почему мне не все равно
18 марта 2025 г., 21:51
Минхо ехал по ночному городу, его мысли были заняты делами, которые заполонили его голову весь день. В этот момент он чувствовал, как необходимо хоть на несколько часов уединиться, погрузиться в атмосферу, где можно было бы расслабиться и немного отвлечься. Он думал о том, как часто уходит домой после долгого рабочего дня, возвращаясь в своё спокойное пространство, но сегодня ему нужно было что-то другое.
Бар, в который он сейчас направлялся, был не просто бизнесом для него, это было его личное место, пространство, в котором он мог бы забыться, почувствовать себя настоящим хозяином. Минхо, конечно, имел несколько таких заведений, но этот бар был для него чем-то особенным — уютным, в то же время динамичным, полным людей, которые приносили с собой атмосферу лёгкости и радости.
Он подъехал к бару, паркуя свою чёрную машину на свободном месте, которое хорошо освещали уличные фонари. Огоньки города отражались в мокрой дороге, оставшейся после дождя, и создавали чудесную игру света и тени. Вечер был туманным, в воздухе чувствовалась свежесть, а лёгкий ветерок развевал его волосы, принося с собой аромат ночи. Минхо чувствовал, как весь этот ночной город, был его частью. Когда Минхо зашёл в бар, его встретила привычная атмосфера — тёплый свет, лёгкий шум разговоров, и запах алкоголя, который наполнял пространство. Весь этот уютный хаос, который был ему знаком.
Он прошёл мимо нескольких столиков, вдыхая атмосферу, и, как всегда, улыбнулся, наблюдая за людьми, которые наслаждаются этим вечером. Но его внимание сразу же привлекла фигура за барной стойкой. Там стоял новый бармен, которого Ли взял на работу всего лишь вчера. Его звали Хан Джисон, и Минхо сразу заметил, как он легко завоёвывал внимание клиентов. Джисон не просто готовил напитки, он флиртовал, подмигивал и лёгким жестом мог завести разговор с любым, кто подходил к барной стойке. Минхо заметил, как тот легко общается, словно весь этот бар был его миром, и он в нём чувствовал себя на своём месте. В глазах Хана горела искра уверенности, а его поведение было настолько естественным, что Минхо даже не мог поверить, что тот работает здесь всего пару дней. Минхо ухмыльнулся, заметив, как Хан обводил взглядом барную стойку, общаясь с несколькими клиентами.
Он подошёл к бару, неспешно сел на один из высоких стульев и подождал, пока Джисон обратит внимание на его присутствие. Ли поднял руку, подзывая его пальцем, и не скрывал своего любопытства. Бармен сразу заметил жест, быстро извинился перед гостями, с которыми был занят, и направился к Минхо. Подойдя ближе, он улыбнулся и вежливо спросил:
— Чем могу помочь?
Ли немного развалился в стуле, наблюдая за ним, и с лёгким интересом поинтересовался:
— Как твой первый день?
Джисон закатил глаза, словно это был самый часто задаваемый вопрос, но всё равно с лёгкой улыбкой ответил:
— Всё нормально. Привык.
Он не спешил, продолжая готовить напиток, который попросил Минхо, делая это с грацией и спокойствием. Его действия были уверенными и точными, каждая деталь была на своём месте, и Минхо продолжал наблюдать, чувствуя, как его заинтересованность растёт. Несмотря на то, что Джисон был новым барменом, Ли не мог не заметить в нём что-то притягательное, что заставляло его обращать внимание. Эта харизма, уверенность, манера держаться — всё это сливалось в одно целое, и Ли начал понимать, почему он был так привлекателен для гостей бара. Джисон умел очаровывать и заставлять людей чувствовать себя особенными, даже если они просто заказывали напиток. Минхо почувствовал, как это магнетическое воздействие начало действовать и на него. Минхо наблюдал за Джисоном, как тот продолжал аккуратно готовить напитки. Каждый его жест был продуман, уверенный, и всё это создавало какое-то магнетическое притяжение. Ли мог бы продолжить молчаливо наблюдать, но ему всегда было интересно, что скрывается за таким внешним спокойствием и уверенностью.
— Ты здесь не так давно, но, похоже, уже освоился, — сказал Минхо, его голос был тёплым, но в нём ощущалась лёгкая игривость. Он наблюдал за Джисоном, прислушиваясь к тому, как тот реагирует на его слова. — Скажи, тебе всегда удавалось так легко завоевывать внимание?
Бармен взглянул на него с едва заметной улыбкой, а потом, словно по привычке, сделал ещё один шаг в сторону своей работы, продолжая укладывать ингредиенты в коктейль. Минхо заметил, что тот не теряет свою осанку и уверенность, как бы не отступая от своего образа.
— Я просто стараюсь делать свою работу хорошо, — ответил тот, не став скрывать лёгкое любопытство в его глазах. — А остальное приходит само.
Ли поджал губы, откидываясь на спинку стула, продолжая наблюдать за барменом. Всё это начинало казаться ещё более интригующим, и теперь Минхо захотел бы узнать, что скрывается за этой уверенной фасадной стороной. Что ещё Джисон может предложить? Минхо понял, что не будет молчать. Он решился испытать, насколько тот чувствует границы между профессионализмом и чем-то большим.
— А если я скажу, что мне нравится наблюдать, как ты работаешь? — спросил он с лёгкой улыбкой, зная, что это выведет парня из зоны комфорта.
— Тогда, наверное, мне стоит продолжить в том же духе, — ответил Хан с намёком на шутку. Он разлил напитки и поставил их перед Минхо. — Ваш заказ.
Ли взял бокал, но вместо того, чтобы сразу сделать глоток, он задержал взгляд на Джисоне, играя с мыслями.
— Я рад, что ты не теряешься, — сказал он, всё ещё не сводя с него глаз. — Ты хороший бармен, но мне интересно, сможешь ли ты быть таким же хорошим, когда окажешься в других условиях.
Эти слова застали Джисона немного врасплох. Он замер на секунду, но потом улыбнулся.
— В других условиях? Это как?
Минхо ухмыльнулся, поднимая бокал, как будто бросая невидимый вызов.
— Может быть, в таких, где не всё так просто.
Бармен засмеялся, но в его смехе было что-то заострённое, как будто он начал догадываться, что игра только начинается. Минхо так и сидел за барной стойкой, наблюдая за Джисоном, который стоял у края, общаясь с каким-то клиентом. Его лёгкий смех и манера вести себя с людьми всегда привлекали внимание. Хан был такой, какой он был — обаятельный, открытый, но что-то в этом моменте заставило Минхо почувствовать себя странно.
Почему-то его взгляд всё время возвращался к Джисону.
Этот флирт, его смех, непринуждённые движения — всё это почему-то зацепило Ли. Он сразу понял, что Джисон будет привлекать внимание, но сейчас это было другим. Минхо не мог отделаться от мысли, что, несмотря на всю свою лёгкость, Хан всё же был как-то… слишком доступен. Владелец бара несколько раз пытался отвлечься, но каждый раз его глаза снова скользили к Джисону.
Он замечал, как тот изящно общается, как в ответ на улыбки клиентов даёт такие лёгкие подмигивания, что это казалось уже флиртом. Но почему-то Минхо чувствовал дискомфорт. Это было не ревностью, скорее — странным раздражением, которое он не мог объяснить. Он не мог понять, почему ему не нравилось, когда Джисон привлекает внимание людей, особенно мужчин. Он же его начальник, всё должно быть профессионально.
Но почему тогда внутри что-то бурлило?
Минхо буквально почувствовал, как что-то ёкнуло в груди, когда Хан, заметив, что его ждут, послал кому-то воздушный поцелуй. Ли стиснул челюсти, не в силах оторвать взгляда. Это была глупая реакция. В конце концов, Джисон — просто работник, а Минхо — его начальник. Ему не должно быть дела до того, с кем он флиртует. Но почему-то это было иначе. Мужчина, чувствуя, как его раздражение растёт, бросил деньги на стойку. Он постарался быть спокойным, но мысли не покидали его. Ли встал, не говоря ни слова, и пошёл к выходу. На улице было холодно. Февральский воздух ударил в лицо, но ему было всё равно. Минхо просто хотел вырваться из этого места, вырваться из своего непонятного чувства.
Он сел в машину, выдохнул и закурил сигарету. Странное ощущение сдавливало грудь, как будто в груди что-то застряло. Потянулся за сигаретой, но дым не принес облегчения. Он мог бы просто прекратить думать о красивом бармене, но почему-то не мог. Его глаза снова всплывали в памяти — та же лёгкость в движениях, тот же флирт. Почему это так бесило его? Минхо всё больше чувствовал, как накатывает нечто невидимое, невыразимое, и оно было всё сильнее.
Мужчина снова откинулся в кресло, стараясь сосредоточиться. Но, несмотря на сигарету и тот факт, что воздух был свежим и холодным, ничего не проходило. Он не знал, что это за чувства. Его начальническая самоуверенность и дистанцированность разбивались, как стекло, и он не знал, что с этим делать. Минхо дёрнул за сигарету, затянулся, но дым не принес облегчения. Он чувствовал, как что-то ещё глубже сдавливает его. Он ещё раз потянулся за сигаретой, а потом, не думая, просто открыл окно и выкинул её в пустоту.
Сигарета вращалась в воздухе, а Минхо лишь наблюдал за её танцем, будто ждал, что она принесёт ответы на его вопросы. Не принесла. Он быстро завёл машину, и тот знакомый рёв двигателя словно сказал ему: «Уходи». Минхо переключил передачи, почувствовав, как машина откликнулась на его движения, как всегда, уверенно, без лишних колебаний. Вылетев с парковки, он быстро погнал по ночной дороге, холодный воздух ударил в лицо через открытое окно, но ему было всё равно. Он чувствовал себя пустым, как если бы вся эта ситуация была игрой, в которой он точно не знал, как ему двигаться.
Тем временем в баре Джисон заметил, что Минхо ушёл. Сначала не особо подумал об этом, но спустя несколько минут его взгляд вернулся к пустому месту, где сидел его начальник. Он замер, слегка растерянный, в голове возник вопрос, но быстро отогнал его. Джисон убрал деньги с барной стойки, положил их в карман и продолжил работать. Он так и не понял, почему пропажа Ли немного беспокоила его. Это же просто начальник. Он строгий, но не требовательный. Джисон закатил рукава рубашки и вернулся к своим обязанностям, погружаясь в работу, пока время не подошло к закрытию. Внутри будто было что-то неясное, но Хан не знал, что это. Он просто сделал свою работу, как всегда.
сука, да! — Хан взорвался.
Минхо смотрел на него ровно две секунды. А потом — движение. Быстрое. Решительное. Чья-то рука крепко схватила его за локоть и потянула.
— Куда ты лезешь?! — вырвалось у Джисона, но Минхо даже не остановился. Он держал его крепче, тянул к себе, а когда Хан начал дёргаться — сжал пальцы сильнее.
— Минхо, отпусти!
— Даже не мечтай.
— Ты не имеешь права!
— Ты вообще-то мой сотрудник.
— И что?! — А то, что ты должен меня слушаться.
— Ты ебанулся?!
Следующее, что понял Джисон — это то, что он больше не стоит, а висит. На чужом плече.
— Ты что, ебунлся?!
— Так ты уже говорил.
— Отпусти меня!
Минхо даже не вздрогнул от его крика. Он спокойно шагал по коридору, будто тащил мешок с мукой, а не живого человека, который только что проклял всё его поколение.
— Я тебя сожгу!
— Сначала рёбра покажи.
Джисон извивался, упирался кулаками в чужую спину, царапался — но Минхо был Минхо. Он без эмоций донёс его до зала, а потом просто швырнул на диван.
— Да ты, блядь...
— Сиди, где посадили, — обронил Минхо, развернулся и ушёл.
— Я щас просто возьму и уйду!
— Ты даже ботинки не надел.
— Да блядь!
— Жди здесь.
Когда Минхо вернулся в зал, Хан уже сидел на диване, с надувшимися щеками и пухлыми губами, выражая полное недовольство и обиду, словно ребёнок, которого несправедливо наказали. Его взгляд был остервенело упрямым, но в глубине глаз, несмотря на всё это раздражение, всё равно проскальзывала тревога.
Минхо едва заметил его состояние, усмехнувшись тихо про себя, как будто не было никакой драмы — просто очередное утро, где он снова может быть тем, кто берёт ситуацию под контроль. Он подошёл, уселся на колени перед ним, не обращая внимания на то, как Джисон, кажется, снова теряет уверенность.
— Приподними футболку.
Хан колебался, отказываясь делать то, что ему велели. Не хотелось он снова чувствовать себя уязвимым, лишённым выбора, но было поздно. Минхо закатил глаза, потянулся к его футболке, и молниеносно поднял её, не давая Джисону возможности ничего сказать. От такого неожиданного движения парень вскрикнул, и его тело напряглось, как струна. Он посмотрел на Минхо с полным возмущения взглядом, но тот, похоже, даже не заметил этого. Ли спокойно смотрел на его тело. Всё было перед ним: синяки, порезы, раны, боль. Эти маленькие повреждения, не такие глубокие, как многие другие травмы, но от этого не менее страшные, напоминали о боли, которая не отпускает.
Минхо тяжело вздохнул. Его глаза мелькнули тревогой, но он не стал упрекать Джисона за то, что тот не рассказал ему обо всём этом раньше. Вместо этого он просто достал мазь и бинты, принялся аккуратно обрабатывать раны. Каждое движение Минхо было нежным, бережным, будто он латал не тело Джисона, а нечто гораздо более хрупкое, и когда Хан шипел от боли, Минхо как-то автоматически дувал на рану, чтобы хотя бы немного облегчить его страдания. Хан сидел, не двигаясь, его взгляд был прикован к Минхо, а сердце… сердце начинало биться быстрее. Это ощущение, что кто-то о тебе заботится, о тебе, не в смысле служебных обязанностей, а как о человеке, как о живом существе, без всяких условий — это было чем-то новым для него. Чем-то таким теплым, что его кожа покрывалась лёгким жаром. Он даже не помнил, когда последний раз чувствовал такую заботу. Наверное, полгода назад, может, больше. Но сейчас… Минхо был с ним, бережно заботился о нём, и в этом было что-то… очень удивительное и вдохновляющее. Он так не хотел, чтобы это заканчивалось. Когда Минхо закончил с одной стороной Джисона, он тяжело вздохнул и, похоже, не собирался останавливаться на этом.
— Снимай всю футболку, — сказал он спокойно, снова взглянув на Джисона, как бы предвосхищая возможное сопротивление. — Работы много.
Хан застыл на мгновение, не зная, как реагировать. Он немного замялся, все еще не готовый дать Минхо доступ ко всей своей уязвимости, но в конце концов сдался. Неловко подняв руки, он потянулся за краем футболки и снял её, слегка рывком. В момент, когда она оказалась в его руках, он кинул её на диван, абсолютно не заботясь, куда она упала. Мужчина не стал обращать внимание на небрежность, его взгляд был сосредоточен на теле Джисона. Синяки, порезы, даже шрамы — всё это было теперь на виду, но даже в таком состоянии, несмотря на все травмы, Джисон выглядел хорошо. Его тело, крепкое, физически выносливое, как-то противоречило всем этим следам борьбы и боли.
Минхо продолжал работать.
Он аккуратно обрабатывал каждую рану, не забывая обмотать ребра Джисона, где была большая рана. Хан даже не знал о ней. Он посмотрел вниз, на своё тело, пытаясь понять, как это могло случиться, но не осмелился спросить. Всё было настолько неловко, что лучше было просто не знать. Каждое его движение было полным внимания и заботы. Минхо дотрагивался до его кожи с такой осторожностью, что Джисон не мог понять, что с ним происходит. Его позор перед всем этим растаял где-то в глубине, уступив место какому-то неожиданному чувству. Тепло заполняло грудь, и Хан вдруг осознал, что ему нравится, когда Минхо так с ним обращается. Это было невероятно необычно. В какой-то момент он почти смутился от того, как долго и тщательно Минхо занимался каждым его маленьким повреждением. Хан пытался отбросить мысли о том, что, возможно, ему это нравилось. Он был упрям, и хотя каждый шаг Минхо становился для него всё более важным, Хан всё равно возвращался к своей внутренней стойкости и жесткости. Но не всегда получалось.
Он вновь и вновь ловил себя на том, что смотрит на руки Минхо, сильные и уверенные, или на его сосредоточенное лицо, которое казалось таким distant — будто в этот момент всё вокруг было не важно. Только они, только его руки, только их тихие и какие-то странно интимные движения. И вот, когда Минхо закончил с обработкой всех ран и переходит к последнему этапу, он слегка покачал головой, глядя на Джисона, словно размышляя.
— Ты можешь остаться у меня, сколько тебе нужно. — Минхо сказал это спокойно, как будто предложил очевидное. Джисон сразу же возмутился.
— Что ты, еб...! — Хан, даже не думая, возразил, его голос был грубым и решительным. — Я не собираюсь никому на шее сидеть, уж тем более тебе! Я поживу немного в каком-то мотеле или типа того, давай так!
Минхо не сразу ответил. Он изучал Джисона. Лёгкая ухмылка на его губах была скрыта за глубоким взглядом, но на этот раз он решил не настаивать. Он просто кивнул и пошел собирать свои вещи, как будто готов был поддержать его решение, несмотря на то, что хотел другого. Но Хан чувствовал, что внутреннее напряжение не уходит. Минхо встал с колен, тихо и спокойно, его движения были уверены, почти механичны, как будто не было между ними этих секунд неловкости и близости. Он посмотрел прямо на Джисона, его взгляд был серьезным, и, несмотря на всю его решительность, что-то мягкое всё же скользнуло в его тоне.
— Ты реально можешь остаться, — начал он, его голос низкий и ровный, как будто это было очевидно. — Так тебе будет проще.
Джисон возмутился. Он резко встретил взгляд Минхо, не желая уступать, его лицо помрачнело от непонимания и лёгкой обиды. Он не был готов соглашаться так просто, даже если был утомлен и чувствовал какое-то странное тепло от заботы Минхо.
— Не нужно мне это! — выпалил Хан, и его глаза блеснули огненным протестом. Минхо немного помолчал, его взгляд не терял сосредоточенности, и, казалось, он понимал, что Джисон не сдается так легко. Но затем, с лёгким вздохом, Минхо смягчил выражение и сказал:
— Хорошо, если хочешь, можешь посидеть здесь до вечера, а потом уедешь куда-то. Просто подумай об этом. Джисон, несмотря на то, что не хотел показывать своей слабости, чуть мягче сказал:
— Ладно... Только до вечера, и потом я поеду.
Минхо опять вздохнул, его взгляд стал более строгим, но всё равно внимательным. Он кивнул и продолжил.
