California dreamin'

Неделя. Вторая. Третья. Джейкоб не писал ему. «Не может же он… как и… как и все, бросить меня» — Думал Рэй. Джейкоба ему действительно не хватало. Он совсем поздно понял, что на самом деле очень тактильный, просто запрещал это себе раньше. Сначала Джейкоб был занят подготовкой, поэтому отвечал ему вяло, а потом у них опять отключили интернет и связь в гнезде. На четвёртую неделю, Рэй собрал свою сумку и, выломав дверь, сбежал из гнезда. Он всё ещё помнил дорогу до дома. Нужно было переночевать дома, зарядить телефону и узнать, что с Джейкобом. Рэю пришлось начать взламывать замок дома, но когда он почти открыл, Роберт распахнул дверь с другой стороны. — Возвращение блудного сына. Добро пожаловать. Рэй отодвинул Роберта в сторону и поднялся наверх. Поднявшись он увидел пятилетнего ребёнка, который пытался спрятаться за дверью спальни. — Это чё такое? — Спросил Рэй. — Брат твой. Ты помнишь его. — А чё он кудрявый? — В мать. — Я спать. Потом поговорим. «Этот» тут? — Нет. В Нидерландах. Рэй рассмеялся. — Он на тебя и второго ребёнка повесил? Превосходно живёшь, папаша. — Никто на меня никого не вешал. Я сам забрал его, чтобы вместе провести время. — О… Повезло тебе, мелкий. — Иди в кроватку, сынок. Я поговорю с твоим братцем и приду к тебе, хорошо? Мальчик кивнул головой. Рэй зашёл в свою спальню. Тут ничего не изменилось. Было чисто. Клининг? Он сразу же плюхнулся на кровать и поставил телефон на зарядку. — Рэй. Давай поговорим. — Мне не о чём с тобой разговаривать. — Рэй! Есть о чём. Ты запретил мне писать везде. Запретил видеться. А теперь дуешься, что я с тобой не разговариваю. Да я на каждом твоём матче был! Пытался выловить тебя, но ты ведь упёртый. — Я остаюсь тут. В гнездо я больше не вернусь. — Почему? — Джейкоб больше не ворон. Там, где нет его, не должно быть и меня. — Над тобой там не издеваются? — Нет. — Ты только из-за Джейкоба? Рэй, это глупо бросать из-за любви хорошее будущее. Ты решил совсем бросить спорт? Куда ты собрался? В университет поступать будешь? — Торчать на улице буду! Заебал меня. — Я просто спрашиваю. Свои действия нужно до конца продумывать. — А что? Это же хорошая идея выбросить меня обратно? Несколько лет жил на улице, проживу и дальше. — Не под моей фамилией. — Хорошо, верну свою. Рэй попытался закрыть дверь, но Роберт был сильнее и держал дверь с другой стороны. — Я хочу спать! Отъебись от меня. — Пообещай, что мы поговорим с тобой утром. — Я не хочу! Нам не о чём говорить. — Есть о чём! Ты всё ещё мой сын! Я хочу для тебя всего самого лучшего. — Ладно, блять! Поговорим. — Слово мужика даёшь? — Даю. Роберт отпустил дверь, и Рэй закрылся. Как только он лёг на кровать, он услышал как дверь в соседней комнате открылась. Мальчика с сильным акцентом было слышно сильнее, чем Роберта. Но звукоизоляция в доме была ужасная, поэтому Рэй слышал всё. — Кто это? — Твой старший брат. Помнишь, я тебе о нём несколько раз рассказывал? — Рэй? — Да. — Почему вы ругались? — Он немного обижен на меня. — Ты тоже запрещаешь ему есть сладкое? — Можно и так сказать. Но твой брат хороший. Он очень добрый человек. Завтра сможете с ним поиграть, если он захочет. Не бойся его. — Правда? — Да. Правда. Давай, спать. — Я боюсь. — Чего? — Темноты. — У тебя же включен ночник. Никого тут нет. — Ты придёшь, если мне опять приснится кошмар? — Да. Под этот разговор, Рэй и заснул. На утро он помылся и