13. Буря
1 апреля 2025 г., 13:40
Всю ночь я размышлял над тем, правильно ли поступаю, но, так и не поняв к утру, что делать, просто прихожу к решению ждать назначенного времени. Пусть будет как будет. Вот только без понятия как объяснить Каэлю в случае чего зачем я собираюсь куда-то пойти вечером. Он меня взаперти, конечно, не держит, однако все равно странно как-то что я уйду ничего ему не объяснив. А вдруг всё-таки решит спросить куда я намылился, а я занервничаю и все ему расскажу?
Даже не знаю как он на это отреагирует. Разозлится или же, наоборот, решит, что Лайсу нужно вернуть его вещь, раз он настолько отчаялся, что даже меня привлёк? С одной стороны, мне, наверное, было бы проще, если бы он сделал это сам, но с другой – я бы отдал всё, лишь бы они больше никогда не сталкивались.
Думаю обо всём этом, пока краем глаза не замечаю, что наёмник зачем-то тянется к подсумку. Сердце тут же подскакивает к горлу. Он что, полез за украшением?
Уже готовлю оправдания, но в последний момент замечаю, что он достаёт оттуда точильный камень. Из моих лёгких как-то чересчур шумно и поспешно вырывается выдох. Я едва не поседел от страха за эту секунду, а что будет дальше – вообще не представляю.
— Пока мы ждём отправки корабля, я взял ещё несколько небольших заданий, — объясняет Каэль, даже не подозревая, что чуть ли не довёл меня до истерики. Совершенно спокойно разложил на столе всё своё оружие, осматривая и решая, с какого начать.
Как много их у него… Прямо на любой вкус. Есть маленькие лезвия – всего размером с указательный палец, – он обычно прячет их под одеждой и достаёт только в случае крайней необходимости. Один большой вытянутый кинжал – им он светит перед теми, кто чем-то ему не понравился, чтобы сразу дать понять, где в случае чего окажется оружие. И пара изогнутых клинков, которые я ещё не видел в деле, но не сомневаюсь, что это будет эффектно. А ещё есть меч. Любимчик – его он всегда точит тщательнее всех остальных и держит в руках так, будто вот-вот заговорит с ним.
— Что-то сложное? — Поняв, что я немного рано начал переживать, решаю узнать, к чему конкретно он так основательно собирается.
Наёмник, в принципе, всегда подготавливается перед заданиями, но обычно редко берёт с собой всё, что у него есть. Например, когда он ходил на прошлое, то оставил большую часть, объяснив это тем, что на торговца в городе вряд ли кто-то нападёт – достаточно просто быть рядом и делать суровый вид. А сейчас вдруг решил выложить и проверить весь свой арсенал. И это меня слегка беспокоит.
— Да нет, — пожимает плечами, и по тому, как не вдаётся в подробности, понимаю, что в этот раз это что-то, что мне не понравится.
Понятное дело, что в его работе много таких моментов, которые абсолютно противоречат нормам морали, привитым мне почти с самого детства. Я бы хотел начать проще к этому относиться, но всё равно не получается, хоть я и пытаюсь взглянуть на всё это с его стороны. Мысленно повторяю его слова: он бы просто умер с голоду, если бы перебирал с работой, но всё равно не могу убедить себя, что нет другого способа.
Когда время подходит к вечеру, то начинаю нервничать всё сильнее. С утра у меня ещё была отмазка, почему не могу встретиться с Лайсандром – я нашёл для себя идеальное оправдание, что не хочу, чтобы Каэль что-то заподозрил. Меня это успокаивало, перекладывая всю ответственность с моих рук на волю судьбы. Вот только теперь он пошёл на задание, и у меня больше нет причин не идти на встречу.
Нервно наворачиваю круги по комнате, взвешивая все за и против. С одной стороны, он получит то, что хотел, и сразу отстанет. Однако рано или поздно наёмник хватится этой вещицы, и тогда что я ему скажу?
Уже и вовсе не рад, что на всё это подписался. Жалею, что сразу не ушёл от Лайса, как только мне полегчало. Не надо было продолжать с ним разговаривать. Начинаю задумываться, а не стоило ли сразу рассказать всё Каэлю, но вспоминаю тот наш страстный момент – и сразу понимаю: если бы я снова припомнил ему о бывшем, ничего бы не было. Ни того поцелуя, ни всего, что произошло потом, когда мы вернулись с таверны.
А ведь это был первый раз, когда он снова ко мне прикоснулся после того, как узнал о нападении Лайсандра на меня. Вернее сказать, после того как понял, что это мелкое чудовище тоже здесь, в городе, и решило познакомиться со мной. То, что меня при этом «знакомстве» чуть не убили, вряд ли так сильно повлияло на настроение наёмника. Тут дело только в том, что он вообще появился и о себе напомнил.
Мне бы было куда легче, если бы этот выбор сделали за меня. Я никогда раньше ничего не решал сам, а тут считай положили эту штуку мне в руки и сказали решать, кому её отдать. Каэлю или Лайсу. Кажется, что моя голова взорвётся. Не помню, чтобы я когда-либо раньше в своей жизни так долго думал над тем, как следует мне поступить.
Если бы я хотя бы понимал, что это вообще такое. Зачем эта вещь Лайсандру и насколько сильно наёмник разозлится, когда узнает об её пропаже. Мне не хочется предавать его, а то, что я делаю сейчас, именно на предательство и походит. Договариваться с его бывшим за его спиной. Думаю, он мне этого уж точно не простит.