— Мне нужно будет уехать около трёх по делам. Вернусь не раньше восьми. Джисон немного задумался, он прикусил губу, ощущая на себе этот странный взгляд Минхо, и всё же согласился.
— Ладно... — сказал он, немного смягчившись. — Так и будет.
Ли кивнул и пошёл в ванную, чтобы спрятать аптечку, оставив Джисона в комнате. Хан, хоть и был немного неуютно в этой ситуации, всё же зашел в свою футболку и пошел на кухню, мельком взглянув в зеркало, стараясь вернуть себе ощущение контроля над ситуацией. Весь оставшийся день, до тех самых трёх часов, они провели вместе. Разговаривали обо всём подряд, делали небольшие шутки, и даже несмотря на всю неловкость и все скрытые чувства, что могли бы стоять между ними, было ощущение, что время просто уходит. Минхо снова казался для Джисона чем-то таким важным и в то же время недостижимым, его спокойствие и уверенность обостряли все те чувства, что Джисон так старался скрыть.
Когда Минхо уехал по делам, бармен остался один в чужой квартире, окружённый тишиной. Он не знал, что делать. Всё, что он мог — это прибирать со стола, так, как будто это хотя бы немного могло вернуть ему чувство порядка и контроля. Наконец, уставший и несколько потерянный, Джисон лег в кровать. Не зная, что делать дальше, он просто закрыл глаза и пытался отогнать мысли, которые так и напрашивались, но которые он не мог ни понять, ни принять.
Сука, куда ты…
— Джисон, подожди…
Но Джисон не ждёт. Он срывается с места. Щелчок замка. Открытая дверь. Прохладный ночной воздух. Джисон задерживается на секунду. Смотрит. И Минхо в этот момент точно знает. Что, сука, всё.
Всё.
Джисон уходит.
Хлопок двери звучит слишком громко, будто выстрел в грудь. Минхо останавливается. Ему вдруг резко не пьяно, не весело, не жарко. Вообще нихуя. Он зря. Зря. В груди стянуло. Будто чем-то холодным по сердцу, а потом удар. Тяжёлый, безжалостный, бьёт прямо в понимание. Он проебался. Минхо не сразу понял, что делает. Ещё недавно алкоголь наваливался на его сознание, но теперь он ощутил, как постепенно отдаляется от этого состояния. Опьянение как-то вдруг исчезло, и теперь его мысли были ясными, как никогда. Он не знал, что именно побудило его так резко встать и подхватиться. Но когда его пальцы нашли ручку двери, и он резко открыл её, всё стало понятно.
Он почти не осознавал, что делает, но всё его тело кричало о том, что он должен двигаться, должен успеть. Ли подхватился и на автомате ринулся по лестнице вниз. Ступени под ногами стучали, его сердце бешено колотилось в груди. Он не мог оставаться здесь, не мог просто стоять и смотреть, как Джисон уходит. Когда Минхо выбежал на улицу, холод сразу ударил в лицо, но ему было всё равно. Он был в одной рубашке, брюках и кроссовках. Погода не имела значения, его весь внутренний мир был сосредоточен на одном — найти Джисона. Он оглядывался, затаив дыхание, пытаясь понять, куда мог уйти парень, но на улице было темно и пусто, а бармена уже не было. Воздух, пропитанный зимней свежестью, обжигал лёгкие, но Минхо не мог остановиться. Он бегал по тротуару, глаза метались в поисках, и сердце сжималось. Почему-то в груди кольнуло, и мысли начали хаотично смешиваться. Он кричал себе, что должен найти его, что не может потерять то, что у них с Ханом было, что-то, что вот-вот могло перерасти в нечто важное, но он не справился. Он всё испортил. Минхо резко остановился, оглядываясь. Никаких следов. Он не знал, куда побежал Джисон. В голове пронеслись мысли о том, что может быть, тот уже далеко. Джисон мог сбежать в самые разные места, а Минхо теперь был здесь, на улице, один. Он почувствовал тяжесть в груди, а воспоминания о последних минутах не отпускали. Его слова, его жесты — всё казалось таким неуместным и неправильным. Он слишком торопился, слишком быстро всё рушил, а теперь Джисон был далеко, и Минхо не знал, как его вернуть.
Далеко в ночи Джисон бежал, его шаги отдавались в груди, как удары, сбивая дыхание. Он не мог остановиться. Чувство страха, которое он так долго держал в себе, теперь стало его спутником. Он бежал, потому что не знал, как иначе справиться. Он плакал, его слёзы смешивались с холодом, но воздух был слишком тяжёлым, и воспоминания из прошлого снова накатывали, будто тёмная волна. Образ Сонджэ, их разговоры, тот момент, когда всё разрушилось — всё это снова и снова накатывало на него, не давая покоя.
Минхо понимал, что уходит из реальности, и, несмотря на все свои усилия, он не мог найти Джисона. Он бежал по улицам, сердце колотилось в груди. Он не знал, как он снова оказался на этом пути, как каким-то волшебным образом оказался на тротуаре, где ещё секунду назад стоял Хан. Память о том моменте, когда он увидел того, как тот развернулся и убежал, моментально вернулась, и Ли интуитивно ускорил шаги. Минхо увидел его — Джисона, который продолжал бежать. Это было как жгучее осознание, как вспышка ослепляющего света в темноте. Минхо, обессиленный и задыхающийся, увидел, как бармен сбежал ещё дальше. Но то, что он заметил, не давало покоя: парень, который, казалось, летел по асфальту, едва не падая. Он почти терял равновесие, его шаги становились нестабильными. Джисон, видимо, был готов сорваться в любой момент, так сильно он пытался уйти. Минхо почувствовал, как его грудь сжалась от боли. Он знал, что сделал что-то ужасное, но не мог понять, почему Джисон убегает так, будто он является каким-то монстром. Неужели Ли стал настолько пугающим, что парень уже не мог даже спокойно стоять рядом с ним, не говоря уж о том, чтобы быть с ним? Он наблюдал за этим, не в силах двигаться, просто стоял и смотрел, как парень почти падает, убегая от него. Не выдержав, Минхо крикнул:
— Джисон! Остановись!
Но в ответ был только звук шагов, исчезающих за поворотом. Джисон пропал из виду, и Ли снова остался один, с пустотой в груди. Тишина, которая наступила сразу после того, как парень исчез, разорвала его изнутри. Он почувствовал себя беспомощным, как никогда раньше.
Джисон продолжал бежать. Он плакал. Он не мог остановиться. Страх охватывал его, заставляя душить каждый вдох. Почему ему так страшно? Почему боль не отпускает? Он не знал, не понимал. Ему было страшно даже от того, что происходило. И хотя всё внутри кричало, что он не хотел этого, что он не хотел возвращаться в те отношения с Сонджэ, в ту зависимость и боль, он не знал, куда идти. Возвращение туда было бы невыносимо, но и идти дальше он тоже не мог. Всё, что оставалось, это раствориться в ночи, забыться в её темных объятиях. В голове пульсировали картины, наполненные страхом и сомнениями. В сердце оставался лишь страх от того, что его прежняя жизнь снова накрывала его, не давая выбора, а теперь даже Минхо, казалось, стал частью этой больной реальности.
Внезапно пришёл ливень, как будто небо решило смыть всё, что накопилось за годы. Дождь хлестал по лицу Минхо, он не двигался, не укрывался, сидя на холодном тротуаре, обхватив колени руками. Лицо его было мокрым, а слёзы сливались с дождём, превращая его в одну большую безжизненную массу. Казалось, даже улицы вокруг него утонули в этом бесконечном ливне, и мир стал серым и холодным. Ли едва мог дышать. Боль, которая раздирала его изнутри, не отпускала, она только усиливалась с каждым мигом. Он сидел и рыдал от безысходности. Вся ситуация казалась абсурдной. Как он дошел до того, чтобы влюбиться в человека, который был его сотрудником? Джисон... он был его работником, его коллегой. Это всё. Не было ничего больше, и Минхо знал это, но не мог справиться с чувствами, которые переживал. Он хотел вернуть его, но понимал, что Джисон не хочет этого. Он не хочет быть рядом с ним, он не хочет даже дружить с ним. Минхо не был слепым — он видел, как Хан избегал его, как пытался держать дистанцию. И в тот момент, когда ливень заливал его лицо, Минхо осознал, что даже мечтать о большем было бы слишком многим. Джисон никогда не станет тем, кем Минхо хотел бы его видеть. Он был его сотрудником, его работником, и вот вся их связь. Даже если бы Минхо мог что-то сделать, он не знал, как вернуть того, кого сам прогнал своим поведением. Мужчина продолжал сидеть, не желая уходить, ощущая, как холод от дождя пробирает его до костей, но всё же чувствуя, что внутреннее тепло покидает его с каждой секундой.
А в это время, вдалеке, Джисон стоял перед тем самым домом. Он не мог заставить себя двинуться дальше, и его взгляд был прикован к третьему этажу, где находилась квартира. Та самая квартира. Тот самый ад, который он пытался забыть. Там его избивали, запирали в кладовке, там, на этих стенах, остались воспоминания о боли и унижении. И всё это возвращалось с каждой секундой, с каждым взглядом на тот этаж, на ту дверь. И всё же Джисон не мог оторваться от этого места. Он вспомнил момент, когда взял бутылку и вырубил Сонджэ, когда сбежал, но ноги, как всегда, вернули его назад. Он снова стоял перед тем домом, перед тем местом, откуда начиналась вся его жизнь с Сонджэ. Джисон ощущал, как его сердце сжимается. Это место не отпускало его.
Он вернулся туда,от куда все началось.
Теперь все по новой.
Минхо уже не чувствовал холода. Влажный воздух пропитал лёгкие, забился в грудь тяжёлым комом. Ливень бил по лицу, стекал ледяными потоками за воротник, впитывался в ткань рубашки, превращая её в мокрую, липкую оболочку, но всё это не имело значения. Пустая улица простиралась перед ним, залитая грязными потоками воды, размытая дождём. Она казалась бесконечной, но какой-то неправильной, словно чего-то в ней не хватало. Минхо опустил голову. Он только что слышал его голос. Только что чувствовал тепло его кожи, даже если всего на секунду. Но сейчас Джисона не было. Исчез. Что-то внутри оборвалось.
Минхо медленно сел на тротуар, уставился в мокрый асфальт перед собой. Дождь продолжал лить, но он больше не замечал его. Всё вокруг словно замерло. Он слышал только стук капель и собственное рваное дыхание. В груди жгло. Будто что-то разрывало его изнутри, выжигая дыру там, где ещё несколько минут назад было что-то похожее на надежду. Джисон убежал. От него. Минхо уткнулся лбом в ладони, сжимая виски пальцами. Сердце колотилось слишком быстро, в голове шумело, но не от алкоголя — от паники, что медленно и неумолимо затапливала всё внутри.
— Чёрт… — выдохнул он, чувствуя, как голос срывается. Куда ты мог пойти? Он зажмурился, заставляя себя думать.
Чёрт.
Он знал Джисона недостаточно хорошо, чтобы прочитать его, чтобы догадаться, куда тот сбежал. Но мужчина видел страх в его глазах, когда тот говорил о своём прошлом. Слышал дрожь в голосе, ловил эти короткие, но глубокие моменты, когда Джисон будто выпадал из реальности, проваливаясь в какие-то свои тёмные воспоминания. Сонджэ. Имя ударило по сознанию, будто вспышка, вспарывая мозг неприятной догадкой. Минхо вскинул голову. Всё внутри похолодело, но не от дождя.
Неужели?..
— Нет… — прошептал он, даже не осознавая, что говорит вслух.
Нет. Нет. Нет.
Он резко вскочил, сердце сжалось.
Ты не мог…
Где-то в животе скрутило от подступающей паники.
Ты не должен…
Минхо рванул с места, не замечая, как ноги скользят по мокрому асфальту, не чувствуя ледяных потоков, что хлестали его по лицу.
— Чёрт, Джисон, только не туда… — выдавил он сквозь стиснутые зубы. Ему нужно было найти его. Сейчас. Немедленно. Потому что если он действительно пошёл туда… Минхо не был уверен, что сможет его оттуда вытащить.
***
От лица Джисона
Джисон проснулся резко, сердце бухнуло в грудь, будто кто-то ударил его изнутри. В комнате еще держалась сонная тишина, но звук хлопнувшей двери уже отозвался тревогой по всему телу. Он даже не потратил ни секунды на сомнения — сразу понял. Сонджэ вернулся. В груди противно сжалось, как будто в ребрах закрутили пружину. Джисон спрыгнул с кровати, едва касаясь ногами пола, и вышел в коридор. Свет от уличного фонаря пробивался через щель в шторе, делая тени на стенах длинными, уродливыми. Сонджэ стоял возле входной двери, одной рукой держась за косяк, другой — за куртку, которую явно пытался снять, но уже бросил это дело. Голова опущена, дыхание тяжелое, плечи подрагивают. Джисон вздохнул через нос — запах спиртного ударил в ноздри так резко, что пришлось зажмуриться. Опять. — Ты, блядь, опять! — Сонджэ вдруг резко поднял голову, и его мутные, налитые алкоголем глаза нашли Джисона. — Ты даже, сука, не прибрался! — Чего? — парень моргнул, еще не до конца врубаясь. — Ты глухой, что ли?! — Пак шагнул вперед, и Джисон инстинктивно отступил. — Вся хата, как свинарник! Ты тут, блядь, живешь, или что?! — Сонджэ, я… — Нет, ну реально! — он замахал руками, как будто пытаясь объяснить что-то ребенку. — Ты ж ничего не делаешь, Джисон! Нихуя! Только жрешь на мои деньги, спишь в моей квартире, и даже не можешь, блядь, полы протереть! Сердце забилось в груди громче, чем слова Сонджэ. Горло сдавило, руки сжались в кулаки. — Ты сам сказал, что я могу тут остаться. — голос Хана звучал неуверенно, но он заставил себя сказать это. — Ну охуенно, да? Дал тебе крышу, жрачку, одежду! А ты? Что ты мне дал, а?! Джисон сглотнул. В животе неприятно скрутило. — Давай расстанемся. Он сам не понял, как это вырвалось. Просто вдруг сказал. Будто давно носил это в себе, но только сейчас смог вытащить наружу. — Чего? — Сонджэ замер. — Давай расстанемся, — повторил Джисон, уже увереннее. Сонджэ вытаращил на него глаза, а потом что-то в нем сломалось. Лицо исказилось, он сделал шаг вперед, размахнулся и… Боль ударила резко, горячо, обжигающе. Голова Джисона мотнулась в сторону, губу пронзило острой вспышкой, а вкус крови тут же разлился по рту. — Неблагодарная тварь, — голос Сонджэ дрожал, но не от страха. От злости. — После всего, что я для тебя сделал?! Бармен провел пальцами по губе, глядя на кровь на подушечках. А потом посмотрел на Сонджэ. И впервые ему было не страшно. Пак, потеряв всякую связь с реальностью, продолжал орать, как дикий зверь. Его голос дрожал от ярости, а лицо было искажено настолько, что Джисон впервые увидел в нем чужого человека. Это был не тот Сонджэ, с которым он когда-то смеялся, не тот, кто шептал ему на ухо слова успокоения. Это был кто-то, кто не видел ничего вокруг, кроме своей боли и ненависти. — Ты что, совсем охуел?! Ты думаешь, я буду прощать тебе каждую хуйню?! Ты вообще знаешь, с кем ты связался?! — кричал он, расставляя руки, как будто хотел схватить воздух за шею Джисона. Он подошел ближе, и Хан почувствовал, как его переполняет страх, но не мог ничего сделать. Он уже не пытался защищаться. Слишком устал. Слишком сбит был с ног от бесконечных ударов и оскорблений. И вот снова — кулак Сонджэ летит в грудь, под дых, и Джисон теряет дыхание. Он согнулся, пытаясь вдохнуть, но уже через секунду его лицо снова встречает холодный удар, и от этого удара его голова откинулась назад. Слишком сильный, слишком жестокий. Сонджэ не останавливался. Он бил его снова и снова, слов как таковых уже не было — только крики и удары. Джисон чувствовал, как его тело становится чужим, как он теряет силы, не понимая, где начало и где конец боли. Он попытался выпрямиться, но не смог. Пак схватил его за шею, приподняв его лицо. — Ты вообще, что ли, сдурел? — рявкнул Сонджэ. — Я тебя вытащил из этой помойки, а ты мне тут такую хрень устроил?! Его слова смешивались с яростью, и в глазах Пака было что-то совершенно чуждое, что заставляло Джисона чувствовать себя как игрушка, которую вот-вот разбьют. Затем, без предупреждения, Сонджэ рванул его за шиворот и буквально вышвырнул в сторону. Джисон качнулся, потерял равновесие и оказался у двери. Он успел заметить, как в глазах Сонджэ промелькнуло что-то еще — безумие, решимость. И вот, когда он даже не успел понять, что происходит, Пак резко толкнул его в темный коридор и с криком запер дверь в кладовке. — Подумай, что ты наделал! Одумайся! — Сонджэ еще раз закричал, и его голос эхом прокатился по закрытому пространству. Дверь захлопнулась, и в темноте Джисон ощутил, как его грудь