20. В тени
20 июня 2025 г., 15:00
Едем уже пару часов по лесу. Мы с Каэлем, и Лайс с рыжеволосой. Её, оказывается, зовут Тэха, и… она явно предпочитает компанию мелкого демонёнка, а не нашу.
Поначалу я решил, что она, как истинная Ларнарийка, считает мужчин лишь средством для продолжения рода и поддержания быта. Но нет. Отвечает мне спокойно и вежливо, когда я что-то её спрашиваю, но сама глаз не сводит с Лайсандра. Улыбается ему, нежно шепча что-то на их шипящем языке, и, кажется, ещё немного – и будет петь ему любовные оды.
— Она ведь думает, что он девушка? — спрашиваю тихо у наёмника, наблюдая за этими двумя со стороны.
Они едут впереди нас, прям как настоящие воительницы, абсолютно не обращая никакого внимания на жалких мужчин.
— Именно, — цедит сквозь зубы, тоже смотря на то, как весело флиртует Лайс с ларнарийкой.
Вижу, что злится и ревнует, но хотя бы не так, как тогда на корабле. Полагаю, потому что девушка пока что ограничивается только устным флиртом и не распускает руки, а вот что будет, когда начнёт, – вообще себе не представляю.
— А разве ему нравятся женщины?
Этот вопрос мне не даёт покоя всё то время, что мы едем и что лицезрею весёлые разговорчики этих двоих. Почему-то был уверен, что его привлекают только крепкие сильные мужчины по типу Каэля. Он ведь… такой хрупкий и нежный. Просто не могу его представить в объятиях девушки. И в активной роли тоже не могу.
— Ему нравится, когда его обожают, а кто конкретно – не важно, — выплёвывает с ощутимой обидой в голосе. — Главное, чтобы им восхищались.
Удивлённо смотрю на Лайсандра, понимая, что я решил судить по обложке, даже не открыв книги. А ведь если подумать, то в этом даже есть смысл. Все ведь альринари такие миловидные и хрупкие. Если бы их парни спали исключительно с другими мужчинами, то давно бы вымерли как вид.
Каэль сжимает сильнее поводья, отводит глаза в сторону и напрягается весь, явно увидев что-то, что ему не понравилось. Смотрю вперёд, пытаясь понять, что вызвало у него такую реакцию, и, конечно же, сразу вижу – Тэха пытается вытащить что-то из волос демонёнка. Не могу рассмотреть, что конкретно. Вполне возможно, там на самом деле ничего нет, и это только способ дотронуться до него. Однако Лайс, очевидно, не против, чтобы к нему прикасались – сам наклоняется в её сторону, давая девушке перебирать его белые локоны.
Ларнарийка явно в восторге и от необычного цвета волос её собеседника, и от того, что ей так вот просто разрешают касаться себя. Как я понимаю, Тэха совсем не избалована женским вниманием, и та её интрижка скорее была исключением, чем чем-то привычным, а тут вдруг не просто ей отвечают на флирт, но и её собеседник намного красивее всех тех девушек, что она видела раньше. Вот только одна проблема – она не знает, что всё это время говорит с парнем.
— Она ему ведь даже не нравится, — шипит Каэль, прожигая взглядом рыжеволосую воительницу.
Интересно, как он это понял? Либо он настолько хорошо его знает, либо же это попросту самообман, и ему легче верить в то, что если его бывший и проявляет к кому-то интерес, то делает это исключительно для него.
Присматриваюсь к воркующей парочке впереди и сам теперь замечаю, что Лайсандр хоть и делает вид, что безумно увлечён разговором, но время от времени как бы случайно поглядывает в нашу сторону. Вот же хитрый лис! И чего он этим добивается? Просто хочет позлить наёмника или же это такая месть за то, что он теперь возится со мной?
Возникает глупая мысль, что, может, это и вовсе не для него, а для меня. Очередной способ показать, что даже если со мной спят, то думает всё равно только о нём.
Бред. Я его точно интересую в последнюю очередь.
Снова громко смеются, и этот мелкий хвостатый манипулятор будто невзначай наклоняется чуть ближе к Тэхе, что-то ей показывая вдали. Девушка же, явно считывая намёк, и сама подводит свою лошадь так, чтобы между ними вообще не осталось пространства. Всё бы ничего, да только прекрасно понимаю, что всё это представление сделано лишь для зрителей, что едут за ними. А точнее – для одного. Того, который уже потихоньку кипит от злости.
