Неправильные методы

Кто-то забыл в раздевалке ремень. Он медленно раскачивается на крючке, подвешенный за пряжку. Вильгельм тоже чувствует, что его раскачивает. Перед глазами всё плывёт и только ремень, покачивающийся маятником, видно чётко. Плечо, в которое прилетел мяч, брошенный Симоном, ноет. Нужно идти на урок, но сил нет ни на что. Вилле проглатывает комок в горле, чувствуя подступающие к глазам слёзы. Позади слышится хлопок душевой и Вилле оборачивается. Симон. - Я думал, что все уже ушли. - Симон придерживает большое полотенце, обмотанное вокруг талии. Вилле старается не пялиться. - Я тоже. Напряжённая тишина повисает в воздухе и Симон начинает торопливо одеваться. Вилле отворачивается и снова смотрит на ремень - тот почти остановился. В груди сдавливает и дышать становится сложнее. Руки мелко подрагивают, уже надетое пальто давит на плечи неподъёмным грузом. Теперь точно опоздает на урок. - Было бы не плохо услышать о Фелис от тебя. - Слова Симона словно пробиваются сквозь толщу воды. - Приятный был сюрприз за обедом. Вилле подскакивает и поворачивается к Симону лицом, тратя на это последние силы. Как физические, так и моральные. Их разделяет ряд вешалок и скамейка и как никогда сильно Вильгельм сейчас хочет, чтобы между ними была непробиваемая стена. - Симон, я понимаю, что тебе сложно, но это же, блять, лицемерие. - Вилле не узнаёт собственный голос, словно кто-то другой сейчас кричит на Симона, который вздрагивает от громкого выкрика. - Это не у меня тайный бойфренд. Ты говоришь, что это не серьёзно, а потом целуешься с ним при мне. Думаешь это приятно? Тиски сильнее сжимают внутренности. Игнорируя подкашивающиеся ноги, Вильгельм начинает собирать вещи, вслепую запихивая их в рюкзак. Слёзы застилают взгляд и Вилле приходится опереться руками о скамейку, чтобы не упасть. Организм кричит ему, что он падает и приходится опуститься на колени, чтобы не свалиться на кафельный пол. Вилле роняет голову на скрещенные руки и подавляет всхлип. Горло сдавливают слёзы и ещё что-то неподконтрольное. Привычным жестом Вилле сжимает ладонью ткань рубашки и медленно начинает разглаживать, словно со складками на одежде должно исчезнуть и болезненное чувство внутри. Но лучше не становится. Каждый новый вдох даётся тяжелее предыдущего, кислорода начинает не хватать и в голове рождается боль, растекающаяся по шее и плечам. Вилле чувствует руку на своём предплечье и поворачивает голову, смаргивая слёзы. На секунду он видит перед собой Симона, а потом в глазах снова мутнеет. Кажется, Симон ему что-то говорит, но в ушах только гудит кровь. Вилле совсем теряет связь с реальностью, надеясь что сейчас он отключится и, возможно даже, это будет навсегда. В этот момент он чувствует как к его губам что-то прижимается. Что-то тёплое, влажное и знакомое. По мокрой щеке скользит чужое дыхание. В волосах дрожащие пальцы. Колени неприятно упираются в пол. Одежда прилипла к вспотевшей коже. И воздух. Он снова может дышать. Знакомый запах проникает в нос и заполняет легкие. У Симона такой вкусный гель для душа. Всё ещё дрожащей рукой Вилле прикасается к шее Симона. Его гладкая кожа скользит под пальцами. Симон отстраняет и как-то слишком резко убирает руки с волос Вильгельма, вырывая несколько волосков. Вилле тянется к нему вновь, но Симон останавливает его, мягко придерживая за плечи. - П-прости, - хрипло шепчет он, - кажется, у тебя была паническая атака. Я видел в каком-то сериале, что это помогает. Вилле думает о том, какая же это глупость. Конечно, поцелуй не может остановить паническую атаку. Но вот он здесь и может дышать полной грудью. Только пальцы ещё подрагивают и лицо мокрое от слёз. Вилле торопливо вытирает его рукавом. - Спасибо, - голос словно сорванный. Смотреть на Симона страшно и Вилле не рискует. Когда молчание затягивается, Симон встаёт и уходит к своим вещам. Вилле продолжает сидеть и смотреть на узор на полу. В голове совсем пусто. Руки перестают дрожать. Очень хочется пить и ещё раз сходить в душ. Входная дверь захлопывается.