сдавливает, а сердце бьется в горле. Он скинул с себя все силы, и, как сваленный мешок, медленно съехал по двери, не в силах встать. Его тело болело, и каждый вдох давался с трудом. Слезы катились по его щекам, но он не мог их остановить. В груди было пусто, а голова кружилась от боли, усталости и того, что только что произошло. Он прижал колени к груди, захлебываясь в слезах, и наконец потерял сознание. Мгновенно. Слишком вымотан. Слишком разбит. Тем временем, за дверью, Сонджэ стоял с телефоном Джисона в руке. Он смотрел на экран, и от злости его пальцы сжались в кулак. С отчетливым звуком он сжал устройство, и экран лопнул, как стекло, разбившийся на мелкие осколки. Парень продолжал ломать все, что попадалось ему под руку. Сначала бросил телефон на пол, раздавив его, потом пнул стул, и тот с громким лязгом упал. Он все продолжал ломать, разрывая помещение на части. Злость не отпускала его. Он, наверное, даже не осознавал, что делает. Окружающая обстановка рушилась, как и его отношения с Джисоном. Но в его голове не было ничего, кроме гнева, который не знал границ. Джисон очнулся среди ночи, словно кто-то резко дернул его за душу. Вокруг была тишина — такая мертвая тишина, что казалось, время остановилось. Он открыл глаза, но комната была поглощена темнотой, не было ни одного проблеска света. Только пустота. Он замер, вслушиваясь в эту глухую тишину, и все тело будто затвердело от ощущения, что что-то не так. В ушах еще стояла та боль, тот глухой отголосок, который остался от предыдущих событий, но сейчас ничего не было слышно, ни криков, ни шагов — только эта пустота, холодная и давящая. Хан сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь собраться. Тело все еще болело, в голове крутилось, но он не мог позволить себе застрять в этих ощущениях. Он вздохнул тяжело, как если бы воздух в легких был густым, с трудом входил, а потом снова выходил, едва пробиваясь через напряжение. Он попытался встать, но какой-то внутренний страх и усталость тянули его обратно. Он сжал губы и опустился обратно на старый матрас, который лежал рядом с банками, лежал и принимал на себя весь его вес и бессилие. Матрас был жестким и неудобным, как и все в этой комнате, но сейчас это было все, что у него было. Он закрыл глаза, усталость постепенно накрыла его, и снова погрузился в сон. Но этот сон оказался кошмаром. Он оказался в темной, душной комнате, где стены начали медленно сжиматься, и воздух становился все более плотным. С каждой секундой становилось тяжелее дышать, будто вокруг сгущалась тьма. Он пытался двигаться, но не мог, ноги не слушались, а руки были как каменные. Кто-то был рядом, но он не мог разглядеть лицо. Лишь ощущение чуждости и того, что за этим безмолвным присутствием скрывалась угроза. Джисон чувствовал, как его сердце начинает биться быстрее, и это ощущение тревоги, страха, накрывает его с головой. Он пытался кричать, но не мог, его рот был как заперт, а дыхание — прерывистое и тяжелое. Он начинал задыхаться, не в силах выбраться из этого мракного кошмара. И вот в какой-то момент этот удушающий кошмар накрыл его так сильно, что он резко проснулся. Дыхание его было сбивчивым, грудная клетка сжималась от боли, как будто он на самом деле не смог дышать в тот момент. Джисон судорожно схватил себя за грудь, чувствуя, как воздух с трудом входит в легкие. Он пытался успокоиться, но было слишком тяжело. Он сидел, теребя себя руками, словно пытался вырваться из этого ощущения, из этого гнета, что тянуло его вниз. Сколько времени прошло? Он попытался взглянуть на часы, но в комнате была такая темнота, что не мог даже понять, день это или ночь. Только одно было ясно: все равно слишком поздно. Он проспал работу. Эта мысль пришла с холодным, пугающим ударом. Он вздрогнул. В третий рабочий день опоздать — это уже не ошибка, это повод для увольнения. Что я теперь скажу? Этот вопрос крутанулся в его голове, как воронка, втягивающая все мысли и чувства в одну точку — в точку, где не было выхода. Джисон зажмурил глаза, почувствовав, как в горле встает комок. С каждым мгновением становилось все труднее думать, осознавать, что происходит. У него не было ни сил, ни желания объясняться, ему казалось, что все, что он делал, только увеличивало яму, в которой он теперь оказался. Тело было в ужасном состоянии, а мозг все пытался вернуться к тем событиям, которые он не мог понять до конца. Но вот что было ясно — он снова потерял шанс, и теперь все зависело только от того, как он будет справляться с последствиями. Он снова упал на матрас, потянувшись к банкам, словно они могли хоть как-то помочь, сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Джисон уже был на грани сна, когда звук — резкий, пронизывающий — нарушил тишину, словно его кто-то вырвал из потока полусна. Звонок телефона. Джисон мгновенно напрягся, его тело сжалось, будто инстинктивно ощущая, что сейчас будет что-то важное. Он подскочил на кровати, взглядом пробежал по комнате, и когда послышался голос Сонджэ, его сердце пропустило удар. — Хан! Тот звук был тихим, но в нем ощущалась угроза, что-то дикое, непредсказуемое, что заставило Джисона инстинктивно затаиться. Перед тем как он успел понять, что происходит, дверь в кладовку с треском открылась, и Сонджэ оказался в проеме. Хан едва успел моргнуть, как его схватили за воротник. Словно его собственное дыхание унесло, и весь мир сжался в этом моменте. Пак был рядом, его лицо почти касалось его, и в его глазах горела ярость, такая ярость, что от нее можно было бы сгореть. — Ты мне изменяешь?! — голос прорезал ночную тишину, как нож. Пак орёт, словно пытаясь выдавить всё из себя. — Кто звонил?! Какой мужик спрашивал, куда ты пропал?! Его рука так сильно сжала воротник, что Джисон едва мог дышать, воздух словно застрял в его груди. Он не мог ни двинуться, ни вымолвить слова, его мысли казались разбитыми о какой-то невидимой стене. В голове не было ни одной связной мысли, только одно — он знает. Он уже почувствовал, как что-то в нём рушится. Боль в груди стала невыносимой, и внутренний страх пронзал его, как острие ножа. Но Сонджэ был неумолим. Его лицо покраснело от ярости, глаза горели как угли. Он сжимал его сильнее, и Джисон почувствовал, как в его груди сжался комок. Пак поднял руку, как будто готовясь ударить его, и Джисон инстинктивно дернулся. В этот момент его взгляд упал на бутылку, которая стояла рядом, полу заслонённая чем-то. Словно все происходило в замедленной съемке, Джисон схватил бутылку и, не думая, как-то сразу, в отчаянии, поднял её. В его руках бутылка казалась тяжелой, её стеклянная поверхность блеснула в тусклом свете, и с последним усилием, с максимальной силой, он ударил мужчину в голову. С треском стекло разлетелось, и он услышал, как удар обрушился на Сонджэ, как звук раскола стекла оглушил его, а тело Пака рухнуло на пол. Джисон почувствовал, как освобождается его шея. Он не видел, как Пак упал, не слышал, как тот стонал, просто стоял на месте, его дыхание сбивалось, а руки дрожали, словно что-то вырвалось наружу. Сердце колотилось как бешеное, а в голове крутилось только одно: Это шанс. Единственный шанс. Быстро подскочив, он выскользнул из кладовки и бросился в темный коридор, не оглядываясь.***
Вернёмся назад. Минхо
Ночь не отпускала. Минхо чувствовал её липкость на коже, в затёкших мышцах, в расплавленных мыслях. Ему не спалось. Не потому что не мог – просто тело будто забыло, как это делается. Он лежал, смотрел в потолок, то закрывал глаза, то снова открывал, проваливаясь в тёмную, вязкую пустоту. Где-то далеко за окнами рычали моторы, редкие ночные прохожие перекрикивались, звук их шагов растворялся в гуле большого города. В комнате было тихо, но эта тишина не успокаивала – наоборот, гудела внутри него самого. Било пульсом в висках, звенело в лёгких, давило за рёбрами. Минхо дышал глубоко, медленно, пытался хоть как-то угомонить тело, но с каждой минутой оно только сильнее напрягалось. Думал – о чём-то, обо всём, ни о чём. О работе, о том, что завтра снова вставать рано. О том, что время – странная штука: вроде только лёг, а уже четыре утра. О том, что не хочет быть здесь, но не знает, куда бы хотел. О Джисоне – да, о нём тоже, хотя старался не думать. Думал до такой степени, что мысли стали тёмными, как будто кто-то разлил тушь по сознанию. Они медленно растекались, заполняли всё. И где-то под утро он наконец вырубился. Будильник разорвал тишину. Громко, резко, с таким звуком, будто кто-то схватил его за плечи и трясёт изо всех сил. Минхо с трудом разлепил глаза. Голова гудела. Тело казалось ватным, каждое движение – как через сопротивление. Он даже не сразу понял, как оказался в ванной, под холодной водой. Потом, в рубашке, с чашкой кофе в руках. Потом – в машине, на автомате вбивая маршрут до первого отеля. Всё это было похоже на сон. Нет, даже не на сон – на что-то ещё более странное. Будто он играет самого себя, но без сознания, без мыслей. Просто делает то, что должен. Первая остановка – в центре. Отель «Red velvet». Вторая – в деловом квартале. Отель «Lanterns». Третья… он уже сбился со счёта. Минхо вошёл в очередной кабинет, где его уже ждали. Куча бумаг, стол, двое менеджеров, какие-то обсуждения. Он кивал, слушал, подписывал. Читал документы, но не видел букв – только серые строчки, чёрные чернила. – Здесь нужно заверить ещё один пункт, – сказал кто-то. Ли машинально взял ручку, посмотрел на лист. Какое-то дополнительное соглашение. Он даже не вникал, просто подписал. – Сколько у нас времени до следующей встречи? – он поднял взгляд на одного из менеджеров, усталость в голосе уже не скрывалась. – У вас небольшой перерыв. Минут двадцать. Хотите кофе? Кофе? Тошнило от одной мысли. – Нет, – коротко ответил он и закрыл глаза. В голове стучало. В груди гудела пустота. Минхо провёл рукой по лицу, чувствуя, как пальцы холодные, как кожа горячая. Сколько ещё он выдержит в таком режиме? Когда работа закончилась, когда можно было, наконец, уехать домой и просто упасть на кровать – Минхо не поехал домой. Он даже не думал об этом. Руки сами включили навигатор, выбрали улицу. Машина сама нашла дорогу. Бар «MOON» Бар, где должен был быть Джисон. Когда он зашёл, его встретил привычный полумрак. Мягкий, тёплый свет ламп, запах алкоголя, какие-то тихие разговоры вдалеке. Минхо прошёл к стойке, поставил ладони на холодную поверхность, поднял взгляд. И увидел не Джисона. Феликс. Тот улыбнулся, кивнул ему, как будто ничего странного не произошло. А Ли смотрел на него, не понимая, почему всё внутри сжалось так сильно. – Где… Джисон? Минхо сам не понял, почему это спросил. Просто слова вырвались сами, словно что-то внутри него не смогло принять картину, которую он увидел. Феликс поднял взгляд от бокала, который протирал, слегка нахмурился, будто на секунду задумался. – Не знаю, – ответил он спустя мгновение. – Он сегодня не выходил. Не выходил? Минхо моргнул, словно завис, обдумывая эти два слова. Джисон не говорил, что возьмёт выходной. Не писал. Не предупреждал. – Хотите что-нибудь выпить, господин Ли? – Бармен задал этот вопрос так же легко, как всегда, будто ничего странного не происходило. Минхо посмотрел на стойку, потом на бутылки за спиной у бармена. Секунду подумал, но отвращение к алкоголю в этот момент было сильнее, чем желание заглушить усталость. – Нет, – коротко бросил он и развернулся. Шаги отдавались глухим эхом по полу. Боковым зрением он уловил, как Феликс на секунду задержал на нём взгляд, но не сказал больше ничего. Минхо вышел на улицу. Воздух ночного города был холодным, колючим. Лампы уличных фонарей размывались в тумане, а вдалеке шумели машины, проезжая по мокрому асфальту. Где-то глухо играла музыка – то ли из бара, то ли из чужого автомобиля. Минхо открыл дверь своей машины, опустился в кресло и резко выдохнул. Закрыл глаза, сжав пальцы на руле. Что за чёрт? Почему он вообще волнуется? Это просто бармен. Его работник. Да, хороший, толковый. Да, тот, кто отлично знает, как он пьёт виски, и помнит, что не стоит мешать ему, когда он заходит в бар молча. Но это просто парень, работающий за стойкой. Просто… Минхо рывком вытащил из кармана сигареты, достал одну, закусил фильтр. Щёлкнул зажигалкой – пламя на секунду осветило его пальцы. Поднёс огонёк к кончику, глубоко вдохнул. Дым наполнил лёгкие. Горячий, горький. Он выдохнул, и дым потянулся в щель приоткрытого окна, вихрями уносясь в ночной воздух. Где он? Куда пропал? Он всматривался в дорогу перед собой, но видел не её. Видел Джисона. Как тот улыбается, немного лукаво, когда ставит перед ним стакан. Как сдувает с лица выбившуюся прядь, а потом снова откидывает её назад, будто из вредности. Как опирается на стойку, глядя прямо в глаза, чуть прищуренно, будто хочет что-то сказать, но не говорит. Минхо глубже затянулся. И зачем он вообще обо всём этом думает? Минхо снова посмотрел на экран телефона. Номер Хана. Чёртово чувство внутри только крепче сжимало его изнутри. Он медленно вдохнул, выдохнул, прикусил внутреннюю сторону щеки и нажал вызов. Телефон зазвучал гудками. Один. Второй. Третий. Он слушал этот ровный, протяжный звук в трубке и почему-то чувствовал, как раздражение медленно поднимается где-то внутри, смешиваясь с ещё более паршивым чувством, которое он не мог объяснить. – Давай, блять, возьми, – пробормотал он себе под нос, сжимая руль одной рукой. Четвёртый. Пятый. И снова тишина. Минхо раздражённо щёлкнул языком, отбросил телефон на приборную панель и тяжело выдохнул. Это начинало его бесить. Не то чтобы он имел право требовать от Джисона ответов, не то чтобы тот обязан был скидывать все свои планы и нестись по первому звонку, но, чёрт возьми, он хотя бы мог взять трубку. Или написать. Хоть что-то. – Да ты издеваешься? – буркнул он, потирая пальцами переносицу, откидываясь на спинку сиденья и глубоко вдыхая, будто надеялся, что это поможет справиться с нахлынувшим раздражением. Щёлкнул зажигалкой, снова закурил. Горький дым заполнил лёгкие, и Минхо на секунду прикрыл глаза, задерживая его внутри, а потом медленно выдохнул. Хорошо, если он не берёт трубку, значит, надо искать по-другому. Он открыл чат с менеджером, быстро набрал короткое сообщение: "Скинь мне все данные на Хан Джисона. Срочно." Ответ пришёл почти сразу, и Минхо тут же открыл файл, пробежался глазами по стандартным строкам. Имя, возраст, адрес. Рабочий номер, личный – всё, что он и так знал. Но взгляд зацепился за одну строчку, и пальцы, державшие телефон, чуть сильнее сжались. На месте где должны быть написаны данные родителей,было ещё дописано: "Молодой человек: +38**" Челюсть чуть напряглась. Он смотрел на этот текст, как на что-то, что вдруг переставило все детали пазла в голове на свои места, но одновременно делало всю картину ещё более неприятной. Молодой человек. Значит… кто-то есть. Кто-то, кто рядом. Кто-то, кому Джисон принадлежит, кому пишет первым делом, когда что-то случается. — Почему мне не все равно? Минхо глубже вдохнул, скользнул взглядом по номеру. Секунда колебаний – и он нажал вызов. Один гудок. Второй. Третий. – Алло? – голос был мужской. Низкий, чуть хрипловатый, как будто его только что разбудили или он только что курил. Минхо прикрыл глаза, снова вдыхая дым, потом заговорил ровно, почти без эмоций: – Где Джисон? На том конце повисла короткая тишина, будто тот, кто держал телефон, взвешивал, стоит ли ему вообще отвечать. – Он… заболел. Не может выйти сегодня. Заболел? Даже так? Минхо не сказал ни слова. Просто слушал, как в трубке ровно дышит этот Сонджэ, как тянется напряжённая пауза, как издалека доносится какой-то глухой шум – будто телевизор работает в другой комнате. Пальцы чуть сильнее сжали сигарету. Плевать. Он убрал телефон от уха и сбросил вызов. Докурил молча, смотря в пустоту перед собой, а потом просто выкинул сигарету в окно, хлопнул по рулю ладонью, запустил двигатель и, наконец, выехал на дорогу.***
От лица Джисона.
