то странным, непривычным светом. Но он не сбежал. Не попытался сделать вид, что этого не произошло, не попытался спрятаться за словами. Он остался. Его пальцы, что ещё мгновение назад судорожно сжимали ткань джинсов Феликса, вдруг чуть разжались, а затем, словно сами по себе, скользнули вверх. Джисон медленно поднял руки, обхватывая талию Феликса, и в этот момент что-то внутри того сломалось. Джисон притянул его ближе. Феликс не успел ничего сказать, потому что в следующее мгновение Джисон снова поцеловал его. Но этот поцелуй был другим. Теперь он не был наполнен неуверенностью, не был осторожным. Он был тёплым, жадным, почти отчаянным. Будто Джисон пытался доказать что-то не только Феликсу, но и себе. Феликс застонал, когда Джисон чуть сильнее сжал его бёдра, заставляя наклониться ближе. Всё, что было до этого, вдруг перестало иметь значение. Никаких размышлений, никаких сомнений. Только их дыхание, смешивающееся в воздухе, только прикосновения, только этот поцелуй, что становился всё глубже, требовательнее. Феликс почувствовал, как уверенность разливается по его венам, будто огонь, вспыхнувший в темноте. Его руки сами собой скользнули вверх, пальцы нашли край футболки Джисона, чуть сжали ткань. Он нерешительно повёл ладонями выше, ощущая жар его кожи под кончиками пальцев. Джисон вздрогнул, но не отстранился. Феликс осмелел. Его пальцы скользнули под футболку, кончики ногтей едва ощутимо задели кожу Джисона, вызывая у того судорожный вздох. Чёрт. Всё, чего хотел Феликс в этот момент — это продолжать. Ощущать. Запоминать. Но в тишине сада вдруг раздались шаги. Феликс замер. Джисон судорожно выдохнул, но тоже не двигался. — Я же говорил, что сегодня тут никого не будет, — раздался незнакомый голос. — Да откуда мне знать, я тоже впервые здесь! — отозвался другой. Феликс почувствовал, как Джисон напрягся. Чёрт. Чёрт. Они должны были быть здесь одни. Феликс резко отстранился, перехватил запястье Джисона и, не давая ему опомниться, быстрым шагом отвёл за огромное дерево, чья густая крона отбрасывала глубокую тень. Они спрятались, прижимаясь к шершавому стволу. Феликс затаил дыхание, внимательно слушая, как незнакомые люди медленно идут по саду, негромко переговариваясь. Он украдкой взглянул на Джисона. Тот всё ещё тяжело дышал, губы чуть припухли от их поцелуев, а на щеках всё ещё горел румянец. Он прижимался спиной к стволу дерева, смотрел в сторону, но его пальцы всё ещё неосознанно сжимали запястье Феликса. Феликс вдруг понял, что даже сейчас, в момент возможной поимки, он не хотел отпускать его. Джисон беспокойно огляделся. Если их заметят — это конец. Нет, не для него. Он всего лишь гость в этом отеле, пусть и проникший туда, куда не следовало. Но Феликс… Его могут уволить. Могут выгнать без единого шанса на возвращение. А ведь эта работа — его единственный источник дохода. Чёрт, как же они оказались в такой ситуации? Но самое отвратительное — в этом было что-то неправильное. Не их тайное проникновение в запретную зону, не риск быть пойманными, а то, что их прервали. Их поцелуй… Боже. Он хотел продолжения. Хотел забыться в этом ощущении, в тепле рук Феликса, в этом странном, но таком правильном чувстве. Хотел, чтобы не было посторонних взглядов, людей, которые могли бы разорвать этот момент. Он повернулся к Феликсу, собираясь прошептать хоть что-то, но не успел. — Тшш… — Голос Феликса прозвучал низко, мягко, но твёрдо. И в следующее мгновение он прижал Джисона к дереву, заставляя его замереть. — Будь хорошим мальчиком и постой тихо. Господи. Джисон почувствовал, как всё тело заливает жар. Хороший мальчик? Что, чёрт возьми, это было? Он не мог сдержать пламени, разгорающегося в груди. Покраснел до самых ушей, но, к своему стыду, подчинился. Не сказал ни слова, не двинулся, только шумно сглотнул, ощущая, как их тела касаются друг-друга. Феликс был слишком близко..Слишком. Дыхание его касалось щеки Джисона, рука всё ещё прижимала его к дереву, словно не давая шанса на побег. Но что если Джисон и не хотел сбегать? Что если ему нравилось это ощущение? Чёрт… Он даже не мог толком осознать всё происходящее, потому что каждый нерв его тела горел от осознания того, как близко Феликс. Какой у него взгляд. Как звучат его слова. Люди всё ещё были рядом. Их голоса слышались совсем близко, и Джисон знал, что если он пошевелится, если сделает хоть что-то — их заметят. Но единственное, о чём он мог думать в этот момент, — это не страх быть пойманным. А то, как сильно он хочет продолжения. Голоса становились всё громче, и Джисон почувствовал, как его сердце бешено застучало в груди. Он затаил дыхание, прислушиваясь к разговору. — Думаю, пора возвращаться, — прозвучал женский голос, уставший, но тёплый. — Мы и так засиделись. — Да, — ответил мужчина, видимо её муж. — Дети, наверное, уже заждались. Ты же знаешь, как они: если не вернёмся вовремя, устроят хаос. — Боже, ну и непоседы у нас… — женщина тихо рассмеялась, и её голос звучал так, будто она всё равно была счастлива. — Ничего, зато дома нас ждёт хоть какая-то движуха. — Ну да. Ладно, пошли, пока они окончательно не разрушили номер. Шаги стали удаляться. Джисон слушал, как они медленно отходят в сторону выхода, как их голоса становятся тише, пока не исчезают вовсе. Феликс первым ослабил хватку, чуть отстраняясь, но не убирая руки полностью. — Фух… — Джисон выдохнул, прикрыв глаза. Тишина. Они вышли из-за дерева, оглядываясь, проверяя, не осталось ли кого-то ещё. Пусто. Боже. Всё произошло так быстро, и теперь, когда они снова остались наедине, между ними повисло странное напряжение. Странно было бы продолжить. Чёрт… Но хотелось. Хотелось ощутить этот огонь снова, эту близость, этот глупый, но такой манящий момент, который они только что пережили. Джисон украдкой посмотрел на Феликса, ожидая, что он скажет. Тот выглядел так, будто тоже боролся с внутренней дилеммой. И всё же через мгновение он выдохнул и сказал: — Нам пора. Чёрт… Так хотелось возразить, но Джисон лишь сжал губы, отводя взгляд. Феликс прав. Но почему это так бесит?