Пялюсь на это странное украшение и всё-таки прихожу к выводу, что ночью верну его на место. Сомнения не отпускают, и, дабы не зациклиться, принимаю единственный верный вариант – просто лечь спать, а то вдруг опять передумаю.
***
Лучи тёплого солнца ярко пробиваются сквозь занавешенные шторы, заставляя меня проснуться. Большая рука Каэля приятной тяжестью давит мне на грудь. Вчера я даже не проснулся, когда он вернулся с задания и тихо пробрался в нашу кровать. Видимо, предыдущая ночь, проведённая в сомнениях и размышлениях, изрядно меня утомила. Нежусь в тёплой постели, перебирая темно-каштановые прядки под моими пальцами. Люблю его жёсткие непослушные волосы, что бывают в порядке разве только сразу, как он их помоет и расчешет гребнем, однако проходит буквально десять минут, и их концы снова начинают виться в разные стороны, делая образ строгого и брутального наёмника куда более мягким и забавным. Люблю его заспанное лицо. Придавленную щёку и оттопыренную нижнюю губу. Он в такие моменты выглядит вообще иначе. Если бы я его увидел в первый раз спящим, то точно бы никогда не поверил, что эта милая мордашка вообще умеет хмуриться и хамить всем подряд. Люблю его запах, что окутывает меня целиком и остаётся в кровати даже, когда он уходит куда-то, а я могу закрыть глаза и притвориться, что он всё ещё рядом. Лежит вместе со мной. Потом проснётся и обнимет меня. Смотрю на него и понимаю, что поступил правильно, никуда вчера не пойдя. Мы и так скоро уплывём отсюда, а Лайс останется здесь. Дело за малым – вернуть эту вещь на место, пока Каэль её не хватился. Аккуратно приподнимаюсь, но как только пытаюсь вылезти из постели, то чувствую крепкую руку у себя на талии, что обхватывает меня и тянет обратно. — После обеда я опять уйду, — чуть хриплый от сна голос тихо шелестит мне на самое ухо. — Давай до этого времени весь день проведём в кровати? Уже от одной этой просьбы по телу пробегает толпа мурашек, а то, каким он голосом это сейчас произносит, и вовсе не оставляет и шанса на то, что я ему откажу. — Тебе не надо готовиться к заданию? — спрашиваю лишь, чтобы не сдаваться без боя. Хотя крепость уже давно пала и на стену вывешен белый флаг. — Ещё успею, а пока... — трётся носом о мою шею, и я чувствую, как его рука начинает ползти вниз по моему голому телу. Ах, просто проведём время в кровати, ну да, ну да. Интересно даже, и что же мы будем в ней весь день делать. Уж точно не просто отсыпаться. Хихикаю, понимая, чего он от меня хочет. Я прям как будто тем поцелуем разрушил заклятье и вернул моего похотливого и ненасытного наёмника. Он отодвигается и смотрит, то ли изучая, то ли ожидая моего решения – что я предпочту: остаться с ним или же всё же встать. Глупенький, если всё ещё не знает ответ. Веду пальцем по его скуле, по щеке и касаюсь нижней губы, немного оттягивая её вниз. Таким он мне нравится больше. Сонным, с взъерошенными волосами и со слегка отросшей щетиной. Он нравится мне куда больше с этой лёгкой улыбкой на лице и этим затуманенным взглядом, что смотрит на меня. Он нравится мне куда больше, когда я чувствую, что он любуется мной и хочет ко мне прикоснуться. И мне нравится, когда я понимаю, что мне не нужно бороться ни с кем за его внимание. Сейчас он только мой. А я – его. Целую его, не выдерживая растущего напряжения между нами. Это он такой сильный, что может просто ждать и терпеть, пока я сделаю первый ход, а я слабый, и мне нужно как можно быстрее к нему прикоснуться. Почувствовать горячее тело, прижимающееся ко мне. Ощутить его вкус. Слизать эту жутко довольную и нахальную улыбку. Укусить за то, что так долго не обращал на меня внимания, и зацеловать, извиняясь, что поддался порыву и причинил пусть и совсем лёгкую, но всё же боль. Начинаю медленно поглаживать его пресс, с каждым движением не переставая спускаться всё ниже и ниже, пока моя рука не доходит до твёрдой, уже влажной головки. Мне нравится понимать, что я всегда его возбуждаю и мне не надо прикладывать никаких усилий, дабы почувствовать – он хочет меня. В такие моменты все мои вечные сомнения и переживания исчезают, а в голове остаётся лишь лёгкая, невесомая пустота. Продолжаю надрачивать ему, пока его руки скользят по всему моему телу. Они будто живут своей жизнью. То сжимают мои ягодицы, то вновь поднимаются вверх и стискивают так сильно, что, кажется, хотят вжать меня в себя полностью. Бегают по всему мне, словно впервые изучают или пытаются понять, что именно изменилось с того самого момента, когда они в последний раз ласкали и мяли меня. Дышит так часто и громко, что я начинаю задумываться: может, и он по мне всё же скучал. Видимо, того жалкого раза вчера было недостаточно, чтобы насытиться, а тот быстрый и пьяный секс только сильнее его распалил. Вдруг он резко переворачивает меня на спину и ныряет под одеяло. Замираю, не понимая, что сейчас происходит, а через секунду ощущаю, что что-то влажное и скользкое водит по головке моего члена. Тут же отдёргиваю одеяло с нас двоих и шокировано пялюсь на лежащего у моих