Джисон шёл по ночным улицам, кутаясь в чужую толстовку, которая висела на нём слишком мешковато. Воздух был прохладным, и он дрожал — то ли от холода, то ли от всего, что происходило внутри. Он не помнил, когда именно захотел сбежать, просто в какой-то момент понял, что не может больше оставаться там. Сонджэ лежал в кладовке без сознания. А он стоял посреди квартиры, тяжело дышал, трясущимися руками хватался за ближайшую полку, чтобы не завалиться, и пытался осознать, что это всё правда. Всё, что произошло за последние месяцы. Всё, что стало между ними. На автопилоте он вытащил из тумбочки деньги, документы, забросил их в портфель. Стащил с вешалки первую попавшуюся одежду — даже не свою. А потом просто ушёл. Сейчас он шёл без цели, просто двигался вперёд, чувствуя, как мокнут от слёз щеки, а горло саднит от постоянного комка внутри. Он злился. Чувствовал себя дураком. — Почему ты, блядь, стал таким? — пробормотал он в пустоту, словно разговаривая с Сонджэ, которого здесь даже не было. Он сжал кулаки, потёр ладонями лицо, пытаясь отогнать слёзы, но они снова подступали, горячие, злые. Ему было обидно. Сонджэ когда-то был другим. Тем, кому можно было доверять. Тем, кто смотрел на него тепло. Тем, кто защищал его. А теперь? Теперь он стал тем, от кого нужно было бежать. Джисон остановился у какого-то тёмного переулка, облокотился на стену, шумно выдохнул, зажмурился. Хотелось спрятаться. Раствориться. Просто исчезнуть. Парень присел на корточки, уткнулся лицом в колени и обхватил голову дрожащими руками. Дыхание рваное, сбивчивое, будто его только что загнали в угол, а потом оставили одного, беспомощного. Всё тело болело. Каждая точка, до которой недавно дотрагивались грубые пальцы, пульсировала горячей, тягучей болью, отдаваясь в рёбрах, в плечах, в запястьях. Хотелось курить. Хотя он не курит. Хотелось умереть. Хотя он никогда этого не хотел. Он сжал ладонями лицо, сильно провёл пальцами по скулам, по глазам, пытаясь хоть как-то прийти в себя, но внутри только всё больше расползалась пустота. Гулкая, липкая, мерзкая. Сердце ныло. В груди росло тупое, безысходное чувство, от которого хотелось орать. Почему? Почему всё так обернулось? Почему Сонджэ стал таким? Почему он, Джисон, опять оказался в положении, когда не может ничего сделать? Хан шумно вдохнул, сгорбился ещё сильнее, прижался к себе, будто это могло помочь. Было холодно. Колени ныли от долгого сидения на асфальте, на руках саднили следы от ногтей, которые он сам же вбил в кожу, сжимая кулаки, но всё это было ничем по сравнению с той болью, что горела внутри. Было мерзко. Было паршиво. Отчаяние захлёстывало, и он просто сидел, бездумно уставившись на дорогу. Где-то рядом проезжали машины. Свет фар отражался в его глазах, длинные тени от фонарей падали на холодный асфальт. Ему нужно было куда-то идти. Нужно было… куда-то. Но он не знал куда. А потом кто-то просигналил. Громко. Резко. Он даже не дёрнулся. Просто моргнул, продолжая смотреть перед собой. Наверное, кто-то злился из-за пробки. Или из-за того, что кто-то ехал слишком медленно. Или… какая вообще разница? Он хотел закрыть глаза, просто выключиться на секунду, но в следующую секунду услышал шаги. Быстрые. Чёткие. Тяжёлые. Он напрягся, резко вдохнул, но даже не успел толком осознать, как перед ним возник силуэт. Минхо. Что? Джисон вскрикнул, дёрнулся назад, в последний момент опёрся ладонью о холодный асфальт, чтобы не завалиться. Господин Ли? Да ну нет. Минхо — который его начальник. Минхо — который не должен был быть здесь. Минхо — который сейчас смотрел на него так, как будто увидел нечто. Не просто разбитого парня на обочине, не просто своего работника, а что-то, что заставило его самого почувствовать боль. Джисон сглотнул. Хотел что-то сказать, но не смог. В горле пересохло, пальцы сжались в слабый кулак. Минхо стоял, не двигаясь, смотрел сверху вниз, дышал очень ровно, но глаза… глаза выдавали слишком многое. Он сел перед ним на корточки, слегка склонил голову набок, его тёмные глаза внимательно изучали лицо Хана. — Джисон. — голос низкий, спокойный, но с ноткой чего-то, что заставило у Хана дрожать пальцы. Он не злился. Не ругался. Не спрашивал, какого чёрта тот здесь делает, и почему тот не пришел на работу. Он смотрел так, будто пытался разобрать его по кусочкам, понять, что с ним случилось, кто это сделал и почему он сидит здесь, на грязном асфальте, один, поздно ночью, с таким уставшим взглядом, что на него больно смотреть. Джисон почувствовал, как ком в горле стал больше. Он отвернулся. — Что с тобой? — снова Минхо. Спокойно, ровно, но требовательно. Хан стиснул зубы, попытался не выдать, как трясутся руки. Ему хотелось сказать "всё нормально". Хотелось сказать "ничего такого". Но Минхо бы не поверил. А если бы сказал правду… то стало бы ещё больнее. Мужчина не торопил. Просто сидел перед ним, чуть склонившись, чуть прищурив глаза. А потом коснулся его лица. Пальцы — тёплые, уверенные, аккуратные — скользнули по подбородку, зацепили скулу, слегка наклонили его голову к себе, заставляя посмотреть. Джисон вздрогнул. Минхо. Минхо. Он выглядел… обеспокоенным. Его губы плотно сжаты, линия челюсти напряжена, но взгляд… — Кто это сделал? — спросил он, и его голос, всё такой же ровный, вызывал внутри что-то странное. Джисон сжал губы. Он не мог ответить. Он не мог сказать. Потому что если он скажет…то это станет реальностью. Минхо смотрел на него сверху вниз, и это зрелище вызывало в нём странное, вязкое раздражение. Джисон выглядел разбитым. Не просто уставшим — вымотанным до предела. Растрепанные волосы падали на лоб, скрывая красные, запавшие глаза. Губы потрескались, руки дрожали. Он сидел, как сломанная игрушка, будто его выжали, вывернули наизнанку и выбросили на тротуар. — Вставай. Джисон не двинулся, даже не посмотрел на него. Просто опустил голову ниже, закусил губу. Минхо раздражённо вздохнул, нагнулся, протянул руку. — Пойдём. — Я сам. Голос у него был осипший, надломленный. Как у человека, который или слишком много курил, или слишком долго пытался сдержать крик. Минхо прищурился. — Сам? Ты себя вообще видел? Джисон видел. Каждый синяк, каждую ссадину. Видел, как побелели костяшки пальцев, когда он вцепился в край рукава. Видел, как тени под глазами стали глубже. — Я справлюсь, — упрямо выдал он, качнувшись в сторону, но едва не упал, потому что тело предательски не слушалось. Минхо покачал головой, губы тронула насмешка. — Где я ещё такого хорошего бармена найду? Джисон вздрогнул. Как-то неприятно, по позвоночнику прошёл холодок. Эта фраза. Будто его хвалили, но не как человека. Как вещь. Как инструмент, который хорошо выполняет свою работу. Это задело. И это было глупо. Минхо не оставил времени, чтобы увязнуть в этих чувствах. Просто взял его за запястье и потянул вверх. — Давай, не строй из себя героя, — буркнул он, подхватывая его под локоть. — Отвалите, — выдавил Джисон, пытаясь вырваться, но его пальцы сжимались слишком крепко. — Не ссы, не укушу. Минхо уверенно повёл его к машине, и Джисон сдался. Хан натянул рукава на ладони, впился взглядом в окно. Минхо сел за руль, завёл машину, вывел её на дорогу. В салоне повисла звенящая тишина. Та, от которой хочется зарыться глубже в капюшон, выключить мысли и просто исчезнуть. Но исчезнуть было некуда. Минхо бесился. На Себя. Джисона. Эту всю чёртову ситуацию. Его пальцы сжали руль, суставы напряглись. Он смотрел прямо перед собой, но краем глаза видел, какой Джисон рядом. Сутулый. Убитый. Чужой. И ему не нравилось, как это жрёт его изнутри. С какой стати? Зачем ему этот мальчишка с побитым лицом, с тонкими пальцами, которые дрожат, когда он трогает рукав, с губами, которые поджимаются, когда он хочет что-то скрыть? Почему именно он? Минхо глубже вдохнул, сильнее сжал руль, сосредоточился на дороге. Джисон был далеко.В мыслях. В страхе.В прошлом, которое догнало его и разорвало на части. Там, где Сонджэ. Где тяжёлые руки. Где голос, от которого хочется съёжиться. Где боль, которая никуда не уходит.Он не знал, что будет дальше. Куда идти. Как жить. Он просто ехал. В машине с человеком, которого не понимал.Куда-то, где ещё не был.И это было страшно. Так страшно, что даже Минхо рядом не казался таким пугающим. Джисон долго молчал. В тишине было даже что-то приятное. В ней можно было потеряться. Просто слушать глухой гул мотора, смотреть в окно на редкие огоньки фонарей и делать вид, что его не существует. Но это не работало. Потому что его сердце всё ещё билось. Потому что боль в рёбрах не уходила. Потому что Минхо рядом реальный, дышит, ведёт машину, и его пальцы иногда нервно постукивают по рулю, как будто он сам не понимает, что делает. Джисон сглотнул, чуть сгорбился, а потом выдохнул и, наконец, подал голос: — Куда мы вообще едем? Старший не сразу ответил. Будто не хотел выводить их из этой тишины. Будто это был неважный вопрос. Но потом коротко бросил: — Ко мне. Джисон напрягся. Нахмурился, резко повернулся к нему, пытаясь вытянуть из его лица хоть какое-то объяснение. — Чего? Минхо не изменился в лице. Не посмотрел на него. Не сбавил скорость. Будто для него это было настолько же естественно, как дышать. — Ты сам же понимаешь, тебе некуда идти. Эти слова резанули. Джисон хотел возмутиться. Сказать, что он не бездомный щенок, что найдёт, где переночевать. Хотел резко развернуться, открыть дверь, выйти прямо на дорогу, только чтобы не слышать этот спокойный, холодный, всё знающий голос. Но Минхо продолжил: — У меня большая квартира. Можешь побыть у меня. Хан сжал зубы. — Ненадолго, — уточнил Минхо, заметив, как напрягся бармен. — Помоешься, поешь, выспишься. Джисон шумно выдохнул. — Ты мне не нянька. — И слава богу. Его голос был ровным, ленивым, но за ним чувствовалась усталость. Будто он не хотел спорить. И это бесило. Потому что хотел спорить Джисон. Хотел что-то доказать. Хотел, чтобы Минхо взорвался, накричал на него, тогда бы ему стало легче. Но тот просто продолжал ехать. Без вопросов. Без давления. Просто ставил перед фактом. И это выбивало почву из-под ног. Джисон ещё собирался что-то сказать. Какую-нибудь колкость, что он не просил, что Минхо может его высадить прямо сейчас, что он не жалкий, чтобы так просто соглашаться. Но в итоге не сказал ничего. Только уставился в свои колени, стиснул зубы и сквозь них, еле слышно, пробормотал: — …Спасибо. Минхо даже не посмотрел на него. Только кивнул. Никаких лишних слов. И Джисону от этого стало чуть-чуть легче. Дверь открылась, и Джисон шагнул внутрь, даже не успев задуматься. Первое, что бросилось в глаза, — пространство. Оно было повсюду, окутывало, тянулось во все стороны, давило своим размахом. В этой квартире можно было бы затеряться. Можно было бы исчезнуть, раствориться среди темных стен и прохладного воздуха, который здесь пах слишком чисто, будто его прогоняли через фильтры, вытравливая все лишние запахи. Будто здесь никто не жил. Темные стены, высокий потолок, приглушенный свет. Всё слишком идеальное, словно выставочное. Даже мебель — минимум, аккуратно расставленная, без лишнего уюта, без ощущения, что кто-то вот только что сидел на диване или пил чай за этим стеклянным столом. Джисон шагнул вперед, и тут его взгляд зацепился за панорамное окно. Оно было огромным, почти во всю стену. Будто еще одна дверь, ведущая в город. За стеклом неоновые вывески сменяли друг друга, огни машин тянулись в нескончаемую реку, где-то далеко мелькали крошечные человеческие фигуры. Всё это казалось настолько далеким. Будто другой мир. Будто он смотрит на город с высоты, но при этом не является его частью. Джисон неосознанно приблизился, уставился вниз. Там, далеко, люди спешили домой. Они, наверное, кого-то ждали. Наверное, у них есть семья, друзья, кошки, собаки, старые кофты, которые пахнут домом, телефонные звонки с вопросами "Ты где?" и раздраженное "Скоро буду". А у него? Джисон сжал губы, выдыхая сквозь нос. — Нравится? Голос Минхо был за спиной. Неспешный, ленивый, будто ему не очень-то и важно, что тот ответит. Джисон закатил глаза. — Вообще-то, я не люблю богатых людей и все такие аристократичные квартиры и дома. Минхо чуть приподнял бровь. — Оу. — У вас нет проблем, но вы строите из себя таких страдающих. Тишина. Не та, что обычно. Не легкая, не игривая. А тяжелая. Плотная, как одеяло, которым накрывают с головой, чтобы не слышать, как кто-то зовет по имени. Джисон не ожидал ответа. Он просто всегда так думал. Сколько раз он видел этих "страдающих богачей"? У них всё есть. Дом, деньги, работа, статус. Они могут купить себе любое лекарство, если заболеют. Они могут уехать на другой конец света, если захотят сбежать от проблем. Они могут потерять кучу денег и даже не заметить. Но они всё равно несчастные. Что им-то не хватает? Минхо смотрел. Разглядывал. Не просто так, не вскользь, как обычно, когда скользишь по кому-то взглядом и забываешь через секунду. Нет. Минхо взвешивал. Оценивал. Запоминал. Джисон почувствовал это спиной. И затем — движение. Минхо медленно скинул косуху, бросил её на спинку дивана, так, будто она ему больше не нужна. Стянул обувь. Развернулся. И ушел. Без эмоций. Без слов. Просто. Ушел. Джисон замер. Не ожидал. Привык, что богатые смеются, когда слышат такое. Привык, что защищаются. Привык, что раздражаются."Ты ничего не знаешь","Не все такие","Ты просто завидуешь".Но не это. Не пустоту в глазах. Не тишину в ответ. Не спину, которая просто отвернулась, просто ушла, просто исчезла в коридоре, как будто ничего не было. Джисон нахмурился, но промолчал. Пальцы сильнее сжали лямку рюкзака. Там, внутри, деньги, документы. Всё, что у него есть.Он скинул обувь, вошел вглубь квартиры. Минхо нашелся сам. — Ванная — вторая дверь слева. Голос ровный, холодный. Джисон не обернулся. Не захотел. Просто зашел в указанную дверь и захлопнул её за собой. Горячая вода барабанила по затылку, стекая по позвоночнику. Джисон закрыл глаза, запрокинул голову и замер, чувствуя, как тепло окутывает его. Тело было ломким, как старый стул, который вот-вот сломается. Но в душе впервые за долгое время было тепло. Уютно. Спокойно. Минхо в это время стоял на кухне. Он заваривал чай. Пробежался пальцами по банкам, выбрал что-то зеленое, с травяным запахом, ссыпал в кружку и залил кипятком. Квартира заполнилась мягким паром и пряным ароматом. Но мысли были не здесь. "Я не люблю богатых. У них нет проблем." Минхо скрипнул зубами. Смешно. Сколько раз он слышал это? Сколько раз видел людей, которые думают, что знают, как устроен этот мир? Как будто деньги — это броня. Как будто богатые не болеют, не умирают, не теряют близких, не ломаются так же, как все остальные. Он сжал пальцы на кружке. Если бы это было правдой… Если бы богатство могло спасти… Его родители были бы живы. Они умерли, когда он был ребенком. Оставили его одного. Бросили в эту чертову яму, из которой он сам выкарабкивался. Каждую копейку зарабатывал сам. Каждую ошибку исправлял сам. Каждое решение принимал сам. И если это не проблемы, то что тогда проблемы? Он уставился в стену, постукивая пальцами по столешнице. Вода в душе перестала шуметь. Через минуту Минхо поднял глаза — и замер. Джисон стоял в дверном проеме. Всё еще в том растянутом худи, в котором Минхо его нашел. И с полотенцем на бедрах. Ноги босые. Кожа чуть влажная, с мелкими каплями на ключицах и под шеей. Волосы темными прядями упали на лицо. Ли медленно провел по нему взглядом, не торопясь, словно осознавая каждую деталь. Когда его глаза зацепились за колени — он тяжко вздохнул. Они были в ссадинах. В синяках. В мелких царапинах, которые уже начали затягиваться, но всё еще выглядели болезненно. Минхо вдруг поймал себя на том, что ему не нравится, как это выглядит. — Чего ты уставился? — Джисон нахмурился. Голос резкий, но в нем есть что-то… нервное. Минхо чуть приподнял брови. — Тебя никто не учил на ногах ходить? — буркнул он. Хан закатил глаза. — Ой, извини, в следующий раз буду ходить по воздуху. Минхо фыркнул. — Лучше не ходи, а ползай, раз у тебя это так хорошо получается. Джисон напрягся. — Твою мать, — выдохнул он, потирая переносицу. — Просто… просто дай мне одежду. И… и нижнее белье, если есть. Минхо угукнул, как будто только этого и ждал. Поднялся, обошел Джисона, даже не замедляясь. Запах мыла, теплой кожи, чего-то свежего, чего-то чужого, но уже не такого отстраненного. Щеки бармена чуть пылали, но он не стал это комментировать. Минхо исчез в комнате. Когда Джисон вышел из ванной второй раз, он был уже в одежде Минхо — футболка, штаны, и даже белье, которое сидело немного свободно, но зато было удобно. Он не привык чувствовать себя так комфортно в чужих вещах, но сейчас это ощущение было чем-то непривычным, почти… уютным. Его ноги, наконец, не чувствовали себя замотанными в влажную ткань, а кожа перестала быть такой холодной, словно она принадлежала не ему, а кому-то другому. Они сели за стол на кухне, каждый с чашкой горячего чая. Тишина, которая была в начале, быстро исчезла. Разговор понесся, как река после дождя. Минхо, как оказалось, не был скучным собеседником — его рассказы были живыми, яркими. Он с хихиканьем рассказал, как в одном из своих последних контрактов с богатым бизнесменом заметил, как тот надел обувь, явно неподобающую для ситуации — слишком яркую, чуть ли не с мордой крокодила. Он даже на секунду запнулся, будто не заметил, что подписывал договор, просто чтобы посмотреть, как его коллеги пытались не смеяться. Джисон, не сдержавшись, засмеялся. Его смех был громким, естественным, без натянутых нот, которые обычно несли такие моменты с незнакомыми людьми. Ли наблюдал за ним, и что-то в его груди слегка сжалось. Он был удивлен тем, как ему нравится этот смех — он не был приглушенным, не играл на показ. Это было так... искренне. Смеясь, Хан откинул голову назад, но как-то инстинктивно осмотрелся по сторонам, не уверенный, что смех здесь — в этом доме, с этим человеком — не будет восприниматься как что-то неуместное. Но Минхо не возражал, только пускал едва заметные усмешки, наполняясь ощущением странной легкости. — Ну и как он ходил в этих "крокодильних" туфлях? — спросил Джисон, запивая смех чаем. Минхо, изображая важность, наклонился немного вперед, как если бы это была самая серьезная тема обсуждения. — Как изогнутый тигр в клетке. Он пытался выглядеть сдержанно, но в этом было больше пафоса, чем у актеров на красной дорожке. Джисон снова расхохотался, и Минхо чуть больше расслабился, слушая. Процесс старого «застенчивого» бармена, который вечно прятался в своей броне, постепенно растворялся. Минхо на мгновение подумал, что все эти маленькие моменты, такие простые и ненавязчивые, начинают иметь значение. И даже если Джисон не искал ничего серьезного, его смех в этом доме был чем-то вроде глотка свежего воздуха. Но вот, когда смех стих, и ночь медленно опустила на город свои сумерки, Ли поднялся. — Ладно, наверное, уже спать надо, — сказал он, направившись к двери. — Я покажу, где твоя комната. Они прошли в коридор. Минхо открыл дверь и жестом показал на кровать. — Если вдруг будет страшно — приходи ко мне, — сказал он с усмешкой, не скрывая легкости в голосе, как будто вся эта ситуация была какой-то игрой. Джисон остановился в дверях, посмеялся и мотнул головой. — Обязательно, — сказал он, улыбаясь, — Спокойной ночи. Минхо улыбнулся в ответ, но как-то тихо, едва заметно, наблюдая, как Джисон укладывается в постель. Крыло двери тихо щелкнуло, и Ли остался стоять у двери. Джисон повернулся на бок, под одеялом, и вздохнул, как будто для себя, а может и для чего-то другого. Он не хотел думать о том, что стало «страшно» или «неудобно». Все вокруг начинало плавиться, как чай в чашке. И вот, в этом доме, в котором казалось бы всё чужое и странное, впервые за долгое время Хан почувствовал… небольшое ощущение безопасности.***