Вот мелкий хвостатый засранец. Одной этой выходкой выводит и Каэля, и меня. Его – потому что не может спокойно смотреть, как к Лайсандру кто-то прикасается, а тот лишь заигрывающе улыбается, давая понять, что абсолютно не против. Меня – потому что вижу, как нервничает он. Вижу – и это ужасно злит. И то, что до подобного состояния его доводит этот самовлюблённый, ничего не ценящий эгоист, и то, что мне подобная реакция вряд ли когда-нибудь светит.
Не могу больше стоять в стороне и смотреть на то, что проворачивает этот белобрысый манипулятор. Если он ждёт момента, когда наёмник наконец-то не выдержит и что-то предпримет, то не дождётся. Подъезжаю к этой воркующей паре со стороны воительницы и встреваю в их разговор, даже не дожидаясь, когда на меня обратят внимание.
— Скажи, Тэха, а почему у тебя так мало татуировок? У всех твоих соплеменниц их куда больше, — выпаливаю с ходу, делая вид, что мне просто интересно узнать побольше о новой спутнице.
Лайс недовольно косится на меня, а потом оборачивается на Каэля, словно пытается его обвинить в том, что я им мешаю, и мысленно спросить: «Почему ты не держишь своего щенка на привязи?»
Не удивлюсь, если он решил, что это он меня и подослал. Мол, так сильно ревновал, что не выдержал и попросил каким-то образом о помощи. В некотором смысле это и правда так, вот только Каэль и сам не понял, что я это делаю сейчас для него.
Взгляд Тэхи падает на её руки, на которых набито всего пара одиноких символов. Вглядывается в них несколько секунд, будто пытаясь разобрать смысл. И, кажется, то, что она там видит, ей не особо нравится. Во всяком случае на её лице в этот момент читается что-то похожее на грусть вперемешку с раздражением.
— Тут… толхо, има матэры, — указывает на рисунок на правой руке. — А тут, что я хапитан отрада, — теперь показывает левую.
— А почему нет записей о мужьях? У тебя ни одного не было? — удивляюсь, и, судя по тому, как смотрит на меня Лайсандр, получается у меня не то чтобы сильно реалистично. Хотя, возможно, дело сейчас не в моей не очень хорошей актёрской игре, а в том, что он уже чувствует какую-то подставу в этих моих вопросах. Чувствует, но пока не догадывается, в чём конкретно она заключается.
Девушка удивлённо глядит на меня, не понимая, издеваюсь я над ней или же спрашиваю серьёзно. Она, конечно, нам этого не говорила, но и сама понимает, что, раз мы были на её судебном процессе, то знаем все подробности её печальной истории. И то, за что её осудили, и то, кем была та вторая, которую она в итоге «пощадила».
— Нэхто нэ нхавился, — холодно отвечает явно задетая этим вопросом.
Понимающе киваю головой, словно и сам не догадался, по какой такой причине никто из мужчин её не заинтересовал, но уже отмечаю краем глаза пристальный взгляд демонёнка. Он-то уже догадался, что мой интерес вызван отнюдь не желанием ближе познакомиться, а тягой испортить ему развлечение.
— Щеночек, ты правда решил, что тебя не скинут с лошади, если ты продолжишь в том же духе? — шипит, посылая мне недвусмысленный сигнал, что он желает, дабы я заткнулся. Вот только вижу, как это его бесит, и это подстёгивает меня ещё сильней на продолжение того, что я задумал.
— Жалко, что ты раньше не встретила Лайса. Он ведь тебе нравится? — продолжаю, совсем не обращая на угрозу ни малейшего внимания. Делаю небольшую паузу – такую, дабы это выглядело так, будто я и правда лишь радею за друга, но не настолько, чтобы она действительно смогла бы мне что-то ответить. Или кто-то, кому мои действия очень не нравятся, не успел бы меня остановить. — Думаю, ты бы могла взять его в мужья и сделать своим Ахэаком. Я ведь правильно говорю – своих любимых мужчин вы называете Ахэаками? — широко улыбаюсь, делая вид, что не замечаю недовольной бледной мордашки рядом с собой.
— Ахэаком мошет быть тольхо мушчина, — произносит Тэха с сомнением в голосе, наверно решая, что что-то неправильно поняла. Языковой барьер и всё такое.
