Чтение и Реакция - "Король Тирании: Симфония Разрушения"

Минато Намикадзе: (Его голос, прежде бархатный и властный, срывается, как натянутая струна, рождая лишь хриплый стон, полный агонии отцовского крушения. Черты лица, некогда высеченные уверенностью и интеллектом, искажаются гримасой боли, взгляд, всегда ясный и проницательный, затуманивается мутной пеленой непоправимого осознания.) “Король… Тирании…” – даже произнести эти слова для меня, Хокаге, поклявшегося защищать своих людей от всякой тирании, равносильно кощунству. Но… это имя – его имя. Имя моего сына… Наруто. И он воскресил… Люцифера. Самого падшего ангела… Князя тьмы… воскресил, словно марионетку, пляшущую под дудку его… тиранической воли. Кушина… что мы натворили?.. В каком ослеплении пребывали, воздвигая на пьедестал избранности Менму и Нацуки, а Наруто… оставляя в тени презрения и насмешек? Я думал, оберегаю его, утаивая истинное наследие Девятихвостого, но, быть может, своим «милосердием» я лишь толкнул его в объятия тьмы. Эта DxD… мир разврата и безнаказанности… он поглотил его, словно пучину греха. И в этом водовороте порока, он не просто выжил – он возвысился. Возвысился до Короля… Тирании. О, боги… разве к такому будущему я готовил своего сына, мечтая о мире и процветании? Разве не от тьмы и разрушения я пытался его уберечь? Теперь… он сам стал этой тьмой. И воскрешает демонов, и бросает вызов… первозданным богам. Неужели нет пути назад? Неужели образ того улыбчивого мальчишки, бегущего за мною с криками: «Папа!» – навеки стерся из его памяти, потонул в бездне тиранического величия?.. (Его плечи содрогаются, не в силах сдержать внутренний разлом. Четвертый Хокаге, легенда Конохи, сломлен горем отцовской вины и безысходности.) Кушина Узумаки: (Рев раненой львицы вырывается из ее груди, голос, пропитанный болью и яростью, заставляет содрогаться саму материю. Глаза, багряные, как закатное небо, мечутся в панике, отражая бушующую внутри душевную бурю. Красная Хабанеро, некогда воплощение неукротимого духа, превращается в безутешную валькирию отчаяния.) Волдигод… имя-змея! Оно жжет, словно клеймо, позором на челе моего рода! Наруто… мой первенец… моя первая капля крови, сотворенная в муках любви… как ты мог осквернить свое наследие?! Променять кровь Узумаки на… на чернильную скверну демонических родословных?! Тирания! – слово-плеть, разрывающее мое сердце на куски! Неужели это благодарность за мои страдания, за ночи без сна, за каждый миг тревоги о его судьбе?! Мы отвернулись… да, грешна, признаю! Заблудились в лабиринтах материнской гордости за младших детей, оставив Наруто на обочине нашей любви… Но разве это оправдание для того, чтобы нырнуть в бездну тьмы, вынырнув оттуда… Королем Тирании?! Хината… червь малодушная, предавшая его наивность… да захлебнется она в своей трусости! – Нет! Проклятье падёт на нас самих! Ибо мы, родители, взрастившие эту бездну в его душе! Люцифер… о, святые угодники, Люцифер воскресший, вздернутый мановением его руки, словно комнатная собачка! И эти боги… эти Первозданные чудовища, грозящие раздавить его мощь, словно кость под каблуком! Что ждет тебя, сын мой? Гибель в пламени межмировых битв? Вечное проклятье тиранического трона? Не лучше ли бы тебе вовсе не рождаться, чем стать… таким?! (Она обхватывает голову руками, рвет на себе волосы, ее рыдания раскалывают тишину, словно предсмертные крики. Красная Хабанеро обращается в пепел материнского горя, угасая в пламени самобичевания.) Менма Намикадзе: (Голос – натянутая струна, дребезжащая фальшью бравады и прорывающимся трепетом. Насмешливые усмешки, всегда кривившие его губы, застывают в гримасе напускного презрения, за которым лихорадочно бьется испуганное сердце.) Да бросьте вы! Чего раскисли, как кисельные барышни? Ну, Король… и что с того?! Тирания… пф, выдумал словечко, чтоб покрасоваться! Нашел чем удивить – воскресил какого-то