спустился вниз. Придётся позавтракать с Робертом и братом. — Доброе утро. — О чём ты хотел поговорить? — Нам нужно с тобой к семейному психологу. Нужно поговорить о наших взаимоотношениях. — Психологи — хрень. — Надо, Рэй. Я в своё время также думал. В итоге где я сейчас? Можно начать меняться заранее. Роберт встал и подошёл с двумя кружками кофе, поставил одну перед Рэем. — Ты к Джейкобу собирался? Тебя подбросить? Рэй поднял бровь. — Угу. И когда ты стал нашим курьером по отношениям? — Я просто хочу помочь, — спокойно сказал Роберт. — Ты сам говорил, что тебе тяжело. Встретишься с ним, станет легче. — Или хуже, — пробурчал Рэй, убирая кофе подальше. — Но, ладно. Если ты уже решил играть в отца года, давай. Только без нотаций по пути. — Ни слова. — пообещал Роберт. Семья села в машину. Сначала они заехали к Нилу и Эндрю. — Привет. Можете посидеть с мелким? Рэй наблюдал на это из машины. — Нет. — Сказал Эндрю и закрыл перед ним дверь. Роберт вскинул руками и пошёл к дому напротив. Там ему открыла Эмма. Они обнялись, и Роберт попросил то же самое. По радости в глазах, Рэй понял, что она согласилась. Роберт подошёл к машине и аккуратно поднял ребёнка, заснувшего по дороге. Когда он донёс ребёнка, вернулся в машину. — Зачем ты его тут бросил? — Я занят буду ближайшее время. Я не могу его оставить дома одного. Рэй заподозрил неладное через минут пятнадцать. Улицы были не те. У дома Джейкоба были разбитые дорожки, подростки-хулиганы, граффити на стенах. Здесь — тихий район, где даже голуби выглядели прилично. — Это не туда, — сказал он, щурясь в окно. — Джейкоб живёт в развалюхе, а не среди домов, где одни педанты. — Мы сначала заедем в одно место… — Ответил Роберт. — Это займёт максимум час. — Ты издеваешься? — Рэй повернулся к нему. — Что за хрень? — Я просто подумал, что ты можешь… — начал Роберт. — Ага. «Просто подумал». — Рэй посмотрел на навигатор и закатил глаза. — Сюрприз, психотерапевт! Отлично. Сам бы к нему сходил, кстати. Роберт сжал руль. — Я хожу. В кабинете психолога пахло книгами, лавандой и мятными леденцами. Комната была уютной, но слишком «правильной». На столе лежали салфетки. Намёк на слёзы. Психолог сидела в кресле, с открытым блокнотом. — Добрый день, Рэй и Роберт. Я рада, что вы пришли. Её голос был мягким. Он сразу же вспомнил свою мать. — Я — нет, — буркнул он, сев в кресло, но сразу скрестил руки на груди. — Меня сюда притащили. Так что не обижайся, если я не побегу делиться душевными ранами. — Понимаю, — сказала психолог. — Доверие — вещь непростая. Особенно когда оно было нарушено. — О, тут целый альбом нарушений, — усмехнулся Рэй. — Семейная комедия на шестнадцать сезонов. Только смеяться никто не хочет. — Что ты чувствуешь, когда оказываешься в таких ситуациях? — Не знаю? — Сразу ответил он. — Может быть раздражение. Бесит, когда люди делают вид, что им не всё равно, хотя им было пофиг несколько лет подряд. — Ты говоришь о Роберте? — А кто у нас тут с дипломом, а? — с притворной невинностью переспросил он. — Поздравляю, да. Мой приёмный отец. Специалист по исчезновению с радаров и бесчувственному молчанию. Ты же на это учился? Роберт приготовился говорить, но Рэй бросил в его сторону быстрый взгляд. — Нет. Ты хотел, чтобы я говорил — вот я и говорю. Не мешай. — Я молчу. Психолог записывала, но не комментировала. Рэй чувствовал, что его слова скребут по воздуху. Громкие. Ехидные. Но за ними была