— Ну да. Я же и говорю, что Лайсандр идеально подходит на эту должность, — невинно хлопаю глазами. — Он такой хорошенький, что его вечно все путают с девочкой.
Смотрит на меня удивлённо, а потом непонимающе переводит глаза в его сторону, и я прям узнаю этот взгляд. У меня был точно такой же.
Да-да, милая. Узкие бёдра у него не потому, что не повезло с фигурой. Согласен, у вас там многие девушки выглядят куда мужественнее его. Да даже твоя бывшая подружка обладает большим бицепсом, чем эти хлипкие ручонки. Вот только всё равно нельзя отрицать тот факт, что рядом с тобой на коне едет парень.
Тэха говорит что-то тихо, обращаясь к Лайсу, пока тот буквально пытается меня испепелить взглядом. Он цедит что-то сквозь зубы ей в ответ, но при этом глаз с меня не сводит. Как же сильно я сейчас жалею о том, что не могу понять, о чём же они говорят. Я бы всё отдал на свете лишь за возможность узнать, как теперь этот мелкий интриган будет выкручиваться из этой ситуации. Но раз уж всё равно ничего не разобрать, то, просто подмигнув ему на прощание, решаю вернуться обратно к Каэлю и не мешать им выяснять, кто и кого обманул.
— Не знал, что ты можешь быть таким коварным, — довольно хмыкает, наблюдая, как снова подъезжаю к нему.
— Ну, он убил охранниц, хотя я просил никого не трогать, а я решил лишить его развлечения в этой поездке, — неловко тру затылок, ловя на себе его горящий взгляд.
Не буду же я говорить, что сделал это ради него. Не буду говорить, что мне было больно наблюдать, как он мучается от ревности, смотря на другого. Не буду говорить, что я был бы рад хоть раз побывать на месте Лайсандра, но вынужден быть только свидетелем чужих переживаний.
— Знаешь… — наклоняется ко мне поближе и шепчет прямо на самое ухо: — ты дико сексуальный, когда ведёшь себя так дерзко. И когда ночью схватил Лайса за руку – ты тоже был безумно горячий.
Так сильно не ожидал от него это услышать, что чуть не падаю с лошади, когда понимаю, что он мне только что сказал. Я тут мысленно страдаю о том, что он думает только о своём бывшем, а он мне заявляет, что я сексуальный.
— Ты такой дурак, — единственное, что могу сейчас сказать.
— А ты покраснел, — подмигивает мне довольно.
И правда покраснел, потому что уже отвык от подобного. Да и привыкнуть, на самом деле, не особо успел.
Замечаю, как дёрнулись уши Лайса в этот момент. Ну конечно же, он всё услышал. Не мог не расслышать – я ведь улавливаю каждое сказанное слово их разговора с Тэхай, только не понимаю – значит, и он всё это время нас подслушивал и только делал вид, что увлечён беседой.
Вот же мелкий засранец. Уже жду, какая последует на это реакция. Надо будет быть осторожнее с тем, что ем и куда становлюсь, а заодно вещи свои держать при себе, иначе он точно мне туда что-то подкинет. Он-то и так меня ненавидит, а тут вдруг я ещё больше попал в его немилость. Сначала забаву испортил, не дав насладиться всеобщим вниманием и ревностью одного высокого, сходящего по нему с ума человека. А потом – ещё хуже – перетянул на себя внимание того, кто должен страдать постоянно лишь по нему одному.