Люцифера! Делов-то! Я вон Гамабунту в обеденный перерыв вызываю, и что? Раздули из мухи слона! Придумали себе трагедию на пустом месте! Первозданные боги… ерунда какая-то, клоунада! Наш мир ниндзя – вот где сила, вот где мощь! А эта DxD… тьфу, деревня дураков! Сборище недотеп и кривляк, не видавших настоящего боя! Дай мне туда час времени – я б их всех, этих демонов, ангелов, богов доморощенных, как котят передушил! Наруто… он и в Африке Наруто! Недотепа и бездарь! Просто выпендривается, как всегда! Увидал силушку чужую, и давай, как попугай, повторять чужие слова! Тирания… он бы хоть значение слова посмотрел! Да ему палец покажи – он и то в штаны наложит! Небось, вся эта "битва" – спектакль дешевый, для глупых бабёнок! А Люцифер его этот – старый хрыч, наверняка, на последнем издыхании! Ну, призвал, ну и что?! Завтра же забудут про него, как про вчерашний дождь! А я вот – наследник Хокаге! Избранный судьбой! Меня ждет великое будущее! А он… его удел – вечно в моей тени ковыряться! Пусть там со своей Тиранией играется, пока я делом занят! (Последние слова вырываются сбивчиво, интонации теряют напускную самоуверенность, сквозь трещины бравады проступает испуганное осознание того, что тень брата становится все длиннее и зловещее, грозя поглотить в своей черноте и его собственные, тускнеющие достижения.) Нацуки Намикадзе: (Голос звенит сталью фальшивого превосходства, каждое слово – как удар плетью по нарастающему внутри ужасу. Холодная маска совершенства трескается, обнажая панику и зависть, разъедающие самодовольство. Жесты – резкие, нервные, лишенные былой грации, словно кукла-марионетка, дергающаяся от невидимых нитей страха.) Не смешите меня! Тирания?! Серьезно?! Как же жалко и пошло! Дешевый спектакль для наивных душ! Наш мир – мир ниндзя – требует утонченности, стратегии, безупречного мастерства! А что этот… Король… Тирании… предлагает? Грубую силу, темную магию, примитивное кровопролитие! Дикарь! Варвар! Первобытный ужас, выползший из пещер забвения! Ангелы, демоны, боги – сброд разномастный, жаждущий лишь хаоса и разрушения! Наши техники клана Намикадзе, выверенные веками, образец грации и смертоносности, в сто раз эффективнее этой грубой потусторонней магии! Этот Люцифер – пыль веков, тень прошлого! Первозданные боги – плод больного воображения, пустые куклы, не способные противостоять настоящей силе! Силе разума, силе воли, силе Конохи! Мы – Намикадзе! Мы – защитники мира! А Наруто… он предал всё, чему мы верили! Он запачкался тьмой, заключил сделку с дьяволом! Он стал… монстром! И все эти его "победы"… пиррова победа! Карточный домик, который рухнет от первого же ветра! Он – ошибка! Пятно на нашей фамилии! Позор нашего рода! Он обречен! И мир DxD… погрязнет во тьме вместе с ним! Ибо только свет Намикадзе способен рассеять любую тьму! Только мы… (Голос срывается, переходя на истеричный визг, в глазах – отражение надвигающейся бездны, поглощающей её самонадеянность, обнажая хрупкость и пустоту, скрывающиеся за фасадом безупречного совершенства.) Сакура Харуно: (Голос хрипит, словно пересохшее русло реки, каждый звук пропитан горечью осознания собственного ничтожества и величия утраченного шанса. Слёзы льются безудержно, как весенний ливень, смывая последние крохи самообмана, обнажая зияющую рану самобичевания.) Наруто… это… как же это возможно?.. (Вопрос повисает в воздухе, бессмысленный и болезненный, словно вопль отчаяния, обращенный к равнодушным небесам.) Король Тирании… это слово режет слух, обжигает язык, но… в нём есть что-то… пугающе прекрасное… Сила… такая сила… Я, глупая, гордая дура, видела в нём лишь неуклюжего мальчишку, вечно отстающего, вечно надоедающего… Затыкала уши, отмахивалась, презирала его упорство… а он… он рос, закалялся в боли, в одиночестве… становился… этим… (Жест отчаяния – руки тянутся вперёд, словно пытаясь ухватить призрачный образ на экране, коснуться непостижимой