Джисон просыпался неохотно, будто его вытаскивали из густого, липкого сна, который не хотел его отпускать. Веки тяжелые, голова пустая, в теле — расслабленная слабость. Он моргнул пару раз, уставился в потолок, пытаясь понять, где он. Незнакомый свет падал на простыни. Воздух пах не его подушкой. Где?.. В памяти всплыли разрозненные картинки: огромная квартира, чай, разговоры, голос Минхо, его усмешка в дверь. Джисон застонал и закрыл лицо руками. Точно. Теперь придётся вставать. Он лениво скинул с себя одеяло, сел на краю кровати, медленно провел пальцами по лицу. Тишина? Нет. Где-то за стеной шуршало, шелестело, цокало. Кухня. Джисон осторожно высунул голову из спальни. Потом чуть дальше. Потом ещё чуть-чуть. Он двинулся по коридору, но, когда добрался до кухни, застыл в дверном проеме. Минхо. Просто Минхо. Без фирменного прищура, без причесанных волос, без дорогого пиджака и этой надоедливой уверенности, которая обычно струилась из него, как утренний кофе. На нем была обычная футболка. Тонкая, немного смятая, чуть сползающая с плеча. Обычные домашние штаны. Обычные носки. Но выглядел он, черт возьми, совершенно не по-обычному. Джисон скользнул взглядом по его лицу. Как можно быть настолько... правильным? Ровный нос, который можно было бы вырезать из мрамора. Четкая линия скул, будто заточенная специально, чтобы цеплять чужие взгляды. Глаза — темные, глубокие, чуть ленивые с утра. А губы. Черт. Губы. Они приоткрывались и снова смыкались, выдавая низкий голос, который мягко перекатывался по кухне. Минхо что-то спокойно говорил по телефону, не замечая постороннего взгляда, впившегося в него, как игла. Джисон сглотнул. Что за… Он не должен. Не должен так пялиться. Господи. Он быстро ударил себя по щеке. Очнись, Хан. Прерывистый вдох, короткое покашливание. Минхо тут же обернулся. Минхо оторвал взгляд от пола, посмотрел на Джисона, словно только сейчас осознал его присутствие, и лениво, но мягко сказал: — Доброе утро. А потом, не прерывая движения, отвел телефон от уха, скривился, тяжело вздохнул и снова поднес его обратно. — Да-да, я тут, говори уже. Джисон сморгнул, зевнул и молча прошел дальше, опустился на стул. Уперся локтями в стол, уставился куда-то вглубь комнаты. Не слушал. Вообще не слушал. Но звуки телефонного разговора все равно заполняли пространство вокруг.Минхо говорил раздраженно, отрывисто, с резкими выдохами через нос и короткими паузами, которые длились не больше секунды. — …нет, я не знаю, кто додумался согласиться на эти условия. Пауза. — …да, мне плевать, если у него связи. Если он хочет работать со мной, он не будет… Пауза. — …не буду я ему звонить. Это не он мне одолжение делает. Голос Ли становился всё суше. Джисон не вникал, просто втыкал в какую-то царапину на столешнице, подушечкой пальца провел по ней, снова и снова. — …да ты издеваешься? — голос Минхо уже на грани. Джисон услышал глухой звук, будто кто-то сильно прижал телефон к ладони. Ли готов был его швырнуть. Это чувствовалось по тому, как злился его голос. Но вдруг фраза, которая пробилась сквозь весь чужой разговор. — Я не подстраиваюсь под чужие правила. Глухо, хрипло, жестко. Джисон замер. Почему-то именно это зацепило. Хотя какая разница? — Да пошёл ты, — выдохнул Минхо и сбросил телефон на стол. Почти с отвращением. Телефон коротко стукнулся о столешницу и остался там одиноко лежать. Мужчина медленно провел ладонями по лицу, сжал переносицу, тяжело вздохнул, будто выдавливая из себя остатки злости. Потом откинул голову назад. Всего на секунду. Но этой секунды хватило. Джисон застыл, не дыша, когда его взгляд сам собой зацепился за открытую шею. За легкий изгиб кадыка. За тонкие вены, что проступили под кожей. За пару линий ключиц, которые чуть обнажились, когда Минхо запрокинул голову. Совсем немного. Но достаточно. Хан поймал себя на этом взгляде, почувствовал, как внутри шевельнулось что-то странное. Словно кто-то зажег крошечную искру глубоко внутри. Но он тут же задушил её.Выкинул. Это Минхо. Это его начальник. Это просто чужая шея, просто ключицы, просто случайность. — Извини, — вдруг тихо сказал Ли. Джисон моргнул, будто возвращаясь в реальность. Минхо уже не смотрел вверх — он теперь смотрел на него. Не улыбался, не хмурился. Просто смотрел. И от этого было ещё хуже. Ли пододвинул стул, сел напротив, облокотился на стол и сжал пальцами чашку с чаем, будто пытаясь успокоиться. Джисон поймал себя на том, что уже не дышит. Ему стало неловко. Совсем. Он не знал, куда девать взгляд. Неловкость в воздухе была такая густая, что ею можно было бы задохнуться. Джисон сидел напротив, бездумно гоняя ложку в чашке с уже остывшим чаем. Минхо тоже молчал. После того утреннего телефонного разговора у него, похоже, было слишком много мыслей в голове. И всё бы продолжалось в этом напряжённом тишинном коконе, если бы не тупая, неприятная боль, что резанула ребро, когда Джисон неловко облокотился на бок. Он тихо, почти незаметно скривился, но Минхо всё равно это заметил. Разумеется, заметил. Хан поймал на себе его взгляд — прищуренный, внимательный, изучающий. — Что? — Джисон попытался сделать голос безразличным, но выдал себя лёгким напряжённым движением плеча. — Это я у тебя хотел спросить, — Ли едва заметно склонил голову набок, но в его голосе уже было больше стального интереса, чем ленивой дремоты. — Что с тобой? — Ничего, — поспешно бросил Хан, но слишком поздно. — Джисон. Глухо. Жёстко. Нетерпеливо. Хан тихо выдохнул, покачал головой, а потом всё же пробормотал: — Просто… немного ребра болят. Щелчок. Не в воздухе — в Минхо. Будто невидимый рубильник внутри щёлкнул вниз, заменяя лёгкое, почти насмешливое выражение его лица на холодную, цепкую сосредоточенность. Он подался вперёд, оперся локтями о стол, вгляделся. — Покажи. — Нет. — Покажи. — Минхо, блять, отстань, я же сказал, всё нормально! — Ага, — Ли резко встал, взглядом приказал Джисону делать то же самое. Хан отпрянул, поднял ладони. — Минхо, твою ж мать, я на работу сегодня выйду, мне некогда! Ли сместил вес на одну ногу, сжал челюсть. — Работу? — повторил он почти насмешливо, почти лениво. — Ты мне сейчас говоришь про работу, когда ты вчера чуть ли не мертвый сидел у стены дома? — Да,***
Джисон медленно приходил в себя, ощущая что-то мягкое и тёплое, что нежно касалось его волос. Он не сразу понял, что это. Просто приятно. Просто уютно. Где-то в полусне он даже чуть сильнее подался к этому прикосновению, будто кошка, ищущая еще капельку ласки. Но потом осознание ударило его будто током. Чужая рука. Чужая теплая ладонь гладит его по волосам. И принадлежит она, сука, Господину Ли. Глаза распахнулись мгновенно, и Джисон резко подпрыгнул, почти вылетев с постели. — Что за херня?! Его голос был хриплый от сна, движения — порывистые, а сердце колотилось так, будто его только что выдернули из кошмара. Минхо смотрел на него с недовольным лицом, словно его только что грубо прервали в каком-то важном деле. — Я же просто разбудил тебя, — спокойно сказал он, как будто это было самое естественное в мире. Джисон всё ещё моргал, пытаясь осознать реальность, и, кажется, пытался что-то бурчать себе под нос — но сам не понимал, что именно. — Ты всё ещё можешь остаться у меня, — Минхо вдруг снова выдал эту фразу, будто и не было их прошлых разговоров, возражений, споров. Джисон недовольно скривился, сжал губы. — Да с чего ты вообще взял, что мне это надо? — С того, что тебе это надо. Минхо сказал это так просто, так уверенно, что у Джисона внутри всё напряглось. — Минхо… — Хан устало провёл рукой по лицу, но тот не собирался отступать. — Ладно, хочешь не оставаться — не оставайся. Минхо картинно пожал плечами. — Но хотя бы подвезти тебя я могу? Джисон уже собирался отказать, но понял, что Минхо не примет этот ответ. И, честно говоря, ехать самому в каком-то грёбаном такси или тащиться в метро ему вообще не улыбалось. Он тихо вздохнул. — Ладно. Минхо довольно усмехнулся, но ничего не сказал. Они быстро собрались, и уже через пару минут сидели в машине. Джисон смотрел в окно, а Ли, сосредоточенный, держал руль, изредка косясь на него — так, что это всё равно чувствовалось. В машине было тихо. Только приглушенный гул двигателя и редкий, ритмичный звук поворотников, когда Минхо менял полосу. Хан сидел, зарывшись взглядом в стекло, и пытался не думать. Но это было сложно. Весь день прошел как в каком-то сюрреалистичном сне. Он проснулся в квартире своего начальника, этот начальник латал его, этот же начальник гладил его по волосам, а теперь вот — сидит рядом и везёт его куда-то. И чем больше он об этом думал, тем больше внутри всё напрягалось. Минхо, казалось, не спешил начинать разговор. Но, разумеется, молчать вечно он не мог. — Куда тебя везти? Джисон чуть вздрогнул. — А? — Я же не могу кататься с тобой по всему городу, пока ты думаешь, где жить, — Минхо на секунду бросил на него взгляд, быстрый, но цепкий. — Так что? Адрес назовёшь? Джисон слишком резко выдохнул, потёр лоб. Он даже не знал. Какой адрес? Где? — Я… пока не придумал. Минхо не удивился. Он продолжил вести машину, но теперь уже с легкой усмешкой. — Тогда что, кругами кататься будем? — Я найду место. — Когда? В следующем году? Джисон наконец повернулся к нему, сжав губы. — Минхо, блядь, я разберусь. — Ты вообще планировал где-то ночевать или просто хотел поехать в никуда? Хан прикусил язык. Потому что да, примерно так оно и было. Он просто не хотел оставаться. Он просто не мог остаться. Потому что чем дольше он оставался, тем хуже становилось. Минхо вёл себя так, будто заботился. Будто ему вообще есть дело. А Джисону не нужно было, чтобы кто-то о нём заботился. Он не привык. Он не мог привыкнуть. Но почему-то именно в этот момент не сказал больше ничего. Просто отвернулся обратно в окно, упрямо кусая губу. И это тишина сказала за него больше, чем любые слова. Тишина давила. Густая, липкая, с привкусом чего-то неизбежного. Минхо не смотрел на него. Просто вел машину, сжимая руль чуть сильнее, чем нужно. Но его молчание все равно не было пустым. Джисон чувствовал его взгляд. Даже если тот не смотрел. Чувствовал его мысли. Его несказанные слова. — Ты же понимаешь, что я прав? Голос Минхо прорезал тишину, как лезвие прорезает тонкую ткань. Бармен не хотел отвечать. Но он чувствовал, как чужие слова давят, как разглаживают его сопротивление. Он нервно потер ладонь о бедро, втянул воздух. — Ты не прав, — голос был глухим, натянутым, как перегоревшая струна. — Я сам разберусь. Минхо тихо фыркнул. — Ага. Как вчера? — Минхо... — Ты даже не знаешь, где будешь спать. — Это не твоя проблема. — Ты мой сотрудник. — И что? Это не даёт тебе права... — Это даёт мне причины. Минхо резко повернул к нему голову, и его взгляд прошил Джисона насквозь. Строгий. Давящий, но не злой. Никогда не злой. Просто… чужой. Как будто он знал, как будто видел. Как будто читал Джисона, как открытую книгу. И от этого внутри становилось паршиво. — Ты уже устал от всего этого, да? Джисон поджал губы. — О чём ты? — О том, что ты один. Минхо не спросил, он заявил. Будто это не требовало подтверждения. Будто знал. Джисон чуть сжал кулаки. — Не твое дело. Минхо выдохнул носом. — Ага. Конечно. И снова — тишина. Но теперь она изменилась, теперь она была другой. Как наэлектризованный воздух перед грозой. Как момент перед тем, как рухнуть. — Слушай, Хан, — голос Минхо вдруг стал ниже, мягче. Но не менее уверенным. — Останься. Джисон открыл рот, чтобы возразить, но чужие слова были быстрее. — Не вечно. Не на долго. Просто на какое-то время. Пока не придумаешь, что делать. — Я… — Просто останься. Минхо убрал одну руку с руля, сжал челюсть. — Так будет проще. Бармен смотрел на него, пока внутри всё бурлило. Слишком много всего. Нелепость. Смешно. Зачем он это делает? Зачем он заботится? Зачем он вообще тянет к нему руку? В груди всё сжалось. Как будто внутри была треснувшая пружина, готовая вот-вот разлететься на куски. Он не мог. Он не должен. Чужие слова снова накрыли. И, наверное, в этот раз они окончательно его утопили. Джисон сжал челюсть, нервно провел пальцами по колену, будто пытаясь собраться, будто пытаясь найти внутри себя хоть что-то, что поможет оттолкнуть это предложение. Но он не нашел. Минхо был прав. И в этом была самая долбанная проблема. Он всегда был прав. Минхо вел машину спокойно, как будто знал, что этот разговор уже решен. Но Джисон не мог так просто сдаться. Он сжал руки, вцепился в ткань своих джинсов. — Если я останусь... Это не значит, что ты меня уговорил. Ли даже не повернулся к нему. Только губы дернулись в короткой усмешке. — Конечно. Джисон почувствовал, как внутри все закипает. — Серьезно, Минхо, это не значит— — Знаю, знаю. — Нет, ты не знаешь, ты— — Знаю. Минхо повернул голову и впервые за всю поездку посмотрел на него. Прямо. Слишком прямо, и Джисон заткнулся. Как будто он не собирался отпускать. И это бесило. Это так сильно бесило. Джисон судорожно сглотнул. Отвернулся. Посмотрел в окно, чтобы спрятаться. — Ты бесишь. — Знаю. — Ты реально думаешь, что я просто останусь? — Я думаю, что ты хочешь этого больше, чем признаешь. Щелчок. Не в воздухе. Внутри. В его чертовой голове. Минхо не знал. Минхо не должен был знать. Джисон сжал пальцы до боли. — Ты ошибаешься. Мужчина молча посмотрел на него, потом снова вернулся к дороге. — Конечно. Черт, этот тон, будто он ему не верил. Будто он знал, что Джисон врет. Будто он знал, что тот все равно останется, и самое паршивое — он был прав. Они вернулись домой. Джисон ворвался внутрь так быстро, будто это могло стереть их разговор в машине. Минхо закрыл дверь за собой спокойно, не торопясь. Словно знал, что Джисон все равно остался. Хан старался не смотреть в его сторону, когда проходил в гостиную. Бросил рюкзак на пол, руками поправил растрепанные волосы и медленно выдохнул. — Я спать. — А я — чай. Минхо двинулся на кухню, легко, плавно, будто ни о чем не думал. Но Джисон знал, что он думал. Черт возьми, этот человек всегда что-то думал,и это бесило. Хан развернулся, быстро двинулся в сторону комнаты, пока этот гад не сказал ничего лишнего. Но Минхо сказал. Конечно, сказал. — Ты мог бы отплатить мне за заботу... чем-то приятным. Голос был слишком ленивым, спокойным, слишком подлым. Джисон остановился как вкопанный. Резко развернулся и посмотрел прямо на этого ублюдка. Минхо стоял в дверном проеме, рука все еще на дверной ручке. Уголки его губ поднялись. Глаза блестели в полумраке. — Ты охуел? — Зависит от предложения. Минхо шагнул ближе, размеренно, легко, будто даже не пытался скрыть, что получает удовольствие. Джисон чувствовал, как его лицо вспыхивает. Тепло взорвалось где-то внутри, разливаясь от шеи до кончиков ушей. Он сжал кулаки. — Сдохни. — Так не отплатишь. Минхо был уже слишком близко. Джисон схватил первую попавшуюся подушку с дивана и швырнул прямо в эту самодовольную рожу. Тупой глухой удар. Минхо моргнул, а потом рассмеялся. Глухо. Низко. Довольно. Джисон развернулся и сбежал в комнату, пока не ляпнул что-то лишнее. Потому что, черт возьми, он мог. Он реально мог. Джисон ворвался в комнату, закрыл дверь и, даже не думая переодеться или хотя бы привести себя в порядок, упал лицом в кровать. Подушка была мягкая, свежая, пахла чем-то приятным – то ли кондиционером для белья, то ли тем самым тонким ароматом, который всегда был рядом с Минхо. И тут Джисон пискнул. Он замер, сам охренев от собственного звука, а потом резко подскочил, схватившись за голову. — Блять. — пробормотал он себе под нос, хлопнув ладонями по щекам. Никаких эмоций. Никакой слабости. Он взрослый человек, какого черта он ведёт себя, как подросток, которому сказали что-то пошлое? Соберись. Джисон глубоко вздохнул, сел на кровать, обхватил голову руками. Нужно сваливать. Прямо сейчас. Это очевидно. Оставаться в одной квартире с Минхо – худшая идея, которая только могла прийти ему в голову. Но… Куда? Куда, блять, он пойдет? Джисон поднял голову, уставился в стену, начав логично размышлять. 1. На улице остаться он не может. 2. Друзей, к которым можно прибиться, у него нет. 3. Снять квартиру? Денег мало. 4. Снять квартиру с кем-то? Ну такое. 