***
Едем в абсолютном молчании. Лайсандр с ларнарийкой какое-то время, судя по интонациям, спорили, но в итоге пришли к обоюдному игнорированию. Каэль теперь совершенно спокойный и, судя по всему, ужасно довольный тем, что мелкого демонёнка так осадили. А я… сижу, вжавшись в седло, и думаю, как именно на мне решат отыграться за мою маленькую проделку. Кручу в голове возможные варианты, и каждый из них хуже предыдущего. Вдруг Тэха оборачивается к нам и, дождавшись, когда подъедем чуть ближе, говорит: — Тут том, — показывает пальцем в сторону уходящей куда-то небольшой тропинки. — Мы ношуем в нём. — Какой, к чёрту, дом посреди леса? — непонимающе переспрашивает наёмник, смотря на воительницу как на сумасшедшую. Тоже не понимаю, о чём идёт речь и почему мы должны останавливаться, когда на улице ещё светло. Обычно мы делали привалы уже когда начинало темнеть, чтобы не тратить много времени впустую, а когда дорога была хорошо протоптанной и несложной, как в этом случае, то могли продолжать свой путь уже и в сумерках, пока не начинали чувствовать усталость. Вернее – пока я не начинал. — Тэха сказала, что это проклятый лес, и тут лучше не оставаться на ночь, — начинает объяснять Лайс, но вижу, что теперь он на неё даже не смотрит. Впрочем, как и она на него. — У них тут есть перевалочный пункт в защитных рунах. Мы заночуем в нём. — Проклятый лес? Ты это сейчас серьёзно? — скептически улыбается Каэль, явно не воспринимая подобное всерьёз. Оно и понятно. За всё время нашего путешествия у нас был всего один такой и то, понятное дело, не в прямом, а в переносном смысле. Конечно, лес, в котором обитала ламия, был весьма и весьма неприятным местом, мрачным, огромным и не вызывающим ни малейшего желания побывать в нём ещё раз, однако этот довольно сильно от него отличается. Этот лес больше похож на место, куда селяне спокойно бы могли ходить на охоту и по грибы да по ягоды, а не на что-то ужасное, чем бы пугали детей на ночь. — Может, и не проклятый, но их людей тут часто что-то жрёт, а значит, лучше остановиться там, где есть хоть какие-то руны. И спать на голой земле я тоже не хочу, — демонёнок морщит пренебрежительно свой маленький носик, и я понимаю, что его как раз-таки смущает больше не гипотетический монстр, а то, что иначе ему придётся выпачкать свою ладненькую заднечку в пыли. Каэль закатывает глаза, но всё же делает жест рукой, давая понять, что мы поедем туда, куда сказала Тэха. Подъезжаем к небольшому каменному строению без единого окна и с одной деревянной дверью. Абсолютно на каждом камне и каждой дощечке в двери нарисованы неизвестные мне символы чем-то красным. И правда выглядит надёжно, вот только совсем не уютно, но в данных обстоятельствах это ведь и не важно. Тем более если и правда здесь водится что-то, что убивает людей. По сути, Лайс прав – если есть возможность переночевать в безопасности, то почему бы этого не сделать. Плевать, что именно водится в этом лесу – обычный леший или же вервульф. — Лошадей, я так понимаю, тоже заводим внутрь? — спрашивает наёмник, рассматривая изрисованные стены. — Толхо, еслэ хотитэ на ных завтха ехат, — ухмыляется Тэха, открывая дверь и заводя туда своего коня. Теперь выглядит серьёзной и напряжённой, причём непонятно из-за чего, то ли из-за того, что Лайс вдруг оказался парнем, то ли потому, что и правда в этих лесах ночью находиться опасно. — Ладно. Я пока схожу насобираю дров, а вы тут устраивайтесь, — говорит Каэль, тоже чувствуя это напряжение. Передаёт мне поводья, чтобы я завёл внутрь и его коня, пока он будет собирать сухие ветки, но слышит недовольный голос изнутри помещения. — Нэт! Нихахих дхов. Охонь их пхеглашать. — Может, хотя бы объяснишь, кого «их»? — спрашивает громко, чтобы она его услышала. — Тэнехаше, — выкрикивает лишь одно слово, и я так понимаю, что это и есть то, чего мы все должны опасаться. Хотя вполне возможно, что она просто обозвала его за то, что много расспрашивает. Однако если это название монстра, то явно какого-то нам неизвестного. Вижу по лицам окружающих, что слова Тэхи никому ничего не прояснили. Вполне возможно, что просто ларнари называют так кого-то