Звезда моя

Антарес опустил взгляд на белоснежные узоры, что покрывали его руку, тяжёлое напряжение в воздухе будто сжимало его в тисках. — Я нашёл душу за пределами Светлой Армии, — произнёс он строго, поднимая взгляд на второго паладина. Они находились в доме Верховного. Как это произошло? Антарес сам не мог вспомнить, как позволил своему бывшему начальнику переступить порог. Он просто стоял молча и наблюдал. Разговор был ему не нужен, но вот Зербраг, напротив, явно был настроен на него. Его фигура застыла угрожающим силуэтом у рабочего стола в кабинете, нагло рассматривая документы. — Приземлённая? Мерзость, — выдохнул Зербраг, морщась. Этот презрительный тон верховный узнал бы из миллион. — С чего ты взял? — насторожился Антарес, пытаясь подавить внутренний гнев и с тем же первобытный страх, душащий его. Зербраг хрипло усмехнулся, словно уже давно знал истину и лишь наслаждался моментом измывания. — Кто это тогда? Орнега? Или, может быть, ещё лучше — дэлар? — Я не- — Ах, ну конечно, — перебил Зербраг с бесстрастием в голосе. — Ты всё это время находился на Терре после битвы с Гортрасом..— С этими словами он подошёл ближе и внезапно прижал Антареса к стене. Полки с инфорами задрожали, а время как будто застыло. Его рык звучал прямо у самого уха звёзды. — Думаешь, я не вижу что ты лжёшь? Звезда моя, я вижу тебя на сквозь и без психодара. В руках Антареса вспыхнул светозарный огонь, когда терпение постепенно терялось среди ярости, затуманивая разум. Оттолкнув паладина в плечо, он процедил сквозь зубы: — Ты заходишь слишком далеко. Не забывайся. Плечо обдало неумолимым жаром, но Зербраг и бровью не шевельнул, с презрением смотря на Анимера. Паладин только недавно узнал, что у Антареса есть сын. По чистой случайности и своей удачливости. Полуприземлённый-протектор. Это был простой факт, плод случая или, как считал Зербраг, бессмысленной слабости. Быть может он просто не хотел, что бы такой великий генум пропадал? Но он лишь осквернил свою кровь. От того ЧТО Анимера породил толку не было, ничего не было — лишь никчёмный протектор. Он не мог его любить. Как можно любить подобное? Для Зербрага было бы намного разумнее обесчестить звезду и от неё получить ребёнка. — А раньше ты вёл себя точно как послушный раб. Прыгал рядом со мной и исполнял все мои желания… словно- — Замолчи! — голос Антареса оборвал его на полуслове. Он схватил бывшего начальника за лацканы так резко, что ткань почти треснула. — Ты был для меня никем, и остаёшься никем! Паразит… который сжигает изнутри. Зербраг смотрел на него с неожиданным удовлетворением. Его лицо перешло от злорадства к странной нежности, когда он вдруг поднял руку и мягко провёл пальцем по щеке Антареса. Тот замер от неожиданности, мимолетное прикосновение вызвало в нём волну противоречивых эмоций. — Ты никогда не мог уйти от меня, — прошептал Зербраг почти ласково. Его вторая рука медленно накрыла ладонь Антареса. — Я всегда принимал тебя, любил, щедро дарил тебе всё... И вот как ты отблагодарил меня, мерзкая тварь. Антарес разжал пальцы и отступил назад. Но новый шаг паладина застал его врасплох — лёгкий поцелуй коснулся его шеи, слишком близкий, слишком похожий на ожившие призраки прошлого. Затвердевшие воспоминания всколыхнулись: синяки, укусы, прикосновения и боль… жестокость любви врезалась в сознание словно кинжал. Воспоминания Антареса оборвались, когда острые зубы впились в его плоть, и по коже скатилась крохотная капля серебристой крови. В тот же миг Зербраг резко прижал его к столу. — Как же я скучал по тебе, — прошептал Зербраг с холодной, почти садистской интонацией. Антарес вновь ощутил себя слабым, уязвимым, словно его душа трещала по швам. Его охватил парализующий страх, который сковывал, не давая защититься. Травма прошлого никогда его не отпускала, но сейчас она медленно резала его, кусочек за кусочком. Зербраг настойчиво приник к нему, постепенно избавляясь от их одежды. На коже оставались следы — синяки и укусы, без тени жалости или сожаления. Его действия были жестокими, причиняя боль с холодным расчетом. Тишину нарушили приглушенные болезненные стоны и едкая насмешка. Паладин с силой сжал горло младшего. — Ты всё такой же ничтожный.