ног Каэля, который абсолютно спокойно, как обычный леденец, облизывает и посасывает мой возбуждённый орган. — Ты что творишь?! — в ужасе спрашиваю, пытаясь оттащить его голову от своего причинного места. Вот только вместо того дабы вскочить на ноги и начать отплёвываться и оправдываться, что он просто не понял в темноте одеяла, какую именно часть он так рьяно вылизывал, приподнимается на локти и начинает тихо посмеиваться себе в кулак. Хлопаю ресницами, пытаясь понять, что вообще на него нашло. Это же… это же… Что-то странное это! Ужас какой-то! — Знаешь, что мне нравится в тебе больше всего? — игриво спрашивает, растягивая свои губы в широкой довольной улыбке, обнажая белые ровные зубы. — Тебя так просто удивить. И вообще ни капли смущения от того, что он секунду назад делал. Не пойму, это что, только я случившееся считаю ненормальным? — Удивить? Да я в шоке от этой твоей выходки! Как ты вообще до такого додумался?! — восклицаю, не понимая, что вообще у этого сумасшедшего на уме. — Тебе было неприятно? — вопросительно поднимает бровь, но улыбка с лица так и не сходит. Да что за глупые вопросы он мне задаёт? Какая вообще разница, приятно или неприятно? Главное, что ЕГО РОТ СЕЙЧАС БЫЛ НА МОЁМ ЧЛЕНЕ!!! — Приятно, конечно, но ведь дело совсем не в этом, — начинаю смущаться ещё сильнее от того, что приходится объяснять ему такие вещи. — А в чём? — допытывается извращуга, вместо того чтобы просто закрыть эту тему и больше никогда её не поднимать. Начинаю нервно покусывать губы, пытаясь понять, как ему объяснить, что то, что он сейчас сделал – неправильно. В принципе, всё, что мы с ним делаем, неправильно, но конкретно это уже точно перебор. — Это как-то... странно, что ли. Ну, я имею в виду – совать всякую гадость в рот. Каэль разражается диким хохотом. Смеётся так долго, что я от неловкости начинаю понемногу переходить уже к гневу. Ну и что он нашёл в этом такого забавного? Вот мне, например, вообще не смешно. — Не думал, что ты считаешь свой член гадостью, — наконец отсмеявшись, вытирает выступившие на глазах слёзы и садится нормально на кровать ко мне поближе. — Как по мне, он у тебя очень даже миленький. И на вкус тоже ничего так, — облизывает губы и снова смотрит на него, будто вспоминая недавнее ощущение. От стыда прячусь под одеяло, рассчитывая больше никогда оттуда не выбираться и не видеть впредь этой наглой морды. Да как ему вообще пришло в голову сказать что-то подобное? Он что, сделал это намеренно, дабы я от стыда умер на месте? — Ты чего? Всё нормально, — пытается сквозь дикий хохот проговорить, вытаскивая меня наружу. Отбрыкиваюсь от его рук, ещё сильнее закутываюсь и решаю, что впредь никогда отсюда не выберусь. Останусь в этом коконе навсегда, а он пусть просто просовывает мне продукты через маленькую щёлочку. Каэль наконец-то отсмеявшись наваливается на мой комочек из одеяла и меня и прижимается так плотно, что я начинаю чувствовать себя немного раздавленным. В прямом смысле слова. Трётся об меня головой. Уж я надеюсь, что это голова у него такая большая и твёрдая. И мурлычет мне в мягкое укрытие, пытаясь не силой, так лаской вытащить снова наружу. — Малыш, клянусь, в этом нет ничего такого. Все так делают... ну или почти все. Недоверчиво приоткрываю край моего нового жилища и вглядываюсь в его лицо, стараясь понять, врёт он или нет. Смотрю на него с подозрением, хмуря брови, и этот засранец решает воспользоваться моментом, пока я отвлёкся, и чмокнуть прямо в нос, подло и бесчестно обезоруживая меня данным поступком окончательно. Фыркаю, делая вид, что мне это совсем не понравилось и снова принимаю серьёзный вид. Пусть знает, что меня так просто не проведёшь. — Ты же это выдумал только что? — неуверенно произношу, решая, что я его наконец-то раскусил. Улыбается и медленно ведёт головой из стороны в сторону. — Прям так? В рот? Это же… мерзко, — морщусь от мысли, что мог бы тоже заняться чем-то подобным. Ужас какой-то, как люди вообще решаются на такие вещи?! — Ну если тебя подобное смущает, то ты можешь не делать. Это не обязательно. А мне, например, нравится, — нежно поглаживает меня по голове, объясняя. Водит по волосам, перебирая мои прядки, прям как я утром, когда он ещё спал. Интересно, ему тоже приятно трогать мои волосы или он просто знает, что мне это нравится? — Когда ты делаешь или тебе? — недоверчиво спрашиваю, прищурившись. Я ещё могу понять, как можно получать удовольствие от того, когда что-то подобное делают тебе, но второму человеку-то точно никак не может такое нравиться. И вообще, всё, что он мне говорит, больше похоже на какую-то глупую шутку. Кажется, что сейчас Каэль встанет, рассмеётся и скажет, какой же я глупый, что поверил в подобную чушь. — И делать, и получать, — признаётся так просто и вообще не стесняясь. — Но если тебя это смущает, то мы больше не будем экспериментировать. Обойдёмся только тем, что было раньше. Задумываюсь на минутку. Если отключить все сомнения и не анализировать происходящее, то то, что я почувствовал, и правда ощущалось приятно. Было