силы.) Люцифер… сам Люцифер… воскрешён по его воле… Это как… как в самых страшных сказках… но это реальность… И он… мой Наруто… стоит наравне с падшим ангелом, против… против богов… А я… где я в этом грандиозном, ужасающем полотне судьбы? Пылинка под ногами, тень на стене, никто и ничто… (Унижение собственного бессилия раздавливает её, лишая дыхания.) Мои техники… моя сила… что они значат перед лицом такой мощи? Комариный укус против урагана, слабая искра перед лицом всепоглощающего пламени… Я стремилась догнать Саске… ревновала к его таланту… слепо шла за миражом… а настоящее сокровище было рядом… здесь, всегда готовое помочь, защитить, поддержать… И я… оттолкнула… растоптала… ослепила себя гордыней… (Горький, раздирающий душу смех – истерический и безнадежный.) Сона… Ясака… две женщины, сражающиеся рядом с ним, верящие в него, любящие его… А я? Я не смогла увидеть в нём человека, не говоря уже о Короле… Я заслужила презрение… заслужила забвение… Я – никто… Наруто… прости меня… если ты когда-нибудь сможешь услышать… прости… за мою слепоту… за моё предательство… (Оседает на пол, обессиленная, раздавленная тяжестью осознания и запоздалого раскаяния, Сакура Харуно – цветок, раздавленный грузом непостижимого величия Наруто.) Какаши Хатаке: (Замирает, отложив книгу окончательно – жест небывалый для вечного читателя Конохи, означающий полный и безоговорочный уход от привычной маски отстраненности. Глаз, всегда прикрытый повязкой, распахивается шире, Шаринган бешено вращается, сканируя поток информации с одержимостью учёного, открывшего новый, непостижимый закон мироздания. Выражение лица меняется от первоначального шока к завороженному восхищению, переходящему в глубокую, вдумчивую аналитику.) …Итак… Король Тирании, воскресивший Люцифера и бросивший вызов Первозданным Богам… (Произносит титул вслух, словно пробуя его вкус, ощущая на языке привкус мощи, опасности и абсолютной новизны.) Неожиданно… до абсурда неожиданно. Уравнения реальности, казалось бы, выстроенные веками, рушатся на глазах, рассыпаются пылью под натиском… этого… (Указывает на экран, на образ Наруто, излучающего тьму и власть.) Магия DxD… мы всегда полагали, что ниндзюцу – венец эволюции боевых искусств… признаюсь, я был ошибался. Энергии иного порядка, законы, не поддающиеся нашим канонам… Воскрешение мертвых… это не Эдо Тенсей – жалкая тень, а полноценное возвращение, с памятью, с силой… Ритуал… требующий колоссальных затрат, но результат… превосходит воображение… Люцифер… выбор союзника… спорный, но с точки зрения… масштаба, безупречный. Сила против силы, тьма против тьмы… симметричный ответ на вызов Первозданных Богов… (Пальцы порхают по воздуху, воспроизводя последовательность печатей, не ниндзюцу, а чего-то другого, незнакомого, но влекущего к познанию.) Первозданные Боги… угроза уровня, нами ранее не осознаваемая. Кагуя казалась последней чертой… но это… за гранью… И Наруто… в центре этого вихря… не сломлен, не уничтожен, а растёт… становится сильнее… адаптируется к непостижимому… (Улыбка трогает уголки губ – не циничная ухмылка равнодушия, а завороженная улыбка исследователя, узревшего чудо.) Его стиль боя… грубый, прямолинейный… но… эффективный. Сила воли… невероятная концентрация чакры… и… это… тираническое начало… власть, стремление к доминированию… тёмная сторона, ранее скрытая, а теперь… расцветающая во всей красе… (Взгляд Какаши горит интересом и тревогой одновременно.) Что ждёт его впереди? Победа? Гибель? Трансформация в нечто… нечеловеческое? Не знаю… Но одно я вижу чётко: мир ниндзя уже не будет прежним. Открылась дверь в новую реальность, где сила магии DxD меняет всё. И Наруто… как бы мы к этому ни относились… стоит у порога этого нового мира… как… первопроходец. И его путь… невероятно интересно… наблюдать… (Какаши замолкает, поглощенный созерцанием неведомого будущего, раскинувшегося перед миром