усталость, которую он сам не хотел признавать. — Можно я просто пойду? — наконец спросил он. — Всё равно вы не доберётесь до сути. Я сам до неё не докопался. Так что и вам ловить нечего. — Но ты здесь, — мягко сказала психолог. — Значит, тебе всё-таки что-то важно. Рэй пожал плечами. В комнате повисло тяжёлое молчание. Рэй откинулся в кресле, глядя в окно, будто надеялся, что там есть дверь наружу, куда можно просто выйти — и забыть, что он здесь когда-либо сидел. Психолог что-то помечала в блокноте, но ни слова не говорила. Её спокойствие действовало ему на нервы. — Ладно, — бросил Рэй, — допустим, мне всё-таки что-то «важно». Может, например, чтобы Джейкоб не считал меня полным психом, раз я вернулся к отцу, которого несколько лет назад вычеркнул. — Джейкоб это? Рэй долго формулировал, как сказать, но вместо «любимый», «парень», из его рта вырвалось резкое слово с самозащитой: — Мой ёбырь. Будто психолог осудит его за связь с мужчиной. Женщина кивнула. Он усмехнулся, глядя на свои руки. — Хотя, честно говоря, ты это заслужил, Роберт. Молчал, игнорировал, забил. Всё по классике. Роберт повернулся к нему. В его голосе не было привычной сдержанности — только усталость. — А ты думаешь, я не пытался? Рэй прищурился. — Это попытки были? Серьёзно? — Ты не дал мне шанса, Рэй. Ты сам исчез. Ты заблокировал все контакты, даже почту, я знал, что ты жив только из новостей, из дурацких постов про «проблемного нападающего сборной». — Ты хотел, чтобы я ждал у двери, пока ты нянчишь другого ребёнка и программируешь свои деньги? — Я бы хотел, чтобы ты хотя бы сказал: «Мне больно». А не исчезал, как будто тебя не существует. А ведь я спрашивал. Много раз. Точно ли всё нормально у тебя. Ты ведь срывался, чтобы мы оставили тебя в покое. Голос Роберта дрогнул, и Рэй почувствовал, как внутри что-то резко напряглось. Он ожидал всего: оправданий, вины, грусти — но не упрёка. — Я не обязан был ничего объяснять. — Прошипел он. — Мне было шестнадцать. Я уехал, потому что тут, «дома», я чувствовал себя ненужным. Ты постоянно был занят своей работой. — Да, а потом я выслушивал от всех, что допустил подписание контракта с воронами. Мне было одиноко в то время… Человек, которого я люблю, уехал в другую страну. А потом ты, уехал и обещал звонить. Но выбрал ненавидеть меня, вместо того чтобы просто… позвонить. Психолог подняла взгляд, наблюдая за ними, но не вмешивалась. Рэй сглотнул. Он хотел ответить колко. Выкрикнуть: «Значит, это моя вина?» Но слова застряли в горле. — Вы оба пытались защищаться. Один — молчанием, другой бегством. Это не делает боль менее реальной. Но, может, сегодня момент, когда вы начали хотя бы говорить о ней. И этого достаточно. Рэй молча кивнул. Он не простил. Он всё ещё злился. — Хочешь знать, когда ты для меня перестал быть отцом? — Выплюнул он. — Когда меня засыпали дерьмом в сети. Когда меня называли продуктом твоей фамилии. Когда каждый шаг записывали, вырывали из контекста. А ты молчал. — Рэй… — Попытался вставить Роберт. — Молчал! — Повторил он громче. — Я ждал. Реально ждал, что ты позвонишь, напишешь, скажешь: «Я с тобой, я рядом». Ничего. Я крутился сам. Прятал лицо, менял имя, закрывал комментарии и жрал таблетки от паники, потому что не знал, выдержу ли ещё один день в той команде. И ты всё знал. Всё. Но не сделал ничего. Роберт опустил глаза. Психолог всё так же молчала — ждала. Но Роберт наконец заговорил. — Я знал. Я