уже нам знакомого. Под те скудные описания, что мы узнали, может подойти, по сути, кто угодно. Нападает ночью – почти любой. Жрёт людей – опять же ноль вычеркиваний из списка. Вот то, что огонь его приманивает, немного его всё же сужает, но всё равно остаётся слишком много вариантов: немало тварей привлекает свет костра, хотя всё же куда чаще он, наоборот, отпугивает. Тут – как повезёт. — Ладно. Без огня так без огня, — выдыхает себе под нос Каэль, обратно забирая из моих рук поводья лошади. — Интересно, она всегда такая или только когда ей врут, прикидываясь женщиной, — кидает вопросительный взгляд в сторону Лайсандра. Тот лишь фыркает, показывая, что шутка идиотская и ему совсем не понравилась. А как по мне – вполне остроумно. Заводим коней внутрь, и кажется, что это небольшое пространство вообще не рассчитано на такое количество животных и людей. Хотя вижу подобие стойла, отгороженного от, как я понимаю, человеческой половины, небольшим заборчиком. Есть одеяла, хоть и изрядно потрёпанные, и больше ничего. Ни лежанок, ни стола, ни стульев. Видимо, никто не хотел приводить это место в порядок. Обычно в подобных ночлежках хотя бы есть место, где можно разжечь огонь, но нам же сказали, что нельзя – так что тут всё логично. — Да уж. Не сильно большая разница от того, спали бы мы просто в лесу, — протягивает демонёнок, крутясь посреди комнатки, выбирая угол почище. Только вот тут их нет. — Бутэт разниса, — обещает пренебрежительно Тэха. Как же сильно поменялось её отношение к Лайсандру, как только она узнала, что он не девушка. Даже мне теперь за него немного обидно. Ну да, он не в твоём вкусе, однако он ведь тебя спас и утешил в момент, когда тебя бросила любовница, так что могла бы быть хоть немного поблагодарнее. К нам с Каэлем она относится вполне нормально, немного холодно, однако всё же с присущей долей уважения к тем, кто помог ей, когда она уже была уверена, что умрёт. Но вот Лайс… Он её, видимо, очень сильно обидел, решив притвориться тем, кем не является. Настолько, что теперь она принципиально не смотрит в его сторону, а когда говорит, то делает вид, что обращается не к нему, а куда-то в пустоту. Хотя, с другой стороны, и её в этой ситуации можно понять – кому понравится узнать, что его всё это время водили за нос и флиртовали просто ради забавы. Было очевидно, что парни её вообще не привлекают. И да, с Лайсандром она явно на что-то рассчитывала и посылала ему конкретные сигналы, а он всем видом показывал, что эта симпатия взаимна. Вот только почему-то решил не уточнять об одном маленьком нюансе, который в данной ситуации и стал камнем преткновения. Вот зачем он её начал обманывать? Просто чтобы заставить Каэля ревновать? Явно же было понятно, что у этих двоих ничего не будет, ведь он бы точно не смог скрыть свой пол, если бы у них и правда до чего-то дошло. Вспоминаю, что он, по сути, всегда так делает. Флиртует со всеми, даже с теми, кто принимает его за девушку и точно не посмотрел бы на него, узнай, что он парень. Однако ушлый демонёнок явно умеет находить выгоду из своей андрогинной внешности. Когда надо – притворяется девочкой, а когда видит, что его потенциальная жертва предпочитает мужчин, тут же вскрывает все карты. И только с Тэхой вышла промашка – не он признался, когда ему перестало быть это выгодно, а я его сдал. Рассаживаемся для ночёвки. Лайс, конечно же, брезгливо отказывается от старого одеяла, аккуратно присаживаясь, подгибая под себя ноги. Хоть прям бери и рисуй с него картину. Специально же так садится, дабы все им любовались. Ну не совсем все. Тэхе он теперь нафиг не нужен. — Сха. Ночху холотно, — кидает ему специально на общем, так чтобы было сказано как будто бы всем, а не только ему. — Спасибо. Я уж лучше потерплю, чем буду вонять потом этой тряпкой, — цедит сквозь зубы, тоже теперь на неё не смотря и делая вид, что обиделся. Хотя, казалось бы, а он-то чего?***