5. Отель? Тоже не вариант, слишком дорого. 6. Жить у Минхо? Нахуй. Зависнув в этих мыслях, он разблокировал телефон и полез в интернет. Поиск хоть какого-то жилья Сначала – отели. Три звезды, четыре, две… Одна. Цена слишком высокая, даже для самых дешёвых вариантов. Он открыл калькулятор, начал считать расходы, понял, что не дотягивает. Выдохнул. Ладно, смотрим дальше. Квартиры. Снять полностью? Дорого. С кем-то? Бля… Жить с незнакомым человеком – это не вариант. Жить с Минхо? … Блядь, даже не думай об этом, Хан. Он щёлкал страницы, смотрел цены, читал отзывы о мотелях, рассматривал варианты, сравнивал. Час ночи. Два. Три. Четыре. Глаза саднило от усталости, руки затекли, сознание начало плавать. Телефон выпал из ослабевших пальцев, но Джисон не заметил. Он уснул, так и не найдя решения. А в соседней комнате Минхо давно спал, даже не подозревая, какие муки выбора переживает его подчинённый. Следующая неделя на работе была наполнена обычным деловым ритмом, словно они не жили под одной крышей, не делили один дом и не знали друг друга так близко. Минхо и Джисон продолжали вести себя вежливо, официально, как два коллеги, не имеющие ничего общего за пределами работы. Иногда между ними возникали короткие разговоры по делу, но стоило одному из них выйти из офиса, как всё мгновенно исчезало, как если бы их связи не существовало вовсе. Дома они оба были настолько вымотаны, что приходили, не говоря друг другу ни слова, и буквально сразу теряли сознание, засыпая в том положении, в котором пришли. Лишь когда тишина ночи становилась полной, их тело находило свою привычную позицию — и в этом было что-то пугающе нормальное. Бывали дни, когда Минхо не возвращался. И если сначала Джисон радовался этим моментам, чувствуя облегчение, как если бы ему удалось выбраться из клеток обыденности, то со временем его всё больше одолевало чувство беспокойства и пустоты. Минхо просто исчезал, и, казалось, что эти его пропажи были не столько случайными, сколько… неизбежными. Но Джисон не хотел об этом думать. Не хотел себе позволить поверить, что пропажи его начальника могут быть для него чем-то большим, чем очередной день без общения. В одну из таких ночей, когда Минхо снова не вернулся, Джисон не мог заснуть. Он сидел в зале, поглощенный телепередачей, но всё его внимание было где-то там, в пустоте, которая не давала покоя. Он пытался убедить себя, что нормально быть одному, что жизнь продолжается, но с каждым взглядом на пустую квартиру чувство неуютности только усиливалось. Щелчок двери. Звук, который нарушил эту тишину, был моментально услышан. Минхо вернулся. Джисон стиснул губы, встал и шагнул в коридор. Он не мог проигнорировать тот странный, тревожный миг, когда он увидел Минхо, стоящего на пороге. Его взгляд был пьяным, шатким, а походка — неуверенной. Ли был в таком состоянии, что даже не сразу понял, что Джисон стоит прямо перед ним. Его глаза блуждали, не фокусируясь, и по телу всё ещё шла волна опьянения. Джисон застыл. Скрипнули воспоминания, и в тот момент его снова триггернуло — Сонджэ. Тот ужасный день, когда Хан предложил расстаться, а Сонджэ побил его, запер в кладовке, оставив одну лишь беспомощность и обиду. Эти воспоминания, как порез на коже, внезапно ожили, и все чувства, которые Джисон уже почти пытался забыть, вновь нахлынули. Он не хотел этого, не хотел вспоминать, как беззащитным он тогда чувствовал себя перед человеком, которому он когда-то доверял. И вот теперь, Минхо, столь же бесчувственный, скользящий в бездну алкоголя, оказался перед ним, в каком-то смысле, слишком похожим на Сонджэ, и это вызвало в Джисоне чувство отвращения и боли. Он знал, что не должен был так думать, что это не то же самое. Но не мог перестать, не мог избавиться от того чувства, что его начальник был таким же непредсказуемым, как и Сонджэ. Он стоял перед Минхо, ошарашенный этим ощущением, не зная, что делать. Хан видел перед собой Минхо, но его взгляд был каким-то другим — странным, затуманенным, с нотками беспокойства, которых Джисон никогда не замечал раньше. Состояние опьянения словно снимало с Минхо ту привычную, уверенную оболочку, и, возможно, именно это заставило Джисона чувствовать себя неуютно. Минхо, пошатнувшись, с трудом попытался улыбнуться, но его глаза не сходились, и даже выражение лица было каким-то чуждым, не таким, каким оно всегда было. Джисон почувствовал, как в груди появляется странное сдавленное чувство — это был не страх, но ощущение неопределенности, как будто вся эта ситуация стала куда более хрупкой, чем он думал. — Ты как? — в голосе мужчины всё ещё оставалась нота неуверенности, как если бы он сам не понимал, что происходит. Джисон не мог ответить сразу. Он просто смотрел на Минхо, пытаясь заглушить в себе ту волну старых воспоминаний. Сонджэ, жестокость, боль, что сжигала грудь. И вот теперь перед ним был Минхо, такой же сильный и уверенный на работе, но разбитый, уязвимый перед ним. — Что случилось? Почему ты пьёшь? — Хан не сдержался и, несмотря на свою нерешительность, вынудил себя задать этот вопрос. Он не знал, что он ждёт в ответ, но чувствовал, что должен хоть как-то разорвать это молчание. Минхо с трудом фыркнул и слегка качнулся, пытаясь удержаться на ногах. — Не твоё дело, Джисон, — его слова были глухими, но всё равно резали воздух. Он не смотрел на парня, словно знал, что его взгляд — это то, чего он сейчас не выдержит. Джисон почувствовал, как у него сжалось сердце. В этом ответе было не только раздражение, но и тоска. Тоска, которую он даже не знал, как распознать. Минхо был здесь, перед ним, в своем пьяном, шатком состоянии, но в то же время был не таким уж чужим. Это было нечто большее, чем просто алкоголь, и бармен это понимал. Его взгляд метнулся вниз, пытаясь избежать встречи с глазами Минхо, но, как всегда, этого не случилось. Ли замедленно поднял взгляд, его глаза встретились с глазами Джисона, и в них было что-то такое, что заставило его замереть. — Ты что, боишься меня? — Минхо произнёс это почти с недоверием, словно не верил, что Джисон может быть так сильно затронут его состоянием. Хан вздохнул, не зная, что ответить. В его голове бешено крутились мысли, одна за другой, не давая ему покоя. Это не то, чего он хотел. Он не хотел видеть Минхо таким. Но с другой стороны, он никогда не предполагал, что его начальник вообще может быть таким. Не таким, каким был на работе, не таким, каким он был в эти холодные дни. Он стоял и просто молчал, ощущая, как напряжение всё больше сжимает его грудь. И тут в какой-то момент он понял: он не знал, что делать с Минхо. Он не знал, как к нему относиться. Всё, что ему оставалось, это молчать. Минхо сделал шаг вперёд. — Джисон, ты мне не ответил, боишься меня? — его голос снова был тихим, но в нём теперь чувствовалась подавленная тревога, которая усиливалась с каждым словом. И Джисон наконец выдохнул, закрыл глаза, проглотив всё, что хотел сказать, и ответил, уже без злости, без раздражения, без обиды: — Не знаю. Минхо стоял перед ним, растерянный, но при этом чувствующий, как каждый шаг всё больше сближает их. Что-то между ними менялось. Он молчал, и это молчание было тяжелым, как никогда. Он стоял, будто не знал, что делать с тем, что сказал Джисон. Не знаю — эти два слова звучали так, как будто для Джисона они означали больше, чем он сам мог осознать. Это было признанием того, что между ними не всё так просто, не всё так ясно. Мужчина сделал шаг назад, но не потому, что хотел отступить. Он просто не знал, как дальше двигаться, куда идти, чтобы не разрушить ту хрупкую связь, которая, казалось, образовалась между ними за эти несколько недель. Джисон чувствовал, как его грудь сжимается. Он не знал, что с этим делать. В голове роились мысли о том, что стоит просто отвернуться и уйти, забыть, как тот взгляд Минхо проникает в душу. Он не хотел поддаваться слабости. Он всегда был сильным. Но сейчас, в эту ночь, с этим Минхо перед ним, он чувствовал, как его стены начинают рушиться. — Ты же меня не боишься, Джисон, правда? — Минхо вдруг заговорил, его голос был тихим, почти не слышным. Он сделал еще один шаг вперёд и посмотрел на Джисона с какой-то странной настойчивостью, которая уже не казалась агрессивной, а скорее… уверенной. Хан поднял взгляд. Он видел перед собой того самого Минхо, которого знал: уверенного, холодного, неприступного. Но в эти моменты он видел и что-то ещё — слабость, уязвимость, которые пытался скрыть за своим привычным фасадом. Тишина. Только теперь Джисон понял, что боится не Минхо. Он боялся того, что может быть между ними. Он боялся этих моментов, когда их миры вдруг сталкиваются, когда что-то невидимое тянет его к Ли, заставляя его чувствовать больше, чем он должен. — Я не боюсь тебя, — сказал Джисон, но его голос был каким-то… дрогнувшим. Он не знал, что этим хотел сказать, но ему казалось, что именно в эти слова заключалось нечто важное. Минхо взглянул на него, и в его глазах было нечто новое. Тот взгляд, который раньше был холодным и отстранённым, теперь казался по-настоящему обеспокоенным. Ли вдруг протянул руку. Джисон не отстранился. Он не знал, что делать. Рука Минхо слегка коснулась его плеча, и это прикосновение было… неожиданным. Оно было лёгким, но одновременно таким тёплым, что Хан невольно ощутил, как внутри него вспыхивает странная вспышка чего-то давно забытого. — Ты точно не боишься? — снова спросил Минхо, но теперь его голос был почти… ласковым. Джисон не ответил сразу. Он почувствовал, как его сердце забилось чаще. Его мысли путались. Взгляд Минхо, этот тёплый и настойчивый, заставлял его почувствовать себя уязвимым. Ли наклонился чуть ближе, его дыхание стало более явным, и парень замер. Они стояли так, почти на грани чего-то, и Джисон не мог понять, что именно они с Минхо хотят сейчас. Тёплый свет настольной лампы выхватывает из темноты лицо Хана. Он смотрит прямо, глаза напряжённые, губы слишком плотно сжаты, он не отступает, но и не двигается. И Минхо это почему-то злит. Ему жарко, тело тяжелое, мысли плывут, но он точно знает одно — хочет дотронуться. — Чего ты… — его голос звучит глухо, в горле пересохло, но он всё равно тянется. К чужой руке, чужому плечу, чужому лицу. И пусть он пьян, пусть в глазах плывёт — он всё равно видит его. Видит Джисона. Минхо хочет притянуть его ближе, вдохнуть запах, закопаться носом в его шею, засмеяться прямо в чужую кожу или просто поцеловать. Прямо сейчас, прямо здесь. Но не успевает. Сильный рывок выбивает Ли из своих мыслей. Больно. Воздух из лёгких выбивает, он отшатывается назад, ударяется пятками об пол и поднимает глаза. — Не трогай меня. Голос Джисона взрывается в пространстве между ними. Громкий, сорванный, заляпанный страхом. В его глазах ужас. Такой, что Минхо застывает. Его охватывает холодный липкий ком, как будто льдом облили, потому что Джисон все же боится его. Минхо моргает. Резко делает шаг назад. Руки сами поднимаются, словно показывая, что он не сделает ничего. Ни-че-го. Но Джисон уже дрожит. Он быстро хватается за куртку, торопливо натягивает на себя. Путается в шнурках кроссовок.***
Взгляд Джисона был прикован к окну на третьем этаже. Там было темно. Наверное, Сонджэ больше тут не живёт. Но всё равно казалось, что вот-вот дверь распахнётся, и на пороге появится знакомая фигура. Воспоминания пронеслись перед глазами одно за другим. Крик. Боль. Закрытая кладовка. Запах спиртного и крови. «Зачем я вернулся?» Ему хотелось развернуться и убежать, но он не мог.***
Минхо увидел его, когда завернул за угол. Джисон стоял там, мокрый до нитки, неподвижный, словно его ноги приросли к асфальту. — Хан! — голос Минхо сорвался, но тот не отреагировал. Ли подбежал, схватил его за плечи и резко развернул к себе. — Что ты творишь?! — Минхо почти закричал, тряся его. — Ты хочешь вернуться?! Джисон молчал. Его губы дрожали, а глаза были полны страха. — Ты что, серьёзно?! Ты... ты снова выберешь этот ад?... Тишина. Только дождь шумел вокруг. И тогда Минхо, не думая, притянул его к себе, крепко обхватил руками. — Пожалуйста, — выдохнул он. — Только не это. Джисон застыл. Обычно он ненавидел прикосновения, отталкивал, вырывался. Но сейчас... Он впервые не двинулся. Не сопротивлялся. Просто стоял, уткнувшись лбом в мокрое плечо Минхо, пока дождь продолжал смывать всё, что осталось между ними. Джисон не понимал, что делает. Он стоял, ощущая, как ледяной дождь стекая по его лицу, пропитывает волосы, забирается за воротник, пронизывает каждую клетку. Но его пальцы так и не разжались, сжимая мокрую ткань рубашки Минхо. Он не понимал, почему не отталкивает его. Всё внутри подсказывало, что нужно. Что надо вырваться, отступить, сбежать. Но он не мог. — Только не это, — голос Минхо звучал хрипло, тихо, почти умоляюще. Джисон вздрогнул.Его дыхание сбивалось. Мысли в голове были спутаны. Минхо держал его так крепко, будто боялся, что стоит ослабить хватку — и Джисон исчезнет. Он впервые слышал его таким. Не смеющимся. Не насмешливым. Не уверенным в себе, как всегда. Сломанным. Джисон опустил голову. — Я не хочу туда, — прошептал он, голос дрожал, словно он сам не верил в эти слова. Минхо вздрогнул. — Тогда зачем ты здесь? — его руки чуть ослабили хватку, но он не отпустил. Джисон сжал пальцы на его рубашке сильнее. — Я… я не знаю, — выдохнул он, губы дрогнули. — Ноги привели меня сюда. Голос сорвался. Минхо глубоко вдохнул. Он чувствовал, как Джисон дрожит — то ли от холода, то ли от страха, и это сводило его с ума. — Тогда пойдём со мной. Джисон слабо качнул головой. — Я не могу. — Почему? — Я боюсь. Минхо сжал зубы. Внутри всё кричало, требовало ответа. Чего ты боишься, Джисон? Меня? Себя? Его? Или того, что если сделаешь шаг в другую сторону — пути назад больше не будет? Но Минхо не задал этот вопрос. Он просто прижал его крепче. Джисон снова вздрогнул, но не отстранился. Ли не знал, сколько времени они стояли так, среди хлещущего дождя, среди мокрых улиц, среди прошлого, которое не хотело отпускать. Но в этот момент он знал одно. Как бы ни было сложно, что-то изменилось. И Джисон впервые не попытался убежать. Дождь бил по асфальту, смывал грязь с улиц, но внутри Джисона всё было только грязнее. Он чувствовал, как сердце бьётся в груди гулкими, неравномерными ударами, будто пытаясь выбраться наружу. Минхо держал его крепко, словно боялся, что если ослабит хватку — Джисон снова исчезнет. Но он не исчезал. Просто стоял, сжимая мокрую рубашку Ли, не в силах пошевелиться. — Ты можешь бояться, — хрипло произнёс Минхо, его дыхание коснулось кожи Джисона, горячее и близкое. — Но ты больше не один. Хан судорожно вдохнул, почувствовав, как пальцы Минхо осторожно пробежались вверх по его спине, будто проверяя, насколько далеко он может зайти. И Джисон не отстранился. Минхо опустил голову, его губы коснулись мокрой щеки Хана, едва-едва, почти нерешительно. Джисон сжал веки. Внутри всё переворачивалось, кровь пульсировала в висках, голова кружилась. Он не понимал, почему не сопротивляется. Почему не бежит. — Скажи "нет", и я отпущу, — прошептал Минхо, чуть отстраняясь, давая выбор. Джисон замер. Ладони Минхо касались его лица, тёплые, несмотря на ледяной дождь. Глаза Ли были напряжёнными, серьёзными, без привычной насмешки. И он не знал, что сказать. Оттолкни его, Хан. Ты же всегда так делаешь. Но в этот раз… …он не смог. Его пальцы сжали мокрую ткань рубашки Минхо сильнее, а потом он сам, не осознавая, зачем, неловко потянулся вперёд. Ли замер. Мгновение — и их губы соприкоснулись. Это не был идеальный поцелуй. Джисон дрожал, его плечи всё ещё были напряжены, а губы — холодными. Но он не отпрянул. Минхо лишь сильнее притянул его к себе, проводя пальцами по мокрым прядям, углубляя поцелуй, но не заставляя. Только давая. Даже если Джисон не был готов, даже если боялся, он не был один. И в этот момент, среди дождя, среди улиц, среди мокрых стен и холодного воздуха… Джисон впервые почувствовал, что, возможно, он всё же жив. Поцелуй длился секунду. Или вечность. Всё вокруг смазалось, превратилось в серый шум, в котором были только двое — Минхо и Джисон. Хан ощущал, как сердце стучит в груди слишком громко, слишком быстро, будто пытаясь догнать что-то неуловимое. Он не знал, почему не отстранился сразу, почему позволил этому случиться. Но Минхо… Ли держал его так осторожно, будто боялся сломать. Его пальцы гладили мокрые пряди Джисона, его губы были мягкими, горячими, тёплыми, такими, каких Хан не знал. Он никогда не знал такого. Но вдруг его накрыл страх. Паника ударила в грудь, и Джисон резко отстранился, вскинув руки между ними, как будто защищаясь. — Я… я не… — его голос дрожал. Он судорожно втянул воздух, будто только что вынырнул из-под воды. Минхо не дёрнулся, не стал приближаться снова. Он лишь смотрел. Глаза Ли были наполнены чем-то, чего Джисон не мог разобрать. Но в них не было разочарования. — Всё нормально, — тихо сказал Минхо. Джисон сглотнул. Его руки всё ещё дрожали, пальцы сжимались и разжимались, а в глазах застыла паника. — Я… мне надо… — он запутался в словах, хотел убежать, но ноги не слушались. Минхо кивнул. — Я знаю. Джисон сжал губы. Он хотел сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. В груди всё было слишком тяжёлым, слишком пугающим. Но, даже когда он сделал шаг назад, Минхо не остановил его. Лишь смотрел. — Я не хочу, чтобы ты бежал. — Джисон затаил дыхание. — Я не буду тебя держать, но просто… — Минхо слегка кивнул, в голосе было что-то тёплое. — Не беги. Хорошо? Хан замер. Глаза встретились. Минхо не пытался его сломать. Не давил, не заставлял. Просто ждал. Джисон сжал пальцы, с трудом выровнял дыхание. А потом, впервые за долгое время, он сделал шаг не назад. А вперёд.***