что-то в этом. Что-то необычное. Более чувствительное. Нет, и то мне очень даже нравится, но сама мысль о том, что я могу испытать нечто новое, выйти на иной уровень запретных наслаждений, приводит меня в какой-то волнительный трепет. Вот только я и в мыслях не могу себе представить, что мне потом придётся отплатить за услугу – услугой. Я, конечно, люблю его тело и его член. Готов любоваться им хоть сутками напролёт и дать ему гордый титул самого красивого мужского достоинства на планете. Ага, из тех двух, что я вообще когда-либо видел. Моего и его. И всё же, несмотря на всю привлекательность его полового органа, я не готов его просто так взять себе в рот. — А я тоже должен буду ну... повторить? — решаюсь уточнить, хотя и без того прекрасно понимаю, что если кто-то на подобное и пойдёт, то только надеясь на ответную услугу. — Нет, — ласково проговаривает, снова целуя меня в нос. — Тебе ничего не надо будет делать. Просто ляг и расслабься. — Надавливает слегка на плечи, и я неуверенно, но всё же ложусь на спину. Он в этот раз решает не бросаться сразу же на мой член и сначала дарит мне несколько лёгких поцелуев в губы. Потом медленно начинает спускаться ниже, выцеловывая дорожку из мокрых влажных следов от моей шеи до самого пупка. И только когда чувствую тёплое дыхание на моей головке, вновь зажмуриваюсь, будто готовясь, что он меня не ласкать собирается, а кусать. — Расслабься, малыш. Это совсем не страшно, — голос снова становится глуше, выдавая, что и его подобное возбуждает. — Тебе понравится. Обещаю. Киваю, показывая, что всё понимаю, и всё равно не могу перестать напрягаться и просто начать наслаждаться. Я ведь должен наслаждаться? Всё верно? Каэль хмыкает и проводит языком вдоль моего ствола. Медленно и чуть надавливая, чтобы я ощутил полностью, что именно он делает. Начинаю дышать чуть быстрее – то ли от того, что это и правда приятно, то ли от того, что всё равно чувствую себя каким-то неправильным. Испорченным. Грязным что ли. Только не в прямом смысле слова, а в том, в котором его обычно употреблял мой наставник, говоря о тех, кто не придерживался норм морали, считавшихся им единственно верными. Тёплый влажный язык скользит по моему пульсирующему от возбуждения органу – то вылизывая грубо, то едва касаясь. Добирается до верха и проводит самым кончиком по уздечке, от чего член дёргается и немного подпрыгивает, а я не выдерживаю и тихо стону, даже не пытаясь делать вид, что не плавлюсь сейчас в наслаждении. Хочу ещё. Хочу больше, чем он мне даёт. Ужасно хочу и не знаю, чего именно. И когда он медленно, будто издеваясь, начинает обводить мокрую от смазки головку, я наконец не выдерживаю и толкаюсь вверх к нему навстречу. Я вполне понял бы, если Каэль прекратил бы после моего этого действия свои ласки. Отстранился бы от меня и приказал, чтобы я никогда больше так не делал, но он вместо этого довольно хмыкает и, открыв рот, заглатывает мой ствол чуть ли не наполовину. Медленно опускает голову ниже, насаживаясь ещё сильнее, а потом плавно поднимается вверх, при этом втягивая его внутрь рта. Делает так несколько раз, а потом начинает ускоряться и наращивать темп. Внутри всё скручивается в узел, сжимается, и хочется начать кричать, надеясь хоть как-то выплеснуть из себя нарастающее наслаждение. Метаюсь в постели, скомкивая влажные от пота простыни, чувствуя, что ещё немного – и я сойду с ума. Снова против воли начинаю тыкаться ему в глотку, стараясь проникнуть в неё ещё глубже. Безумно хочу, чтобы он заглотил член полностью, но он сжимает руку у основания, не давая мне войти слишком глубоко. Стону громко, понимая, что вот-вот достигну пика. Где-то вдалеке мелькает мысль предупредить, чтобы он отодвинулся, – но не успеваю: оргазм захлёстывает так ярко и так неожиданно, что я просто забываю что-то сказать. Он оглушает своим напором и отправляет куда-то парить в небесах. Каэль сглатывает и делает ещё пару движений головой вниз-вверх, пока я окончательно не перестаю дрожать и не размякаю до состояния разваренной кашицы. Наверное, стоит извиниться перед ним за то, что не смог себя сдержать, но язык совсем не двигается и не слушается. Хотя, на удивление, Каэль абсолютно не выглядит разозлённым из-за того, что я сделал. Как по мне – это странно. Я бы на его месте точно расстроился подобной концовке, а он улыбается, пододвигается ко мне поближе и заинтересованно спрашивает: — Ну как? — смотрит на меня, словно весь день готовил сложное блюдо по новому рецепту, а теперь ждёт, что я попробую и скажу, понравилось мне или нет. Хотя, с другой стороны, он ведь так старался доставить мне удовольствие. Я бы на его месте тоже хотел, чтобы меня после этого похвалили. Особенно после такого окончания. Пытаюсь отдышаться и хоть что-то ему ответить, но даже не знаю, что в таких случаях нужно говорить. «Спасибо»? «Мне понравилось»? «Прости, что кончил тебе в рот»? Как будто бы всё из этого не подходит, однако ничего более умного мне в данную минуту в голову не приходит. Вообще, после такого бурного