Проходит буквально полчаса – и снаружи уже глухая ночь. Причём потемнело так внезапно. Вроде бы ещё светило солнце, и тут через пять минут куда-то исчезло. Может, это просто мне так показалось, а остальные не заметили этого резкого потемнения? Вторая странность – это холод. Дикий мороз, совсем не подходящий этой местности. Мы не так далеко отошли от Ларнари, и там ночью было вполне тепло. Тут же кажется, что наступила зима. Хорошо, хоть есть одеяла. Теперь понимаю, зачем они тут. С ними вполне нормально, но было бы всё равно комфортнее, если бы ещё можно было бы разжечь огонь. Нам-то всем нормально. Та же Тэха вообще заснула почти сразу, по-видимому, привыкшая к таким необычным перепадам температуры, но вот мелкий демонёнок дрожит как осенний лист на ветру, выстукивая зубами бешеный ритм. И нет, дело не в том, что он отказался от своего одеяла. Он передумал буквально через пять минут, как начало холодать, и было ещё даже нормально. Ещё через пять Каэль отдал ему своё. Вот только всё равно дрожит, весь укутанный по самый нос. Его трясёт так сильно, что даже я уже подумываю тоже поделиться своим. Слышал о том, что демоны более привычны к жаре, чем к холоду. Говорят, что человеку было бы очень тяжело находиться в проклятых землях – и даже не потому, что там его быстро убьют и съедят, а просто от того, что людям сложно жить в таких высоких температурах. Раньше я никогда не вспоминал об этом факте и не относил его напрямую к Лайсандру. Да, замечал, что он одевается намного теплее, чем все окружающие, и даже в жару ни капельки не потеет и не спешит раздеться, но никогда не задумывался о том, что его желание закутываться напрямую связано с тем, кем он является. Честно говоря, я вообще до этого момента думал, что тот факт, что демоны любят жару, абсолютно не значит, что они становятся уязвимы к холоду. Это же как-то странно – что существа, во всём превосходящие людей, будут бояться лёгких морозов. Хотя, может, другие так на холод и не реагируют, а это лишь ещё одна особенность полукровки. Теперь же увидел, как он весь дрожит, и мне его так жалко, что я даже забыл на время, какой он придурок и что он убил охранниц просто мне назло. Закутался в одеяла и трясётся маленьким миленьким комочком. Если не знать, кто там внутри, то вполне можно решить, что это зверёк. Видимо, не только мне больно наблюдать за его страданиями, но и Каэлю, потому что вижу, как смотрит на него, кусая губы. Стучит пальцами по полу, явно думая о том, как его согреть. Вздыхает несколько раз – громко, то отводя глаза в сторону, то снова кидая обеспокоенные взгляды на Лайсандра – и в самый последний такой раз просто не выдерживает. — Как же ты меня достал! — с рыком поднимается, хватает его и сажает себе на колени. Обхватывает дрожащий комочек покрепче, прижимая к себе. Из одеяла показывается довольное, хоть и продолжающее стучать зубами личико. Опускает голову на широкое плечо, прижимаясь к нему сильнее и зарываясь носом ему в шею. Каэль машинально кладёт ладонь ему на белые волосы, начиная успокаивающе поглаживать, словно пытаясь без слов показать, как сильно ему больно от того, что Лайс сейчас страдает. Утыкается носом в его макушку и только тогда поднимает глаза на меня. Сразу понимает – и как всё это выглядело со стороны, и что именно я испытываю, видя их двоих в подобном положении. На секунду опускает глаза вниз. То ли пристыженно, то ли чтобы дать своей руке сигнал прекратить поглаживать белые пряди. Слегка отстраняется, но к нему снова льнут в поисках малейших крупиц тепла, и он опять прижимает дрожащее тельце к себе, показывая, что никуда не уходит. — Он не переносит холода, — произносит хрипло, с какими-то извиняющимися нотками в голосе. — Если бы я ничего не сделал, он бы просто потерял сознание. Такое уже было раньше. Понимаю. И то, что демоны абсолютно неприспособленны к холодам, а Лайс к тому же такой слабый и хилый. Понимаю и то, что, скорее всего, наёмник даже не обдумывал своё действие – просто не мог смотреть, как тот, кого он любит, мучается. Всё понимаю. Вот только всё равно больно. Больно видеть их сидящими в обнимку. Видеть, как Лайсандр жмётся к нему в поисках тепла. Видеть, как Каэль его прижал и сразу же, неосознанно, стал гладить по волосам, будто ждал этого уже давно и только сейчас смог себе позволить. Мне больно, и ни одно объяснение того, почему это надо было сделать, ничего не меняет. Умом всё понимаю, но болит-то сердце. — Да. Я знаю, что демонам тяжело в холодном климате, — давлю из себя улыбку, пытаясь не разрыдаться прямо у всех на глазах. Отворачиваюсь к стенке, чтобы не видеть этих двоих. Не видеть того, что я боялся увидеть даже в собственном кошмаре.***