Наруто, благодаря его альтернативной версии и ее невероятной, пугающей эволюции.) Джирайя: (Голос – словно шелест осенних листьев, тихий, приглушенный, лишённый былой бравурности и залихватства, словно ураган восторга сменился леденящим штилем осознания.) …Вот это… история… Вот это… сила… (Он замолкает надолго, слова словно застревают в горле, не находя выхода.) Король Тирании… звучит, словно… пророчество. Воскрешение Люцифера… ход… дерзкий… безрассудный… гениальный… (В глазах – не похоть похотливого отшельника, не жажда приключений – глубокое, зрелое понимание величия момента, трагизма судьбы, непостижимости пути, избранного Наруто.) Я всегда… видел в нём… шута… недотёпу… источник вечного геморроя… А он… он оказался… таким… (Улыбка – печальная, понимающая, горькая улыбка человека, осознавшего собственную слепоту.) Магия DxD… темна и соблазнительна… словно запретный плод… словно ночь после долгого дня… И Наруто… вкусил её сполна… стал её частью… стал… Королём Ночи… (Вздыхает, тяжело и глубоко, словно выпуская из груди всё бремя невысказанных слов, невыраженных чувств.) Хорошо пишет… чертяка… зацепило… до самого дна души… Надо будет… выпить за него… за Короля… и за Падшего Ангела… и за всех… кто с ними… в этом… безумном танце… (Отходит в тень, погружаясь в молчание, Джирайя – Непутёвый Отшельник, впервые обретший покой в лицезрении чужой трагедии, обретшей масштаб эпоса.) Цунаде Сенджу: (Лицо – каменная маска суровой решимости, глаза – льдинки сконцентрированного ужаса, сжатые кулаки дрожат от внутреннего напряжения. Пятая Хокаге, прежде непоколебимая и железная, теперь похожа на крепость, готовую рухнуть под напором невидимой, но сокрушительной силы.) Люцифер… воскрешение… Первозданные Боги… (Слова вылетают коротко, отрывисто, как выстрелы из орудия.) Это… немыслимо. Магия… такая магия… способна уничтожить мир… всю нашу реальность… И Наруто… ребёнок… носит это бремя… Король Тирании… звание, пропитанное кровью и слезами… неужели он не понимает, куда зашёл?.. (В голосе – не гнев, не порицание – глубокая, пронзительная тревога за судьбу паренька, которого когда-то считала необузданным сорванцом.) Мы учили его защите… миру… справедливости… а он… избрал путь тьмы… путь деспотизма… неужели все наши уроки прошли впустую?.. (Разочарование – горькое, жгучее разочарование в плодах собственных усилий.) Первозданные Боги… это не Орочимару и не Пейн… это нечто… непостижимое… их сила запредельна… Наруто играет с огнём… и этот огонь способен поглотить всё… (Поднимается с места, словно готовясь к бою, в глазах – сталь решимости, но и тень обречённости.) Нужно что-то делать… хоть что-то… нельзя сидеть, сложа руки… даже если шансы минимальны… мы должны… хоть что-то… попробовать… (Цунаде Сенджу, Пятая Хокаге, снова берёт ответственность на свои плечи, вступая в бой с неизвестностью, с судьбой, с надвигающейся тьмой…) Орочимару: (Голос – шёпот, змеиное шипение, пропитанное похотью познания и жаждой власти, губы кривятся в предвкушающей усмешке, длинный язык облизывает губы, предвкушая пиршество новыми знаниями.) Воскрешение… технология… Люцифер… первозданные боги… какой потенциал… какие перспективы… (Глаза сверкают безумным огнём, лихорадочно пожирая изображение на экране.) Магия DxD… неограниченные возможности… законы физики… морали… отсутствуют… Хаос и тьма – идеальная среда для научного прогресса… (Хихикает тихо, мерзко, отвратительно, предвкушая новые эксперименты и открытия.) Наруто… гениальный материал… такая концентрация тёмной энергии… невероятно… Как он это сделал? Ритуал… источники силы… нужно всё… изучить… расшифровать… ассимилировать… (Пальцы судорожно царапают воздух, имитируя работу вивисектора, стремясь расчленить реальность на части, чтобы постичь её тёмную анатомию.) Первозданные боги… мощь… неописуемая… предел… или за пределом… нужно… исследовать… покорить… превзойти… (Облизывается снова, словно голодный