оргазма удивляюсь, как я своё имя не забыл. Каэль расплывается в улыбке ещё шире и притягивает меня к себе. Зарывается в мои волосы носом, кажется, уже не ждя никакого ответа, и так, поняв, что он меня сейчас своим ртом превратил в нечто податливое и мягкое. Лишь гладит по щеке большим пальцем, слегка шершавым от мозолей, оставшихся от постоянного держания оружия, а затем наклоняется чуть ближе ко мне, но, замерев, так и не добирается до моих губ. — Дай угадаю: пока я не почищу зубы, мы целоваться с тобой не будем? — спрашивает, весело, видя мои расширившиеся моментально глаза. Виновато смотрю на него, и он вместо того, чтобы обидеться на подобное поведение, начинает снова смеяться. Знаю, что с моей стороны это выглядит лицемерным. Он спокойно брал мой член в рот только с целью доставить мне удовольствие, а я его не хочу целовать. Однако для меня это сейчас уже перебор, я ведь ещё минут двадцать назад даже и предположить себе не мог, что порядочные люди способны заниматься чем-то подобным. А тут так сразу. Наверное, если бы я не вырос при монастыре, где даже за одно упоминание интимных ласк тут же могли серьёзно наказать, то я относился бы ко всему этому куда проще. Даже немного завидую Каэлю из-за того, что он так просто может обсуждать такие темы. Да чего там обсуждать – он делал такое и даже нисколько не смутился. Я бы точно так не смог. Конечно, понятно, что он занимался подобным не впервые. Я прекрасно осознаю, что скорее всего не смогу стать его первым хоть в чём-то и вряд ли вообще получится удивить его в постели. Мне бы самому хоть справиться с тем, чтобы не сойти с ума от всё новой и новой поступающей информации. То окажется, что парни тоже могут заниматься полноценным сексом, а не просто мастурбировать друг другу. То вдруг выяснится, что укусы и царапины могут быть приятными, а лёгкая боль, которая тебе в обычное время не особо и нравится, в моменты возбуждения становится заводящей и желанной. А теперь ещё оказывается, что член можно ласкать не только руками, но и ртом. Что дальше? Может, ещё скажете, что и с задом есть какие-то варианты, кроме как туда что-то засовывать. В общем, в плане секса я с Каэлем узнал несравнимо больше, чем за время многих лет, проведённых в библиотеке. Там с этим и так не густо. Обычно я либо находил информацию о том, как оплодотворяется женщина и как потом развивается плод, либо в художественной литературе было всё так размыто и неопределённо, что было вообще непонятно, кто на кого страстно кидает туманные взгляды и где у кого разгорается огненный пожар. И понятное дело, что ни единого упоминания секса между мужчинами я не нашёл, поэтому долгое время думал, что это со мной что-то не так и других таких, как я, просто не существует. А потом Астен ответил на мой поцелуй, и я понял, что есть в мире как минимум ещё один человек, который на меня похож. Затем оказалось, что он вовсе и не один. Меня совсем немного смущало, что у Каэля и до меня были другие, но куда больше я комплексовал из-за своей неопытности. И так было ровно до того момента, пока я не встретился вживую с одним из его бывших. Моментально все прошлые любовники превратились в нечто реальное. Стали ощутимыми и обрели образ одного худенького, миловидного паренька с длинными белыми волосами. Одна лишь мысль о том, что раньше на моём месте был Лайс, заставила померкнуть все хорошие эмоции сегодняшнего дня. Он ведь точно делал то же самое с этим миловидным эльфёнком! Надо быть полным идиотом, чтобы не понимать, откуда у него в таких вещах столько опыта. Знаю, что, наверное, зря я себя накручиваю, ведь это всё было давно, ещё до того, как он встретил меня, но всё равно не могу об этом не думать. Закрываю глаза – и тут же передо мной, против моей воли, появляется образ тонкой белой фигурки, извивающейся под большим мускулистым телом наёмника. Пульс снова учащается, и я понимаю, что если ничего не сделаю, то у меня снова начнётся приступ паники, прямо как в прошлый раз. Вспоминаю, куда именно надавливал Лайсандр, и чувствую одновременно облегчение и новый приступ – уже другой. Он мало того, что контролирует полностью все мысли Каэля, теперь ещё и в мою голову забрался. Окопался в ней и не хочет вылезать наружу. Так ещё и этот дурацкий приём показал – и теперь каждый раз, когда я так сделаю, то буду вспоминать, кто именно меня ему научил. Вскакиваю с кровати, понимая, что мне срочно нужно на свежий воздух. Немного отдохнуть от всех мыслей о Лайсе и о Каэле. Не хочу сейчас видеть ни одного из них. Удивлённый наёмник поднимается на локтях, не понимая, какая именно муха меня укусила и с чего я вдруг ни с того ни с сего вскочил и начал натягивать на себя вещи. — Что-то не так? — взволнованно интересуется. — Нет, всё хорошо. Просто хочу немного прогуляться. Ты ведь не против? — спрашиваю, почти уже полностью одевшись. Он непонимающе смотрит на меня, но всё же кивает, хоть явно не в восторге от того, что я в последнее время чересчур часто начал подрываться и куда-то убегать. — С тобой точно всё в