Дверь квартиры с глухим звуком закрылась, и мир за ней оказался в ловушке дождя. Тёмные улицы, сливающиеся в серую пустоту, казались далекими и несущественными. В квартире было тепло. Тихий свет ламп рассеивал тусклый вечер, а шум ливня, сливающегося с каплями, барабанящими по подоконнику, был тем фоном, который наполнял всё пространство. Минхо и Джисон, мокрые и уставшие, оказались вдвоём в этой маленькой вселенной, в которой, казалось, не было места для всего остального. Джисон первым делом стянул свою мокрую куртку, и она с шуршанием упала на стул, оставив за собой небольшую лужу воды. Он провёл руками по волосам, стряхивая капли воды, но это не помогло — мокрая одежда всё равно прилипала к коже. Ли, стоя у двери, немного задержал взгляд на Хане, наблюдая за его движениям. — Ты промок до нитки, — сказал Минхо, пытаясь немного развеять тягостное молчание. — Заметил, молодец, — хмыкнул Джисон, его голос звучал сухо и саркастично, как всегда, когда он пытался скрыть раздражение. Минхо нахмурился, но не стал спорить. Он знал, как Джисон всегда прятал свои эмоции за сарказмом. Быстро перевёл взгляд в сторону и сдвинул плечами, как бы сбрасывая остатки напряжения. — Иди в ванную, согрейся, — предложил он, слегка укоряя, но с заботой. Бармен закатил глаза, но не ответил. Его пальцы плохо слушались, когда он пытался снять мокрые вещи, но его тело всё равно реагировало на тепло, исходящее от квартиры. Он знал, что Минхо прав — ему нужно согреться. Так что, не теряя времени, он направился в ванную, оставив Минхо одного. Минхо оставался в прихожей, наблюдая за его уходом. Он тихо вздохнул, снимая свои мокрые джинсы и брюки. Он не стал торопиться. Влажные вещи лежали в уголке, а Ли, не спеша, переодевался в сухие штаны. Решив, что футболку надевать не стоит, он остался без неё, чувствуя лёгкую свободу движения. В их квартире всё было вполне нормально, и он привык так ходить. Мало ли что думать о себе — сейчас всё было просто между ними. Минхо зашёл в кухню, где тепло от плиты приятно согревало воздух. Он не беспокоился, как будет дальше, не торопился со своими мыслями. Джисон — странный, сложный, но важный человек для него. А всё остальное — на потом. Прошло немного времени, и мужчина услышал шум воды. Он повертел ложку в чашке, обдумывая, что сказать или как себя вести. Вскоре из ванной вышел Джисон, вытирая свои мокрые волосы полотенцем. Его лицо было слегка покрасневшим от горячей воды, а сам он выглядел гораздо более расслабленным, чем до того, как они пришли домой. Он заметил Минхо, стоящего без футболки. Хан замер на месте, а его рука с полотенцем застыла в воздухе. Его взгляд, сначала отрывистый, задержался на теле Минхо, который выглядел так, будто совсем не замечал, как его внешний вид может быть воспринят. — Ты серьёзно? — спросил Джисон, чуть скривив губы от удивления. Минхо лениво перевёл взгляд на него. Он ничего не сказал, просто улыбнулся. — Что? — Ты… — Джисон указал полотенцем на его торс, явно смущаясь, и в его голосе звучала смесь раздражения и непонимания. Минхо прищурился и в ответ хитро улыбнулся. — О, так ты заметил? Джисон не смог сдержаться и шикнул, отводя взгляд. Он был готов вернуть своё обычное невозмутимое выражение лица, но что-то в этой моменте заставило его растеряться. — Ой, заткнись, — буркнул он, скрывая смущение за циничной репликой, но тем не менее не мог не заметить, как его глаза немного терялись в том, что происходило. Минхо рассмеялся, его смех был тёплым и лёгким, словно он сам не воспринимал ситуацию слишком серьёзно. Он шагнул ближе, и Джисон почувствовал его тепло — его дыхание, его присутствие, которое было таким знакомым, но в то же время как-то неожиданным. — Ты слишком напряжён, — заметил Минхо с лёгкой улыбкой, и его рука вдруг коснулась волос Джисона. Пальцы едва касались влажных прядей, поглаживая их с необычной нежностью. Джисон не смог скрыть своего внутреннего напряжения. Он сжал зубы, но всё равно почувствовал, как его сердце начало биться быстрее. Это прикосновение было таким простым, таким знакомым, но в нём была сила, которая сразу же заставляла его расслабиться. На какое-то время Джисон забыл, как привык держать дистанцию, и даже не пытался отстраниться. Минхо продолжал, не замечая или игнорируя это напряжение, и его пальцы скользнули по щеке Джисона. Он не стал ждать реакции, а просто продолжал делать то, что мог — быть рядом. И, возможно, для этого не было нужды в словах. — Ты думаешь, если мы поцеловались, я стану добрее? — вдруг спросил Джисон с лёгким фырканьем, как будто шутя. Минхо тяжело вздохнул, при этом делая вид, что он о чём-то переживает. — Ну хоть попробовать стоило, — сказал он, натягивая футболку. Джисон, оставаясь безмолвным, наблюдал за ним. Минхо ушёл в глубь кухни, а Джисон остался стоять в том месте, где только что ощущал его прикосновение. Он всё ещё чувствовал, как на щеке остаётся лёгкое тепло, будто в этот момент Минхо оставил там частичку своего присутствия. — Ты думаешь, если мы поцеловались, это ничего не значит? — повторил Минхо, пытаясь скрыть улыбку. Джисон посмотрел на него с недовольным выражением. — Конечно, это ничего не значит, — ответил он, немного нервно крутя полотенце в руках. — Ты просто… ну, не знаю, может, тебе показалось, что это как-то что-то изменит, но это не так. Ли шагнул ближе, не обращая внимания на то, как Джисон явно нервничает, ощущая, как его собственное сердце бьется быстрее. Он не мог понять, что творилось в его голове, но он точно знал, что это чувство, эта привязанность, стала чем-то большим, чем он ожидал. — Это не так, — Минхо вздохнул. — Но знаешь, ты немного ошибаешься. Хан замер, но тут же попытался снова найти в себе уверенность, чтобы оттолкнуться от Минхо. — Ты что, опять начинаешь? Если ты думаешь, что я буду тебе что-то должен, то… Минхо не дал ему закончить фразу, ловко подхватив его за подбородок и направив его лицо к себе. Джисон даже не успел толком понять, что происходит, когда Ли поцеловал его, мягко, но уверенно. Это было по-другому, чем раньше, и совсем не похоже на случайность, как в первый раз. Джисон замер. Он не мог двигаться, не знал, что делать. Всё, что он мог — это стоять и чувствовать, как Минхо продолжает держать его, как будто это было самым естественным в мире. Минхо отстранился, оставив лишь легкое прикосновение к его губам. Хан был ошарашен. Минхо заметил, как его дыхание слегка сбилось. — Ты думаешь, что всё это не имеет значения? — шепотом спросил Ли. Джисон не ответил сразу, а только уставился на него с абсолютно непонимающим взглядом. Потом, не выдержав, он сжал зубы, отвернулся и, почти не обращая внимания на свои чувства, сказал: — Это всё… слишком сложно, Минхо. Ты не понимаешь, что я не могу так просто… Минхо снова сделал шаг к нему. Его лицо было серьезным, глаза полны чувства, которое он больше не хотел скрывать. — Ты прав, — сказал он, — это сложно. Но, может быть, если ты не будешь так бояться, ты поймешь, что и я тоже переживаю то же самое. Джисон молчал, но внутри него что-то сломалось. Минхо был рядом, не отступал, не сбивался с пути. И это изменило всё. — Знаешь, ты не один. Ты никогда не был один. Ты думал, что у тебя нет никого, кто мог бы понять… но я здесь. И я не уйду. Джисон снова не мог ответить. Минхо знал, что сейчас не нужно говорить больше. Всё, что им оставалось, это просто быть рядом друг с другом. Дождь за окном продолжал барабанить по стеклам, но внутри было тихо.***
Отношения между Минхо и Джисоном стали другими. Они больше не прятались за насмешками и колкостями, не делали вид, что ничего не произошло. Всё изменилось после той ночи под дождём и поцелуя, который всё расставил по местам. Они стали ближе. Теперь между ними не было той отчуждённости, что раньше. Но, несмотря на это, они всё ещё не были «вместе» официально. И это пугало Джисона. Временами в его голове вспыхивали тревожные мысли: А что, если Минхо просто играет с ним? А что, если всё это – не всерьёз? Ли всегда был уверенным, смелым, шутил даже в самые неподходящие моменты. Что, если это просто игра, в которой Джисон сам себя убедил в обратном? Каждый раз, когда эти мысли накатывали, он чувствовал, как внутри поднимается страх. Но затем Минхо просто смотрел на него с той самой мягкой улыбкой, трепал по волосам, как будто это было самым естественным, или внезапно касался его ладони, и всё снова становилось на свои места. Теперь между ними появилось больше тактильности. После того вечера, когда они поцеловались в квартире, стало привычным держаться ближе. Минхо касался его без колебаний – будь то легкое прикосновение к запястью, когда они сидели рядом, или уверенное объятие, если Джисон стоял слишком далеко. Джисон не всегда понимал, как реагировать, но он тоже стал позволять себе больше. Иногда, когда он ловил себя на том, что сам тянется к Минхо, его щеки вспыхивали от осознания. Однажды вечером Минхо задержался. Джисон уже несколько часов был один в квартире, и тревожное чувство снова закралось в его голову. А что, если он просто… перестанет приходить? Джисон ненавидел такие мысли, но ничего не мог с собой поделать. Когда дверь, наконец, открылась, он даже не стал раздумывать. Просто поднялся с дивана и шагнул вперёд, пока Минхо не оказался перед ним. Минхо ещё не успел даже сказать ни слова, как Хан крепко обнял его, прижимаясь лицом к его плечу. — Ты чего? — удивлённо спросил Ли, но руки сами собой обняли его в ответ. — Просто… долго не было, — тихо пробормотал Джисон. Минхо улыбнулся. Он чувствовал, как Хан прижимается к нему, и это было чем-то новым. Не тем Джисоном, который всё время отталкивал, а тем, который доверял. — А я думал, ты даже не заметишь, — с улыбкой сказал он, склонившись ближе. — Не тупи, — Хан шикнул, но не отстранился. Минхо усмехнулся и, не удержавшись, провёл ладонью по его спине. Это чувство – быть рядом, не боясь показать свою привязанность – было новым для обоих. Но теперь, в этом маленьком пространстве их квартиры, оно казалось самым естественным в мире. Минхо медленно провел ладонью по спине Джисона, ощущая, как тот постепенно расслабляется. — Хан, — мягко произнес он, опуская подбородок к его волосам. — М-м? — Джисон не отстранился, только крепче сжал ткань его футболки пальцами. — Ты скучал? Минхо почувствовал, как тот замер, а затем медленно выдохнул. — Я просто… — Джисон замялся, а потом тихо добавил: — Ты долго не приходил. Минхо усмехнулся и еще крепче прижал его к себе. — Это значит «да»? Джисон шикнул, но не отстранился. — Просто молчи. Минхо рассмеялся, но подчинился. Он чувствовал, как Хан доверчиво прильнул к нему, как его тело согревалось от их близости, и это было приятно. Тепло. Спокойно. — Я мог бы так стоять вечно, — лениво пробормотал Ли, проводя ладонью по спине Джисона. — Ну, ты же знаешь, что вечно терпеть тебя я не смогу, — Джисон фыркнул, но в его голосе не было злости. Только лёгкая насмешка. — Значит, пока не надоем? — Именно. Минхо усмехнулся и чуть наклонился, чтобы заглянуть ему в лицо. — Тогда у меня есть план. — Какой? Минхо наклонился ближе, едва касаясь губами его виска. — Быть настолько неотразимым, чтобы ты терпел меня вечно. Джисон вздрогнул и резко поднял на него взгляд. — Ты… — он шикнул, а его уши вспыхнули красным. Минхо довольно рассмеялся. — Значит, план работает? — Ой, отстань! — Джисон попытался вырваться, но Ли только крепче сжал его в объятиях, смеясь. — Никак нет, теперь ты мой пленник! — Минхо, отпусти! — Нет! Джисон изворачивался, но всё же не так сильно, как мог бы. А Минхо… Минхо только сильнее впечатывал его в себя, наслаждаясь тем, что Хан больше не пытался оттолкнуть его всерьёз. Они стояли так ещё несколько минут, пока Джисон, устав бороться, не сдался и просто уткнулся лбом в плечо Минхо. — Ты же понимаешь, что я тебя ненавижу, да? — пробормотал он. Минхо улыбнулся и, не разжимая объятий, тихо сказал: — Да-да, конечно. Джисон чувствовал, как Минхо дышит у его виска. Тёплое дыхание щекотало кожу, а руки Ли всё ещё уверенно держали его в объятиях. Он даже не понял, в какой момент Минхо наклонился ближе, но вдруг их губы встретились. Это был мягкий, тёплый поцелуй. Минхо не торопился, не давил — просто медленно, лениво касался его губ, как будто наслаждался каждым мгновением. Джисон слегка вздрогнул, но не отстранился. Наоборот, сам потянулся ближе, позволяя Ли углубить поцелуй. Минхо довольно усмехнулся в его губы. — Вот теперь точно не отвертишься, — пробормотал он, прежде чем снова поцеловать Хана. Джисон шикнул, но Минхо быстро заглушил его протест, скользнув ладонями вниз. А потом, без предупреждения, легко подхватил его под ягодицы и поднял на руки. — Минхо, ты чего…?! — Расслабься, — Ли рассмеялся, небрежно подхватив его покрепче. — Ты ведь лёгкий, как перышко. — Минхо, поставь меня на место! — Сейчас поставлю, не переживай. И он действительно поставил. Точнее, повалил Джисона на кровать, сам нависая сверху. — Ты… — Хан открыл рот, собираясь шикнуть, но Минхо тут же наклонился и снова поцеловал его. Лениво, медленно, со вкусом. Джисон сначала попытался сопротивляться — так, чисто из принципа, — но потом махнул на это рукой. Его тело было расслабленным, а Минхо слишком тёплым, слишком уверенным рядом. Они так и остались на кровати. Всё остальное потеряло смысл — только мягкие прикосновения, ленивые поцелуи, тёплые ладони, скользящие по телу, и их сбившееся дыхание в темноте. Минхо перебирал волосы Джисона пальцами, а тот только глубже вжимался в него, словно боялся, что утро всё разрушит. Но утро было ещё далеко. И этой ночью у них было всё время мира.***
Просыпаться в чьих-то объятиях — новый опыт для Джисона. Он медленно моргнул, дыша ровно и лениво, чувствуя, как горячее дыхание Минхо касается его плеча. Тот спал рядом, вытянув руку вдоль его талии, словно даже во сне не хотел отпускать. Тёплая ладонь Минхо чуть съехала вниз, лежала на его бедре, а лицо было уткнуто в шею, где кожу всё ещё щипало после вчерашнего. Джисон пошевелился. И тут же тихо выругался. Тело ныло. Он чувствовал засосы на ключицах, шее, груди — будто кто-то разметил его, оставляя следы каждого поцелуя, каждой прикоснувшейся к нему горячей губы. А потом он вспомнил ночь. — Минхо, твою ж...--
— Ты совсем охренел?! Джисон задыхался, лежа под ним, его кожа была горячей, губы припухли от поцелуев, а грудь покрылась десятками алых следов. Минхо тихо рассмеялся, его пальцы скользнули вниз, поглаживая его живот, бёдра. — Чего ты так бесишься, а? — Я завтра в зеркало не смогу смотреть! — А я смогу. Джисон разозлённо куснул его за ключицу, оставляя чёткий, тёмный след. Минхо глухо рассмеялся. — О, так ты тоже хочешь оставить на мне отметину? — Ты сам напросился. Ли приподнялся, склонился к нему снова, ловя его губами, целуя глубже, медленнее, заставляя его вновь забыться в этом касании.--
Джисон медленно выдохнул. Минхо шевельнулся, а затем приподнял голову. Его волосы разлохматились, губы приоткрылись, глаза были ещё сонными и тёплыми. Он посмотрел на Джисона, затем на его шею. И ухмыльнулся. — Ну, теперь ты точно мой. — Ты идиот, Ли. Минхо лениво улыбнулся, подтянулся выше и потёрся носом о его щёку. — Ты такой тёплый. Джисон вздохнул, но не отодвинулся. Вместо этого он уткнулся лбом в его плечо, ощущая его запах — мяту, тепло, что-то родное. Боже. Как он умудрился привыкнуть к этому? Как он допустил такое близкое вторжение? Но... Почему это совсем не страшно? Минхо перебирал пальцами его волосы, лениво водил ладонью по его позвоночнику, пока они просто лежали, никуда не торопясь. — Пошли есть, а то я тебя сожру. — Поздно. Ты уже это сделал. Минхо рассмеялся.***