Лежу, пытаясь не думать о том, что рядом со мной человек, который мне так дорог, держит в своих объятьях другого. Того, с кем я отчаянно стараюсь конкурировать, убеждая себя, что у них всё давно в прошлом, но постоянно натыкаюсь на доказательства, что ошибаюсь. Они буквально в полуметре от меня. Протяни руку – и можно будет дотронуться до одного из них. Коснуться до крепко спящего Каэля, который выглядит сейчас таким счастливым, словно и правда единственное, что ему было нужно, – это мелкий трясущийся комочек под боком. Или, может, мирно заснувшего Лайса, который всё ещё дрожит, но в тёплых и крепких объятиях ему явно легче. Спокойнее от того, что его прижимают к себе, пытаясь согреть. Спит глубоким сном, абсолютно не ворочаясь и не бормоча что-то на своём языке. Видимо, и ему было нужно это, если в прошлый раз он провертелся, не давая мне заснуть почти всю ночь, а тут сразу отключился, как его обняли, и теперь лежит тихо и мирно. Могу их коснуться – вот только зачем? Чтобы разбудить? Прервать их идиллию? Зачем? Я ведь и так им всё порчу. Не даю быть вместе, хотя по-хорошему давно был должен всё понять и принять. Вот только не понимаю. И не принимаю. Не хочу отдавать того, которого и так скоро буду вынужден лишиться. Да, я эгоист, но почему я должен жертвовать своим счастьем ради другого? Нет! Ради Лайса! Лайса, который постоянно всех донимает. Лайса, который флиртует с каждым встречным мужиком. Лайса, который убил охранниц мне назло. Он не заслуживает моего счастья. Он не заслуживает Каэля. Лежу рядом, еле сдерживая себя от желания хоть что-то сделать. Разбудить или ударить одного из них, пока спят. Ужасно хочу хоть как-то прекратить свои страдания. Настолько, что, кажется, уже схожу с ума. Вот уже и голоса начинают мерещиться… даже могу расслышать отдельные слова. «Помогите». Ага, а мне бы кто помог. «На помощь». Да-да, я тоже бы позвал на помощь, если бы знал бы кого. «Прошу»... …Чёрт. Кажется, это вовсе не галлюцинация, а где-то вдали и правда кто-то слабо просит о спасении. Очень тихо, так, что если не вслушиваться, можно легко принять это за шелест листвы за окном, но я-то улавливаю звуки куда тоньше любого человека, и потому различаю мольбы, срывающиеся на всхлипы. Голос еле слышен, почти шёпотом, будто произнесён из последних сил. Резко подрываюсь с места, не зная, что делать – будить всех или бежать на помощь в одиночку. Бросаю взгляд на этих двоих и понимаю, что не хочу даже прикасаться к ним сейчас. Не хочу слышать их сонные голоса, видеть довольные, счастливые лица. Не хочу ничего. Лучше пойду один и сам выясню, кто там зовёт на помощь. Открываю дверь, осторожно выходя за порог и оглядываясь в поисках опасности. Но тихо. Нет никого поблизости, и только плачущий тонкий голосок где-то за деревьями. Может, если здесь и обитает что-то страшное, то оно меня не заметит. Не знаю, насколько это что-то способно хорошо слышать и видеть, однако со мной в этом плане мало кто может сравниться. Плюс я же почти бессмертный, а монстры вроде как не ходят с серебром. Пробираюсь к зарослям, и с каждым шагом мольбы о помощи всё громче и громче. Совсем близко. Настолько, что уже следовало бы увидеть и их обладателя. Подхожу к кустам, возле которых, как мне кажется, должен быть человек, чей голос я всё это время слышал, но там никого нет. Прохожу чуть вперёд, думая, что, может, ошибся. Тоже никого. Осматриваюсь, не понимая, почему я слышу, но никого не вижу. Чем дольше вслушиваюсь, тем сильнее голос размывается. Сначала он был отчётливым, теперь слов почти не разобрать, будто говорящий вдруг резко забыл, как нужно правильно произносить слова. Листья на ветвях тихо шелестят, потревоженные ветром. Хотя тоже странно как-то, что и их слышу, но не чувствую на коже ни малейшего дуновения ветерка. Всё словно затихло. Замерло без движения и ощущается