порядке? — недоверчиво спрашивает и уже тоже собирается подняться с кровати, чтобы ко мне подойти. Вот только я не хочу, дабы он меня успокаивал и выяснял, что опять со мной случилось. Не желаю пытаться выдумать причину, почему я ещё минуту назад лежал в обнимку с ним абсолютно счастливый, а тут вдруг резко решил пойти погулять. Понимаю, что он, скорее всего, свяжет мою внезапную истерику и первые в жизни оральные ласки. По-хорошему бы объяснить, что дело вовсе не в этом, но тогда придётся выдумывать что-то другое, а у меня сейчас совсем нет на это сил. — Всё отлично, — выкрикиваю уже с другой стороны двери, тут же захлопывая её за собой. Наверное, то, как я веду себя, со стороны выглядит ужасно, однако у меня вообще не получается по-другому. Не знаю, что мне теперь делать, чтобы снова обрести гармонию в своей душе.***
Возвращаюсь обратно только, когда точно убеждаюсь, что наёмник ушёл на задание, но всё равно на всякий случай осматриваюсь, зайдя в комнату. Не хотелось бы сейчас с ним объясняться, ведь тогда бы пришлось придумать какое-нибудь оправдание моему поведению, а его у меня нет и вряд ли появится. Только если действительно сказать, что у меня начался приступ резкого самобичевания, в котором я припоминал всё то, что в меня почти всю жизнь вдалбливал наставник, а тут пришёл Каэль, весь такой красивый, смелый и раскрепощённый – и разрушил все мои принципы, которыми была выстроена стена вокруг моего настоящего «я». В каком-то смысле я и из-за этого немного начал нервничать, но это всё равно не идёт ни в какое сравнение с тем, что я отдал себя полностью тому, кто безумно страдает по кому-то другому. Страдает абсолютно не взаимно – и это понятно и мне, и ему самому. Вспоминаю слова Лайса, что Каэль у него лишь на четвёртом месте, и зубы сводит от раздражения. От того, что он его не ценит, от того, что так просто мне это рассказал, и от того, что наёмник вообще есть в его списке. У меня вот никакого списка нет и в помине. Есть только Каэль. Только он. Интересно, а я бы на каком месте был бы в его списке? Надеюсь, не на самом последнем. Было бы неплохо попасть хотя бы в первую десятку. Опять начинаю себя накручивать, и рассчитывая хоть как-то отвлечь себя от этих вечных мыслей, что постоянно мучают меня, решаю вернуться к истокам. Вспомнить, о чём я раньше переживал, когда ещё никакого Каэля не было и в помине. Выбираю одну из техник медитации, созданную специально для развития духовной силы и подготовки к тому, ради чего я, собственно, провёл почти всю свою жизнь в храме – жертвенному обряду, в котором должен буду отдать всю свою энергию и жизнь на благо мирового равновесия. Наставник потратил больше полугода, чтобы обучить меня этой новой практике, но всё равно она никак не давалась мне правильно, и в моменты погружения в сознание постоянно проникали посторонние мысли. Решаю, что если и стоит себя чем-то отвлекать, то тем, что и предназначено для очищения моего разума. В теории… Но вдруг мне повезёт, и в этот раз и правда получится. Тем более, я ведь за время поездки и так забыл обо всех моих духовных практиках. Просто решил, что в моей жизни сейчас слишком много чего происходит, и я могу отложить на время то, чем в будущем мне предстоит заниматься весь остаток моей долгой жизни. А потом ещё одной. И ещё. И так до бесконечности. Однако всё же у меня есть какие-никакие обязанности. Пусть иногда я и забываюсь, но в первую очередь я – бог. А уже потом – всего лишь глупый мальчишка, не способный разобраться в собственных чувствах. Устроившись на полу и сложив ноги в позе лотоса, закрываю глаза, делая глубокий вдох, начиная концентрировать энергию внутри своего живота. Этот этап у меня почти сразу не вызывал проблем, ведь подобная концентрация применяется мной довольно регулярно в других заклинаниях, которые я уже освоил. Трудности начинались всегда на втором этапе. Когда вместо того, чтобы распределять накопленную энергию по всему телу или направить её в одну его часть, мне нужно было сжать её до размеров маленькой горошины, делая более стабильной и концентрированной. В такие моменты я либо полностью переставал её чувствовать, либо она выходила из-под контроля и вырывалась наружу. Замедляю пульс в теле, вслушиваясь в шум своего дыхания. Вдох. Выдох. Слышу, как ветерок тихо шелестит листвой на деревьях. Вдох. Выдох. Пение птиц за окном. Вдох. Выдох. Лёгкий стук оконной рамы. Вдох. Выдох. Едва слышное шуршание ткани где-то рядом. Открываю глаза и вижу белые пряди, разлетающиеся на ветру, и два бордово-красных глаза, которые пристально смотрят на меня сверху вниз. Словно мстительный призрак, явившийся, чтобы покарать меня за мои прегрешения. Словно феникс, восставший из пепла, опаляющий меня своим пламенем. Словно демон, который пришёл пожрать мою душу. Встал напротив меня, и я сперва принимаю его за видение, вызванное моим воспалённым сознанием. Неужели он так сильно пробрался в мою голову, что теперь я вижу его образ везде? — Что ж ты так, щеночек, назначил свидание и не явился, — с лёгкой улыбкой