Они всё утро валялись в кровати. Минхо постоянно касался его — то перебирал пальцы, то гладил запястье, то просто сплетал их руки вместе, как будто боялся снова отпустить. — Ты вообще всегда такой липкий? — Только с тобой. Джисон поморщился, но из рук не выдернул. Минхо ухмыльнулся. — Терпишь, значит, нравится. — Ты тупой. Но губы у него дёрнулись. К полудню они уселись за стол, ели какую-то лапшу из коробки, пока Минхо не вытянул ноги и не упёрся ими в колени Джисона. — Ты что, не можешь нормально сидеть?! — Мне так удобно. Джисон фыркнул, но ноги не убрал. Минхо лениво щурился, глядя на него. Как же он привык к этой жизни. К этим ленивым дням, этим тихим мгновениям, этим поцелуям украдкой. Он совсем забыл, что ещё недавно не мог его даже коснуться. Теперь же... Джисон сам прикладывал голову к его плечу, сам терпел его прикосновения, сам отвечал на поцелуи. И чёрт возьми... Это пугало. Шестнадцать часов. Телефон Минхо зазвонил. Джисон не сразу обратил внимание, но как только увидел, как Ли смотрит на экран, что-то стало не так. Минхо напрягся. Глаза потемнели, губы сжались. Он даже не посмотрел на Джисона, прежде чем ответить. — Да. Несколько секунд молчания. Затем Минхо резко встал, натягивая куртку. — Я выйду. — Куда? — По делу. Джисон напрягся. — Что за дело? Минхо не ответил. Только потянулся за ключами и уже был у двери, когда Джисон раздражённо спросил: — Минхо, какого чёрта? Ли остановился. Оглянулся через плечо, И, видимо, понял, что должен сказать хоть что-то. — Я потом объясню. — Когда потом? — Позже. Он вышел, а дверь захлопнулась. Джисон остался один. И почему-то ощущение в груди было паршивым. • (От лица Минхо) Холодный воздух резал кожу, когда Минхо шагал по тёмной улице. Каждое движение отзывалось в напряжённых мышцах, каждый шаг казался тяжелее предыдущего. Он не хотел идти. Но всё же шёл. Телефонный звонок раздался днём, когда он бездумно гонял кофе в чашке, сидя напротив Джисона. Незнакомый номер. Но он узнал бы этот голос из тысячи. Голос, который заставил его замереть на пару секунд. — Минхо. Простое имя. Простое слово. Но с каким весом. Тогда, несколько лет назад, Минхо думал, что похоронил всё это. Он оставил свою старую жизнь там, в переулках Сеула, среди грязных денег и ночей, где за спиной всегда был спрятан нож. Но прошлое не сгорает так просто. Прошлое всегда находит тебя. — Мы должны встретиться. Минхо помедлил. — Зачем? — Ты знаешь зачем. И он действительно знал. Девять лет назад Ему было девятнадцать, когда он впервые сел в тёмную машину. Семьи больше не было. Ни дома, ни нормальной работы. Ни будущего. Только страх и пустота. И люди, которые обещали дать ему всё, что он захочет. Деньги. Свободу. Власть. Он был голоден — не только в прямом смысле, но и внутри. Он хотел чего-то большего, чем существование в грязной квартире без еды и смысла. Первое, чему его научили: если хочешь выжить — стань хуже, чем монстры, что охотятся за тобой. Ему это удавалось. Ему это нравилось. Адреналин, драки, быстрые деньги, машины, женщины. Минхо стал тем, кого боялись. Тем, кого уважали. Но больше всего — тем, кого любили. Один человек. Имя, которое он старался не вспоминать. Но которое никогда не забывал. Тот, кто вытаскивал его из переулков, когда его снова ранили. Тот, кто забирал сигареты у него изо рта и смеялся, глядя, как он раздражается. Тот, кто говорил: «Ты не останешься здесь навсегда. Ты найдёшь выход.» Но выхода не было. Был только один способ уйти. Они дали ему выбор. Либо он остаётся. Либо платит самую высокую цену. И он заплатил. конец флэшбека * Кафе было тихим. Но Минхо чувствовал — здесь никого нет случайного. Он вошёл, кинул взгляд по сторонам, встретился глазами с охраной у стены. Ему это не понравилось. За дальним столиком, в идеально выглаженном костюме, сидел Хван. Человек, который когда-то дал ему «жизнь». Минхо сел напротив. Без приветствий. — Ты изменился. Ли лишь хмыкнул. Он не собирался тратить время на глупые разговоры. — Зачем я здесь? Хван посмотрел на него поверх чашки с кофе. — Скучал по старым друзьям? Минхо не повёлся. — Говори уже. Пауза. Хван улыбнулся. — Мы следили за тобой. Чёрт. Минхо почувствовал это мгновенно. Опасность. Всё тело напряглось, как будто он снова был в той самой грязной жизни. — Мальчишка, с которым ты сейчас живёшь… Джисон. — Что тебе от него нужно? — голос Ли был опасно тихим. Хван медленно наклонился вперёд. — Ты ведь знаешь, что из мафии просто так не выходят. Минхо сжал кулаки. Он знал. И знал, чем это заканчивается. Он уже потерял одного человека из-за этого. Больше он не допустит этого. Никогда. Четыре года назад. Город тонул в неоне и тёмных переулках. Дождь лил, будто смывая все грехи ночи, но Минхо знал — грехи не смываются. Он стоял, прижавшись спиной к холодной кирпичной стене, а перед ним — он. Тот, кого он любил. Тот, кому он верил. И тот, кого он сейчас предавал. — Ты правда это сделаешь? — голос был тихим, но в нём слышалось что-то… разочарованное. Минхо не мог смотреть в его глаза. Но и отвести взгляд не мог. — Ты же знал, что так будет, — глухо ответил Ли. Он знал. Они оба знали. Из мафии не уходят просто так. Чтобы выйти, нужно оставить кого-то вместо себя. И Минхо сделал выбор. — Я всегда был для тебя просто ступенькой, да? — его голос звучал без эмоций. Слишком спокойно для того, что только что произошло. Но в глазах… Минхо видел горечь. Но не боль. Ли не любил его так сильно, как себя. — Ты ведь всё это знал, — тихо повторил Минхо. Пауза. Тот, кто стоял перед ним, улыбнулся. — Ты тоже, Минхо. И в следующий момент раздался выстрел. Громкий. Чистый. Минхо не сразу понял, что произошло. Время будто замедлилось. Звук выстрела всё ещё отдавался в ушах, а перед глазами мелькали капли дождя, перемешанные с чем-то тёмным. Тот, кто стоял перед ним, пошатнулся. Глаза расширились — не от страха, нет. Скорее от… удивления. — Ты… — его голос был почти беззвучным. Рука сжимала бок, откуда стремительно текла кровь. Минхо не двигался. Он не мог. — Знаешь… — бывший любовник покачнулся, прислонившись спиной к стене. — Я думал, что если кто-то и поставит мне пулю… то не ты. Минхо хотел сказать что-то. Но не сказал. Он не мог. Парень напротив усмехнулся, криво, с оттенком горечи. — Ты правда думал, что я не знал? Минхо сжал челюсти. — Я дал тебе шанс. — Ты дал мне условие. И снова — тишина. Шаги позади, чужие голоса. Подошли те, кто должен был всё закончить. — Прощай, Минхо. Последнее, что он увидел, — его взгляд. В нём не было злости. Но и прощения тоже. А потом тело рухнуло на землю. И Минхо повернулся. Он не обернулся. Так было нужно. Чтобы выжить. Чтобы уйти. Чтобы раз и навсегда похоронить прошлое. конец флэшбека • Хван Тэвон засмеялся. Громко, искренне, как будто ему действительно было смешно. Минхо сидел напротив, сжав кулаки, пытаясь держать себя в руках, но каждая секунда рядом с ним только усугубляла ситуацию. — Ты думал, что я пришёл за ним? — Тэвон наконец успокоился и смерил Ли насмешливым взглядом. — Какая наивность. Минхо не ответил. — От этого мальчишки мне ничего не нужно, Минхо. Его голос стал ниже, мягче — почти доброжелательным. — Мне нужен ты. Ли стиснул зубы. — Чего ты добиваешься? Хван откинулся на спинку кресла и задумчиво провёл пальцами по краю бокала. — Просто интересуюсь, — он сделал паузу. — Ты ведь до сих пор себя винишь, верно? Щёлк. Невидимый курок внутри Минхо взвёлся. — Закрой рот. Тэвон ухмыльнулся. — Я помогу тебе. Он наклонился ближе, его глаза горели живым интересом. — Хочешь вернуть своего нового мальчишку? Минхо сжал кулаки. — Ты знаешь, где его искать. Ли замер. — Тебе нужно бежать туда, где ты убил своё прошлое. Всё внутри обрушилось. Дыхание сбилось, комната сузилась, и перед глазами встала та ночь. — Минхо. — Тэвон говорил спокойно. — Выбери. Прошлое или будущее. Ли хотел ударить его. Разбить это самодовольное лицо, сломать челюсть, заставить замолчать. Но он не стал тратить время. Минхо резко поднялся и вылетел из бара. Он не знал, что ждёт его впереди. Но он бежал. Спасать своё будущее. Спасать Джисона.***
Боль. Всё, что ощущал Джисон, – чистая, разрывающая сознание боль. Руки затекли от верёвок, грубо впивающихся в запястья, плечи ныли от неудобной позы. Голова гудела, будто в неё вбили сотню гвоздей, а солоноватый привкус крови во рту был слишком знакомым, слишком привычным. Он дрожал. Не только от холода бетонного пола, но и от страха. — Пожалуйста… — его голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот. Джисон не знал, кого он умолял. Эту проклятую жизнь? Этих людей? Или… Минхо? «Минхо…» Он сжал зубы, чтобы не разреветься. Он верил. Минхо идёт за ним. Но сколько времени прошло? Минуты? Часы? Джисон потерял счёт, зажатый между приступами боли и звенящей тишиной. — Смотри, какой жалкий, — раздался грубый голос. — Как шавка, которую можно прихлопнуть. Кто-то приблизился. Тяжёлые ботинки цокнули по полу. Джисон не успел подготовиться – удар. Резкая вспышка боли взорвалась в рёбрах, его бросило в сторону, воздух вырвался из лёгких. Он задохнулся, закашлялся, скрючившись, но верёвки держали крепко, не давая даже пошевелиться. — Оставьте его… — кто-то усмехнулся, протягивая эти слова с леденящим наслаждением. — Минхо всё равно не придёт. Джисон замер. — Ты врёшь. — Я? — мужчина присел перед ним, разглядывая его, как сломанную игрушку. — А ты уверен? Минхо – не герой. Он… предатель. Ты хоть знаешь, ради чего он готов был пожертвовать людьми? Он ухмыльнулся. — Он убьёт тебя сам. Эти слова вонзились в сознание, как осколки стекла. Но Джисон не поверил. Голова опустилась, дыхание было тяжёлым, но глаза вспыхнули упрямством. «Минхо… идёт.» — Ты правда веришь, что он спасёт тебя? Голос был низким, наполненным ленивым весельем. Как будто человек просто наслаждался моментом – растягивал тишину, наблюдая, как Джисон сжимает кулаки, борясь с собственным страхом. — Минхо не такой, как вы, — Хан выдохнул, но даже ему самому его голос показался слишком слабым. Парень перед ним рассмеялся. Низко, хрипло, зло. — О, милый мальчик, — он покачал головой. — Ты понятия не имеешь, кто он на самом деле. Джисон сглотнул. — Он убивал людей. Сердце сжалось. — Он резал, стрелял, ломал. Сначала ради денег. Потом ради выживания. Ладони вспотели, а дыхание сбилось, хотя Джисон не хотел показывать этого. — Ты лжёшь… — Лгу? — парень склонился ближе. — Тогда, наверное, я вру и о том, как он получил свободу? О том, как Минхо променял своего любимого на жизнь? Джисон почувствовал, как внутри что-то оборвалось. — Что?.. — Ему дали выбор. Либо он остаётся с нами навсегда, либо уходит, но платит за это. Платит кровью. Джисон хотел закричать, чтобы тот замолчал. Но тот не останавливался. — И он выбрал – застрелил того, кого когда-то целовал. Тошнота подступила к горлу. Минхо… Минхо убил того, кого любил? Минхо был таким же, как они? В груди зародился панический страх. Хан не хотел этому верить. Но что, если это правда? — Ты врёшь… Джисон попытался сказать это твёрдо, но голос его дрогнул. Грудь стянуло, как будто невидимые цепи сжимались всё сильнее, перекрывая дыхание. Ему было холодно. Не от сырости заброшенного здания, не от сквозняка, гулявшего по потрескавшимся стенам. Холод шёл изнутри. — Минхо не мог… Слова застряли в горле. Он не мог. Тот, кто обнимал его по ночам, кто прижимал к себе, кто проводил пальцами по его спине, утыкаясь носом в волосы… Тот, кто так нежно касался его губ… — Ох, пацан… — Бандит ухмыльнулся. — Тебе стоит бояться его больше, чем нас. Джисон задрожал. Не от угрозы. От чего-то страшнее. От мысли, что это может быть правдой. — Ты говоришь… чушь… — голос был едва слышным. — Правда может быть страшнее, чем ты думаешь. — Заткнись. — Нет, ты послушай. И он рассказывал. Про мальчишку, который остался один в этом мире, который жил с ненавистью вместо крови, который убивал, потому что ему сказали, что это единственный выход. Про мальчишку, который когда-то любил. И который предал. — Он убил своего парня, чтобы выбраться. Просто… оставил его умирать. Нет… — А теперь скажи мне, пацан… ты уверен, что он не сделает с тобой того же? Джисон задохнулся. — Н-нет… — Что «нет»? — Он не такой… — Ты его совсем не знаешь. Минхо. Ему стало страшно. По-настоящему. Не так, как в детстве, когда он боялся темноты. Не так, как в школе, когда над ним издевались. Не так, как в отношениях с Сонджэ, когда страх был привычным, почти домашним. Сейчас он сковывал так, что невозможно было дышать. «Ты уверен, что он не сделает с тобой того же?» «Ты его совсем не знаешь.» — Брыкаться не вздумай, — кто-то зло рявкнул. — Один резкий шаг — и я вышибу тебе мозги. Ему хотелось кричать. Не от боли. От этой страшной, обжигающей, разрывающей мысли: А если они правы? А Минхо был уже на этаже. И он слышал всё. Каждое слово. Каждый страх. Каждую дрожь в голосе Джисона. И это убивало его больше, чем когда-либо убивало прошлое. Он не хотел, чтобы Джисон это знал. Он не хотел. Минхо шагнул из тени. В ту же секунду пистолеты повернулись в его сторону. Щелчки взводимых курков раздались одновременно, словно холодное эхо смерти. Металлические дулья блеснули в свете старых, мигающих ламп, но Минхо заметил только одно — взгляд Джисона. Он сидел на холодном бетонном полу, связанный, избитый, с лицом, мокрым от слёз. Глаза покрасневшие, полные ужаса и… надежды. Он верил. Он верил, что Минхо пришёл за ним. Минхо сделал ещё один шаг. — Стоять! Грубый голос раздался с другого конца комнаты, наполняя пространство жестоким, безапелляционным приказом. — Двигайся ещё хоть на сантиметр, и Хан труп. Минхо остановился. Всё внутри Минхо будто замерло. Время растянулось до невозможного, и каждое его движение, каждое мгновение ощущалось в несколько раз острее. Он знал, что если бы ему нужно было выбрать между собственной смертью и смертью Джисона, то сделал бы это мгновенно, не задумываясь. Но в тот момент всё было не так просто. Джисон снова произнёс его имя — тихо, с хрипом, как будто последние остатки силы покидали его с каждым словом. Минхо заметил, как его губы дрожат, а глаза полны страха, боли и… надежды. Надежды, которую Минхо не мог оправдать. Он понимал, что у Джисона не было шансов выжить, если всё пойдёт по этому пути. Минхо встал на месте, вся его стойкость и уверенность не могли подавить горечь, которая поднималась в груди. В его голове кружилось всё: воспоминания о том, как они встречались впервые, как они смеялись, как он чувствовал, что Джисон — не просто кто-то, а его всё. И теперь он был здесь, в ловушке, и ничего не мог сделать. Он знал, что если не поспешит, если не двинется, если не спасёт его прямо сейчас, он потеряет всё. Всё, ради чего он живёт. "Минхо…" — тихий, дрожащий голос, который, казалось, сжимал его сердце. Но он не мог в этом моменте расслабиться. Нет, не мог. Он был слишком близко. Всё, что он чувствовал, всё, что он любил, — оно было в нескольких шагах от него. Он перевёл взгляд на Джисона. Видел, как тот затих, как будто в ожидании чего-то ужасного. Глаза Хана наполнились слезами, но он молчал. Молчал, и, несмотря на весь страх, который ему было трудно скрыть, он продолжал смотреть на Минхо. Он всё ещё надеялся. И это было убийственно. Минхо хотел подойти, но его удерживали. На пути были пистолеты, убийцы, и всё, что Минхо мог сделать, это бросить этот единственный взгляд. Он знал, что сейчас или никогда. Если он не действует, если он не спасёт его сейчас, то будет поздно. И тут — щелчок. Противный, хрустящий звук, который звучал громче, чем всё остальное вокруг. Минхо почувствовал, как его сердце сжалось, как его кровь замерла в жилах. Он знал этот звук, знал, что это значит. Дуло пистолета повернулось к Джисону. Минхо, как в тумане, медленно двинулся вперёд. Он не знал, что делать. Он был один. Слишком одинокий, чтобы спасти его. Он больше не был частью этой жизни. Он был слишком сильным, чтобы поверить, что сможет в одиночку победить этот ад. — Нет, — прошептал он себе, стиснув зубы. — Я не позволю. И в этот момент всё изменилось. Всё, что он знал о своём прошлом, о жизни в мафии, о том, как легко можно забыть о людях, об эмоциях, — всё исчезло в мгновение ока. Остался только он и Джисон. Только их чувства, их ссоры и их поцелуи, которые теперь были такими далекими. Время замедлилось, выстрел стал звуком из другого мира. Минхо не думал о себе. Всё, что ему нужно было — это спасти Джисона. Он чувствовал, как в его груди что-то ломается, как его жизнь выходит из-под контроля. Он знал, что единственное, что у него осталось — это этот человек перед ним, тот, кого он бы защищал до конца. И вдруг, выстрел. Минхо не успел ничего сделать. Он почувствовал, как его сердце замерло, как вся его жизнь оборвалась, когда услышал этот страшный звук. Он хотел закричать, но голос был словно отнят. Он видел, как Джисон закрыл глаза, не веря, что это случилось. А потом, в тот момент, когда он думал, что всё потеряно, Хан почувствовал… чужую спину. Спину Минхо. Ли с трудом повернулся, в его глазах — боль, страх, и наконец — любовь. Он почувствовал, как что-то внутри него разрушилось, и, не зная, что делать, произнес: — Я люблю тебя. Его ноги не выдержали, он споткнулся и полетел вниз, крик прорвал его горло. Минхо летел вниз с высоты, всё исчезало. Он ничего не мог сделать. Звук сигналки машины, в которую он упал, был единственным, что заполнило пространство. И в этот момент всё, что осталось — это ужас, одиночество, и Джисон, который, возможно, всё ещё был жив. Минхо не знал, что будет дальше, но знал одно: это была его цена. И он заплатил её, потому что любил его. — Минхо! Этот крик разорвал Джисона изнутри. Он почувствовал, как его сердце сжалось, и весь мир, казавшийся на мгновение всё таким чётким, снова размывался. Время будто остановилось, но его тело продолжало рваться вперёд. Он хотел добраться до Минхо, к тому моменту, когда его имя было произнесено с таким страхом, такой болью. Он хотел быть с ним, сделать хоть что-то, но не мог. Сильные руки схватили его, вытаскивая из его беспомощных попыток. Он хотел кричать, но не мог. Все его силы были исчерпаны. Он пытался вырваться, но руки, которые удерживали его, были железными, холодными и сильными. Они сжали его так, что каждая попытка вздохнуть стала болезненной. — Ну, теперь ты нам не нужен, — насмешливо произнес кто-то из них. И в этих словах было что-то окончательное, не подлежащие изменению. Джисон почувствовал, как его мир разрушался. Он снова искал взгляд Минхо, но видел лишь его фигуру, которая, казалось, таяла на фоне страха. Это было невыносимо. Пистолет. Он мог видеть его, ощущать его присутствие в воздухе, и всё, что он знал, что чувствовал — это эта страшная пуля, которая вонзится в него. Джисон закрыл глаза, но и тогда мир продолжал оставаться ясным и чётким. Он знал, что всё кончится. Он знал, что всё заканчивается в этот момент, когда ему не хватало сил даже на последний вздох. В его голове промелькнули воспоминания — как они смеялись, как Минхо был рядом, как всё было по-другому. Он думал о том, как этот момент, этот последний момент, был слишком коротким, чтобы сказать всё, что он хотел. Он хотел сказать Минхо, что он не хотел этого, что он был благодарен за каждое мгновение с ним, что он любил его. Но перед тем как он успел что-либо произнести, раздался выстрел. Это было не громко, не резко. В тот момент, когда пуля разорвала его голову, весь мир словно погрузился в туман. Боль пришла не сразу. Сначала была пустота, страшная пустота. Словно всё, что он знал, всё, что любил, исчезло. Но всё-таки боль пришла, как страшное пробуждение, разрывающее его тело изнутри. Она пришла с мгновением, которое оставалось в его памяти как чёрная вуаль, затягивающая его сознание. Затем мир исчез. Всё стало серым, неясным, и он ощутил, как его тело замерло, как он больше не мог контролировать свои движения. Он не знал, куда он летит. Он чувствовал только, как земля исчезает под его ногами, как воздух отрывает его от реальности. Его мысли распадались, чувства исчезали, и он падал. Падал в никуда. Навстречу темноте. Навстречу концу. Но главное — навстречу Минхо. "Минхо…" — его губы беззвучно шептали это имя, не осознавая, что с каждым мгновением их связь исчезает. Он падал, но на мгновение, когда казалось, что он поглощён этим ужасным падением, он всё же знал: он всё ещё был с ним. Минхо был где-то рядом, рядом с ним, хоть и на грани невозможного. В его голове оставались обрывочные мысли, ускользающие, но эти последние слова, его последний крик, были о Минхо. Минхо — Джисон упал в темноту. И в этой темноте был только Минхо.