каким-то неживым. Вот только откуда тогда этот тихий шум, который почему-то сначала слышался слева, но медленно стал перетекать на правую сторону? Странно. Очень странно. По спине пробегают мурашки – то ли от этого жуткого ненормального холода, то ли от осознания, что сейчас стою посреди леса. Ночью. Один. И вышел сюда сам, по собственной воле. Сердце начинает колотиться сильнее от понимания, что я натворил. Делаю шаг назад, осознавая, что это была очень глупая затея – выйти одному в лес, да к тому же зная, что тут что-то водится. Ещё шаг – и сердце уже буквально чуть ли не выпрыгивает из груди. Шаг – и понимаю, что в этом лесу вообще ничего не слышно, кроме этого странного шелестения. Ни птиц. Ни зверей. Ничего. Да и к нему, чем дольше прислушиваюсь, тем чётче осознаю, что от ветра листва не будет так звучать. Разворачиваюсь, начиная быстро бежать в сторону хижины, и кажется, что совсем-то недалеко зашёл, а теперь она почему-то еле виднеется вдали. Слышу хруст ломающихся веток за собой. Глухой стук, словно что-то большое и грузное свалилось с тех самых деревьев, под которыми я ещё минуту назад стоял. Рокот, нарастающий за моей спиной и явно становящийся всё ближе ко мне. Гулкое «ШХХХХХХХХ» где-то сзади. Близко. Почти рядом со мной. — Каэль! Кричу, точно зная, что мне одному не справиться. Что если мне не помогут, то случится что-то ужасное. — Лайс! Картинка перед глазами плывёт – то ли от слёз, то ли от ужаса, что на меня сейчас накатил. — Кто-нибудь! Уже совсем рядом, но что-то резко хватает за ногу и тащит назад. Падаю, начиная брыкаться и хвататься за траву руками, но это что-то куда сильнее меня, и мои жалкие попытки спастись вообще ни на что не влияют. Протаскивает по земле. Громкий рык – и резкая острая боль в спине в области позвоночника. Дыхание сковывает от того, насколько это сильно. Насколько чётко ощущаю, как мою плоть разрывают на части. Пронизывает насквозь ярким импульсом, отзываясь от кончиков пальцев ног до самой макушки. Ощущаю эту боль каждой косточкой и каждым суставом в моём теле. Каждой клеточкой моего организма. Пытаюсь отползти, но то, что меня схватило, держит, не отпуская, впиваясь в меня когтями, вгрызаясь клыками. Нестерпимо больно. Настолько, что, кажется, я сейчас потеряю сознание. Настолько, что хочется только, чтобы это побыстрее закончилось. Настолько, что даже смерть уже не кажется такой страшной. Громкий хруст, который исходит откуда-то из моего тела. Такой сильный, что заглушает всё – и чавканье за моей спиной, и бешеное биение сердца, что до этого пульсировало в моей голове. Хруст – и после руки и ноги перестают меня слушаться. Хруст, после которого в теле начинает наступать онемение, пугающее ещё сильнее, чем та боль, что буквально разрывала меня на части. Вспышка света и чей-то оглушительный дикий вой. Не могу понять, что случилось. Перед глазами всё плывёт. Кружится, застилая всё тёмной пеленой. Окутывает чем-то холодным и тяжёлым, что разливается по моему телу миллиметр за миллиметром, отвоёвывая то, что раньше принадлежало мне, но больше неподвластно. Чьи-то крики и шум. Меня, кажется, снова хватают и куда-то тащат. Куда и зачем – уже не важно. Просто хочу, чтобы всё прекратилось. Закончилось наконец и дало мне просто ничего не ощущать. Снова вижу потолок ночлежки. Кто-то что-то кричит и бегает вокруг меня. Чувствую, как с губ стекает что-то липкое и вязкое, а я не могу пошевелить ни одной своей конечностью. Меня обворачивают во что-то, и кто-то обхватывает, прижимая к себе. Касание губ ко лбу и шёпот: — Хороший мой. Всё будет в порядке. Ты скоро поправишься. Ты ведь всегда поправляешься, мой малыш. Чьи же это слова? Не пойму. Такие знакомые и при этом такие непривычные. Вокруг всё кружится и темнеет. Ощущаю ещё несколько поцелуев на губах и щеках, и это так странно – чувствовать их, но вообще не понимать, что с тобой происходит. Ощущать тепло, но не понимать, от кого оно идёт. Так спокойно и хорошо, и, кажется, уже почти не больно. Уже почти ничего не чувствую. Уже всё отболело. Мир передо мной схлопывается, разрушаясь вместе с моим сознанием. Нет больше ничего. Только пустота.