мурлычет видение, и я не сразу понимаю, о чём оно вообще говорит. Стоит прямо посередине моей комнаты. Нашей! Нашей с Каэлем! Откуда он вообще тут появился? Кидаю мельком взгляд на распахнутое окно. Резко поднявшийся сильный ветер разметал закрывавшие его занавески. Там, за ними, светит солнце и хорошая погода, но это чудовище принесло в мою комнату бурю за собой. В комнату – и в мою душу. — А я ведь так тебя ждал. Даже нарядился специально для тебя вчера, — ведёт тонкими пальцами по своей шее, слегка задевая переплетённые цепочки. — Думал, тебе понравится, а ты взял и кинул меня. Промаргиваюсь, дабы понять, что он мне действительно не кажется. Лайсандр мягкой кошачьей поступью подходит ко мне ближе и приседает на корточки напротив меня. Чуть наклоняется вперёд, опираясь рукой о моё колено. Опять меня трогает. Будто хочет через касание выстроить между нами связь. Только прекрасно понимаю, что это его вроде как лёгкое и даже дружеское прикосновение не несёт за собой ничего хорошего для меня. Теперь наши лица почти что вровень, и меня до жути пугает тот факт, что его лёгкая нежная улыбка находится так близко к моему лицу. Лайс слегка склоняет голову в левую сторону и изучающе ведёт по мне взглядом. Вот только несмотря на весь его дружелюбный вид, я чувствую, как у меня по спине начинают бегать мурашки. — Если ты хотел устроить встречу на своей территории, то так бы и сказал. Я бы сразу пришёл, — шепчет мягко и даже вроде как по-дружески. Вот только в этой его мягкости есть что-то опасное. Пугающее меня до дрожи. Выглядит безобидно, но я-то знаю, что только выглядит. Выглядит безобидно, но его пылающий бордовым огнём взгляд говорит об обратном. — Нет, я... — начинаю бегать глазами по комнате, пытаясь найти спасение. — Ты, видимо, решил, что можешь со мной поиграться, — резко хватает меня за волосы и тянет больно вниз. Шиплю и пытаюсь вырваться, но от паники делаю только хуже. Он ведь слабее меня! Так почему я не могу сейчас оттащить его руку от своей головы?! — Нет! Я… Я честно хотел прийти! Клянусь! — кричу, даже не от боли, а больше от страха. Страха, что растёт во мне вопреки моему желанию действовать рассудительно. Вопреки пониманию того, что я могу ему дать отпор. Вопреки вообще осознанию, что он и в прошлый раз со мной не смог справиться. Боюсь его – и сам не понимаю почему. — Но что же тогда тебе помешало, щеночек? — нежно произносит, расслабляя свою руку. Пропускает сквозь пальцы мои волосы, словно гребнем прочёсывая пряди, пытаясь поправить им же растрёпанные локоны. Ещё секунду назад искажённое гневом лицо снова становится спокойным и приятным, вот только всё ещё бордовые глаза говорят о том, что мне рано расслабляться. — Я не смог его найти. Обыскал все его вещи и нигде не нашёл, — вру, надеясь, что он мне поверит. Примет как данность тот факт, что доверил дело неумехе, который не смог справиться с поставленной задачей. Надеюсь на это, однако он ведь не дурак. Резко дёргает меня за кисть, поднимая вверх, а второй быстро начинает шарить по моим карманам и телу. Пытаюсь выкрутиться, но он резче тянет меня за руку, отдёргивая, и через пару минут находит то, что искал – спрятанное у меня под одеждой. — Тебе мама в детстве не говорила, что врать нехорошо? — злобно шипит, приближаясь ещё ближе, и я со страхом отползаю назад. Он, блин, ниже меня на полголовы и в плечах уже почти что в два раза, но от этого его взгляда я дрожу, как осиновый лист. — Я всё объясню, — хриплю, пытаясь найти оправдание. — Давай! — ледяным голосом приказывает. Сердце стучит как бешеное, и я чувствую, что начинаю потихоньку паниковать. Зажмуриваюсь, пытаясь хоть немного успокоиться. Не понимаю, какого чёрта со мной происходит. Очередной приступ, но в этот раз вызванный не моими накрученными мыслями, а этим худеньким пареньком, нависающим надо мной. Даже если бы сейчас сюда ворвался огромный, широкоплечий наёмник и начал бы на меня орать и угрожать – я бы не стал так нервничать, как от тихих слов этого, по сути, ещё мальчишки. — Я испугался, что если Каэль узнает о краже, да ещё и по твоей просьбе, то он мне этого не простит. Лайс презрительно морщит свой носик, но всё-таки отстраняется. Встаёт, делая пару шагов назад. Его пылающие бордовым глаза медленно начинают тускнеть и постепенно превращаются в бледные зелёно-серые. — Ты знаешь, что ты очень глупый? — устало говорит, как-то неожиданно после злобного шипения ещё минуту назад. С удивлением смотрю на него, не понимая, с чего вдруг такая резкая перемена. Он недовольно цокает языком и решает пояснить: — Вернее даже сказать не глупый, а наивный. Бегаешь всё вокруг этого высоченного дурака и смотришь так... — помахивает рукой, пытаясь подобрать правильные слова, — влюблённо что ли. Чуть ли в рот ему не заглядываешь. Раздражает прям, — снова морщится брезгливо. Так, будто рядом что-то пропало. — Но ты же понимаешь, что скоро ему надоешь, и он тебя бросит? О-о-о-о, опять началось. Опять будет мне рассказывать про то, что Каэль любит только его, а со мной – так, просто