любовь ранит даже богов

Трёхликая Геката обнажает зубы. Лицо, сокрытое вуалью полно восторга – никто из смертных и божеств не стремится спуститься в Аид ради её мудрого совета. Только вот Фаэтон, сын Гелиоса, потомок Солнца, не похож на заносчивых венценосных вершителей судеб, и пылающее сердце его притягивает даже эфемерного Эреба. Богиня дружелюбно складывает руки перед собой – ладонь в ладонь на уровне груди – и милый мальчик с интересом рассматривает её руки, запачканные мглой от колдовства, со звериными крупными когтями. – Любопытно? – Шипит она и усмехается. – Сладкий, отбрось робость. Быть может, – ладони скользят по её коже, и этот звук не пугает юношу, – ты смелый не только для того, чтобы пройтись по проклятым полям? – Она оказывается совсем рядом с его плечом, и холод плавными касаниями изучает худобу божественного происхождения, а бог чувствует остроту когтей на своих полураскрытых губах. – Хочешь знать свою судьбу? – Величайшая, – почтенно говорит он, и Геката улыбается ласково, продолжая касаться его черт лица, – мне не должно. Богиня мечтательно вздыхает, чувствует – Блистательный пахнет морем, свежим Зефиром, пахнет жизнью и силами, живительными соками. И что-то, самую малость, источает аромат солнечных полей Родоса. – Дом. – Выдыхает она, прижимаясь ближе к неподвижному телу. Свежесть, которую она отчаянно жаждет поглотить, манит её, и изголодавшейся сущностью Хранительница Врат проводит носом за ухом молодого божества. – Вот в чём дело. – И, двигаясь дальше по своим владениям, Три Лика Имеющая подмечает: – Плутон тебе небезразличен. Бедный смертный, проклятый Апполоном – и такой тебе мил. Точно ли ты бог, спустившийся с Олимпа, сладенький? Не отвечай. Твоё появление здесь трепетно передаёт, как он важен. Я помогу тебе, что бы ты ни попросил, а ответную услугу ты окажешь, когда поведаешь мне о Плуто. И он говорит о домике у Великого моря, о любимице Фило, мурчащей на хитонах некогда Приама, о небольшой оливковой рощице, в тени которой Плуто пережидает солнце, а колдунья не останавливает, только поглаживает тыльными сторонами ледяных рук щёки, растирая янтарные слёзы по лицу Фаэтона. – Аид – не место для живых. – Останавливает зарождающуюся панику богиня. – Но для тех, кого прокляли родные, Аид готовит нечто похуже Тартара. Приама больше нет, милый, есть только Плуто, и, боюсь, твоей любви едва ли хватит для снятия проклятых печатей. – В её голосе столько мягкости и сочувствия, что Фаэтон позволяет себе удержать её ладони на своей коже. – Тогда я не понимаю, почему, Покровительница Заблудших, не прокляли его вы? Я знаю от Повелительницы Персефоны о точном содержании злых слов в тот день. Апполон назвал и ваше имя тоже. – Апполон – неразумное дитя, – жёстко произносит Геката, оставаясь нежной в действиях к маленькому богу, – едва ли он способен понять истинную суть вещей. Я старше вас всех, божки, и даже сам Громовержец, которого вы так почитаете и боитесь, не более миг. Я властвую с начала времён и не ему, неразумному, считать, будто он надо мной. Как и другим. – Приам, – продолжает она, скрываясь во мраке, – умер. Божественная сила в полубогах ограничивается хрупкими костями. Он не выдержал. Ввиду его происхождения и заслуг, милосердия дочери Деметры, жалости Хэйдеса, Аид посчитал, что возрождённую душу можно сделать частью этого мира. Взрастить психопомпа. Беспристрастного проводника, мертвеца, к мертвецам приставленного. Ты ведь знаешь, что до того, как пересечь Стикс, душа должна добраться невредимой? Проводники обеспечивают безопасность, и Танатос не единственный. Морфей, забирающий через сны. Гермес, отец плутов. И я. Она взяла Фаэтона за ладонь. – Проводники могут взять кураторство. Танатос обучает Макарию, хотя я говорю Хэйдесу, что не пристало позволять оставлять деспинис с мужчиной. А я взяла Приама под свой покров. Проводник из него, если честно, не удался. Пусть он живёт у Великого моря и дальше, ощущает шерсть Фило, прячется от солнца и, полагаю, пытается полюбить тебя. Будь готов, что Аид не отпустит его, ожидай, что переживёшь вспышки гнева, злости, страха, потому что мёртвое – мёртвому, а значит, зов Аида будет сводить его с ума. Я же приготовлю отвар. Будешь опаивать им его, желаешь этого или нет. Плутон лишился чувств, а это, быть может, поможет ему. Геката проводит бога к постели. – Спи, солнечный бог. Он закрывает глаза, его тело укутывает морок, кудри мерцают естественным светом, А она мешает молоко, вино и воду, отсылая Эмпусу к Персефоне за оставшимися компонентами приворотного яда.