следил. Через прессу, через менеджеров… Я чистил жёлтые новости про тебя. Я же… создатель этой соцсети. А потом ты позвонил мне и попросил денег, хотя я и до этого заплатил за твои долги. Да, сделал это в тайне, но ведь рассказал тебе потом. Боялся, что ты скажешь: «Уйди». Что я окончательно потеряю тебя. — Ты всё равно меня потерял. — Нет, — спокойно сказал Роберт. — Я был рядом. Просто ты не смотрел. Психолог чуть наклонилась вперёд. — Рэй. То, что ты пережил, было тяжёлым. Ты остался один в тот момент, когда нуждался в опоре. И теперь ты узнаёшь, что опора всё же была — просто ты её не видел. Как тебе с этим? Рэй не сразу ответил. Он смотрел на пол, на собственные кроссовки. В память всплыли все ночи, когда он думал, что сходит с ума от злости. От предательства. А теперь оказалось, что он бился в темноте, не замечая, что кто-то защищал его со спины. — Погано, — прошептал он. — Будто я зря всё ненавидел. — Ненависть — это тоже защита, — сказала психолог. — Иногда она проще, чем боль. Теперь он сомневался в своих обвинениях. Руки в карманах худи. Смотрел вбок, будто случайно попал в этот кабинет и ждал, когда его отпустят. — Рэй, я знаю, тебе не хочется тут быть. Он усмехнулся: — Прямо-таки «знаете»? — Да. И это нормально. Он не ответил. Роберт сидел в углу дивана, молча, как будто боялся дышать. Психолог перевела взгляд с Рэя на него — и снова на Рэя. — Можно я расскажу тебе кое-что о детях, которые теряли дом? Рэй пожал плечами. — Это вы сейчас про «приют» или про «пожар»? — Ехидно бросил он. — Расскажешь про «пожар»? Рэй с улыбкой и усмешками перессказал ей всё детство. Она внимательно слушала и кивала. — Дети, которые пережили утрату семьи особенно в огне, — часто начинают верить, что каждый следующий «дом» тоже когда-нибудь исчезнет. Что каждый, кто их любит, однажды просто… перестанет. И они не ждут тепла. Они ждут момента, когда его снова отнимут. Некоторые из них ведут себя дерзко. Нападают первыми. Говорят: «Мне никто не нужен», — хотя на самом деле хотят, чтобы кто-то, наконец, остался. Не потому что их нужно спасать. А потому что они устали быть одни. Но они не скажут этого. Потому что боятся. Он усмехнулся, но звук получился глухим. — Прямо психоанализ по учебнику, да? — Нет, — сказала она. — По глазам. Помнишь тот момент, когда Роберт сказал, что никого нет в живых? Ты уже в тот момент понял: никто не вернётся. И сейчас ты живёшь так, будто каждое «здравствуй» — уже «прощай». Даже с Робертом. Он сглотнул. Губы чуть дрогнули. Но он молчал. Только глаза — выдали. Секунду. Мельком. Рэй несколько раз поморгал, чтобы убрать лишнюю влагу, которая подступила к глазам. — Но вот в чём правда: ты не обязан защищаться от любви. Не сейчас. Ты можешь дать людям шанс остаться. — Зачем мне это делать, если даже человек, которого… — Хотел сказать «я люблю», но язык не поворачивался. — Я ебу, бросил меня одного? — Я не знаю всей ситуации. Он любил тебя? — Мы. Он уехал, потому что его выгнали из команды. — Но ты всё ещё любишь его? — Да. — Почему ты избегаешь слова «люблю»? Тут никто тебя не осудит за это. — Сказал Роберт. — Да иди ты нахер. — Возможно у Джейкоба были на то причины. Но ведь ты вернулся ради него. Значит всё должно быть хорошо. Давайте вернёмся к вашим отношениям. Не все умеют оставаться, Рэй. Но некоторые — хотят. И ждут, чтобы ты их пустил. Рэй не стал ничего говорить. Они вышли из кабинета, один за