чтобы постель ему грел. Злит своей самовлюблённостью. — Почему ты так в этом уверен? — теперь уже я начинаю чувствовать раздражение по отношению к нему. — Потому, что это он, а это ты. Понимаешь? Как бы тебе это объяснить... Говорит так спокойно, словно поясняя ребёнку, отчего небо голубое. Вообще не пытается притвориться, что делает это не потому, что хочет вывести меня из равновесия. Напротив – так расслабляется, что решает заняться ещё чем-то, пока рассказывает, отчего же мы с Каэлем не можем быть вместе. Снимает заколку, что стягивала верхние пряди его волос, и они водопадом струятся у него по плечам. И я, заворожённый этим магическим зрелищем, против воли на секунду отвлекаюсь от того, что он мне говорит. Может, он это специально делает сейчас? — Каэль – он другой. Не такой, как ты или тебе подобные. Проводит рукой по гладким шелковистым прядям, прочёсывая их своими пальцами и отделяя небольшие локоны почти у самого лица. Берёт эту свою штуку, что только что у меня отобрал, и начинает вплетать в неё тонкие металлические жгуты-украшения. Так вот что это такое. Это очень странная подвеска для волос. — Вы руководствуетесь нормами морали, у вас есть правила, запреты. Ему же это всё чуждо, впрочем, как и мне, — пожимает плечами, почти закончив свою прическу. Теперь его белые волосы плотно оплетают ярко-красный камень, создавая собой одно целое. Я, конечно, уже давно понял, что у этого самовлюблённого, эгоистичного монстра и правда нет никаких моральных устоев. Он мне это мог даже не говорить. Вот только то, что он считает Каэля таким же – совсем не справедливо. Не вижу в них абсолютно ничего общего. Один – мелкий злобный мудак, а второй – добрый, просто выросший в тяжёлых обстоятельствах и поэтому вынужденный зарабатывать себе не самыми благородными способами. Уверен, что если бы он рос в нормальной семье, то точно бы стал хорошим человеком. Я ведь вижу, какой он на самом деле. Он совсем не такой, как это чудовище. — Может, это ты хочешь, чтобы вы с ним были похожи? Как по мне, между вами нет ничего общего, — злюсь теперь ещё и из-за того, что этот козёл решил сравнить себя и Каэля. — Он намного лучше тебя! Он ласковый и заботливый! Он рисковал собой, спасая меня! Лайс криво усмехается, поднимая одну бровь, а глаза вспыхивают ярко-зелёным светом, полным насмешки и чего-то ещё, чего я пока не могу разгадать. — Ты просто не знаешь его, как я. Сколько вы уже вместе? Неделю? Две? — Около двух месяцев, — решаю немного округлить в большую сторону. Да, это не так уж и много, но всё же мне достаточно и этого, дабы понять – Каэль совсем не такой, каким его хочет видеть этот монстр. Лайсандр хмыкает и делает несколько шагов по комнате, будто бы изучая её содержимое. Вот и что он задумал на этот раз? Просто позлить этой долгой паузой или же решает, что мне на это ответить? При каждом шаге металлические звенья на его бёдрах позвякивают, привлекая моё внимание к его слегка покачивающемуся тазу. Столько ремней и цепей разных размеров и форм, что даже сложно определить, где заканчивается одна и начинается вторая. Мне кажется, что ходить с подобным обвесом совсем неудобно и он не несёт в себе никакого функционала. Может, он надевает их все, только рассчитывая привлечь ещё больше внимания? Хотя, казалось бы, куда уж больше – даже слабовидящий человек моментально его найдёт в огромной толпе других людей. — Ты думаешь, этого достаточно, чтобы узнать человека? — наконец спрашивает, рассматривая ту самую книгу, что наёмник стащил у него. Открывает и начинает листать, словно раньше никогда не видел. А может, и не видел, раз уж оказалось, что библиотека принадлежит не ему. — Очнись, мальчик, ты влюбился не в Каэля, а в образ опасного брутального наёмника, — резко разворачивается, и его длинные распущенные пряди ударяют меня по лицу. — А когда ты его узнаешь так, как знаю его я, то он тут же перестанет тебе нравиться. — Давай я сам с этим разберусь? Ты получил свою вещь, как и просил. Теперь уйди, как обещал, и отстань от нас, — стараюсь сделать так, чтобы мой голос звучал уверенно и твёрдо. Хочу, дабы он не думал, что может вот так просто мной манипулировать. Наша сделка завершена, и ему самое время уйти. Навсегда. Кривит губы, раздумывая над чем-то, при этом его взгляд неотрывно следит за моим. — Знаешь, формально я сам его забрал, — тянет, довольно смотря, как меняется моё выражение лица. Знал, что он обманет. Понимал, что нельзя ему доверять. Я бы и не стал, но он не оставил мне выбора. Сам взял то, что хотел. — Ладно, — проговаривает с вновь вернувшейся улыбкой. — Если для тебя это так важно, то я, так и быть, не буду вам мешать. Кокетливо подмигивает, явно довольный тем, какую бурю эмоций сейчас поднял во мне. Забирается на подоконник и выпрыгивает в окно. Так быстро. Вот буквально был тут секунду назад и вот уже нет. С облегчением плюхаюсь на кровать, еле сдерживаясь, чтобы не начать смеяться от счастья. Неужели это всё? Неужели я смог от него избавиться, и мы с Каэлем теперь снова останемся вдвоём?