другим. Роберт шёл чуть позади — как будто боялся идти рядом. Как будто не знал, имеет ли право. Рэй не смотрел на него. Он застегнул кофту, опустил капюшон — и спрятал лицо. Лишь бы его никто не узнал. Всё, что только что вспыхивало внутри, он снова спрятал под привычной маской. Он сел в машину и громко захлопнул дверь. Ждал, пока Роберт обойдёт с другой стороны и заведёт двигатель. — Можешь, пожалуйста, чуть поаккуратнее с машиной. Рэй никогда не слышал от него слова «пожалуйста». Поэтому действительно послушал. Роберт завёл мотор. — Ты в порядке? — Тихо спросил он. Рэй посмотрел вперёд. Мимо проезжали машины. Люди. Нормальная жизнь. Он кивнул. — Да. Всё отлично. Но внутри было совсем не «отлично». Он чувствовал, как будто его снова бросили. Снова. Как тогда, в четырнадцать — одна из приёмных матерей сказала, что с ним «слишком сложно» и что «ему нужен кто-то с опытом». Как его заменили другим, родным ребёнком. И теперь — Роберт и Эдельвейс. Единственные, кого он действительно пустил к себе за последнее время. Которым выражал молчаливо: «Я тебя люблю», но даже так, они оба исчезли. Он откинулся в кресле, закрыл глаза. Всё в груди сжималось. Не от злости, нет. От чувства, знакомого до боли: «Меня снова оставили. Я снова был слишком сложным. Слишком громким. Слишком настоящим.» А значит — снова один. — Помню свой первый поход к психотерапевту. Я молчал на нём. А потом и вовсе сбегал к Эдельвейсу. Меня никто не заставлял ходить туда после этого. Я сам пошёл через время. — Я тоже молчал, когда ты меня впервые туда отвёз. — Я знаю, я многое упустил. И не потому, что не хотел. Просто не знал, как быть рядом, когда ты закрывался. Когда ты не пускал. Рэй молчал. Сжимал кулаки, не зная, что сказать. — Мне правда жаль, — продолжил Роберт. — Но я не уйду. Даже если ты меня сто раз выгонишь. Даже если будешь злиться или не захочешь меня видеть… Хочешь мороженого? — Да. Рэй завернул машину в закусочную и взял два рожка. — Я долго думал переехать в Нидерланды к Эдельвейсу, но потом решил, что для меня быть с сестрой, родителями и тобой рядом важнее, чем быть с ним. Я уже слишком многое потерял, отказываясь ради него. — Почему мелкий тут? Эдельвейс же не хотел отдавать его. — Уговорил Эдельвейса. Сказал, что парнишка выучит английский. Да и он хотел поехать со мной. Такую истерику закатил. Он не хочет быть с ним. — Почему он стал таким мерзкии? — Потому что когда имеешь власть нельзя быть мягким, каким он был до этого. Забей в навигаторе адрес Джейкоба. Рэй засветился, он забил адрес и стал наблюдать за тем как меняются районы города. — Спасибо, что не соврал. — Я понимаю, что это тебе нужно. Джейкоб действительно хороший парень. Но ты за языком следи, когда другим о нём говоришь. Может быть ты делаешь вид, что «крутой», но это звучит ужасно. У вас же отношения не основываются только на половых актах? — Тебе это знать необязательно. — Понимаю. Ты действительно решил бросить экси, ради него? Не пожалеешь? — Попробую податься к троянцам, также как и он. — Тебе нужен репетитор? — Почему все вокруг думают, что я тупой? — Потому что ты через пень колоду учился. Рэй надулся и отвернулся. — Их университет один из лучших. Просто так туда не попадёшь. Они даже взятки не берут. — И что? Думаешь я сам не смогу? — Я не смог. Рэй вздохнул. Когда они подъехали, он сразу же сказал Роберту не ждать его. Поэтому когда Джейкоб открыл дверь, Роберт уехал.