зверь, почуявший запах добычи, Орочимару – змеиный Саннин, нашедший в хаосе мира DxD долгожданную пищу для своего бессмертного и ненасытного разума.) Хирузен Сарутоби: (Вздыхает тяжело, с горечью и разочарованием, словно несет на плечах весь груз прожитых лет и неисполненных надежд. Лицо – испещрено морщинами печали, в глазах – отражение трагедии, разворачивающейся на экране, и трагедии, разыгравшейся в его собственном сердце. Третий Хокаге, Мудрый Профессор, наблюдает, как мир, который он пытался сохранить и уберечь, рушится на глазах, погребая под обломками его идеалы и мечты.) Бедный Наруто… дитя страданий… сколько боли… сколько одиночества… сколько предательства… ему пришлось испить… (Голос – тихий, усталый, звучащий как похоронный звон по утраченным надеждам.) Путь Тирании… скользкий путь… ведущий в бездну… Но я… я понимаю его… его гнев… его обиду… его желание защитить тех, кто стал ему дорог… (Кивает медленно, печально, принимая право Наруто на месть и жестокость, хотя и не одобряя их.) Люцифер… Первозданные Боги… сила, с которой он играет… она непостижима… неуправляема… опасна для него самого… для всего мира DxD… (Сердце сжимается от предчувствия надвигающейся катастрофы.) Орочимару… Джирайя… Цунаде… ученики мои… Саннины… сколько надежд я на вас возлагал… а что вышло?.. Разруха… раздоры… тьма… (Разочарование в собственном учительстве становится горькой пилюлей.) Но… может быть… ещё не всё потеряно?.. Может быть… среди всего этого хаоса и разрушения… найдётся искра света?.. Может быть… Наруто… Король Тирании… сможет обрести… что-то большее, чем власть и месть?.. Шисуи Учиха: (Голос – тихий, дрожащий, словно предсмертный шёпот, эхо прежней уверенности и непоколебимого оптимизма исчезло без следа, уступив место тревоге и разочарованию.) Тирания… путь тирании… это… не тот путь… (Повторяет словно мантру, словно пытаясь убедить самого себя, но слова звучат hollow и бессильно.) Сила… сила должна служить миру, защите, любви… а не… не подавлению, уничтожению, страху… (Вспоминает собственные идеалы, свою веру в силу Котоамацуками, в возможность изменить мир одним взглядом, и эта вера теперь кажется наивной, детской сказкой.) Наруто… его сердце… искалечено болью… предательством… одиночеством… я понимаю… понимаю его гнев… но… месть – не выход… тьма – не ответ… (Глаза, обычно лучистые и полные сострадания, затуманиваются печалью, отражая разрастающуюся тень тирании.) Люцифер… Первозданные Боги… это сила, способная разрушить всё… и Наруто стоит на грани этой без [слово обрезано] Бедный мальчик… он заблудился… в лабиринтах ненависти и власти… как же ему помочь?.. как вернуть его на путь света?.. (Отчаяние – глухое, безнадежное отчаяние человека, потерявшего веру в собственные идеалы.) Котоамацуками… сможет ли моя сила противостоять его тирании?.. или же тьма поглотит всё… оставив лишь пустоту и страх?.. (Шисуи Учиха, Благородный Герой, впервые усомнился в своём благородстве, впервые испытал страх перед надвигающейся тьмой, воплощённой в образе Короля Тирании.) Итачи Учиха: (Лицо – каменная маска скорби и стоицизма, глаза – алые водовороты Шарингана, вращающиеся в бесконечной аналитике, пытаясь рассчитать вероятность катастрофы, масштабы разрушения, шансы на выживание. Итачи Учиха, гений клана, жертва и спаситель, вновь один на один с бездной, но теперь бездна смотрит на него из зеркала тирании.) Тирания… власть, построенная на страхе и подавлении… эффективно… но недолговечно… и губительно для души… (Голос – ровный, спокойный, холодный как клинок катаны, но в каждом слове – тяжесть невыразимой печали.) Наруто… он искал силу… чтобы защитить близких… похвальное желание… но избранный путь… опасен… чрезмерная власть развращает… абсолютная власть развращает абсолютно… (Вспоминает собственные жертвы, ложь, предательство, боль, которой оплачена его преданность деревне, и видит жуткое сходство с путём тирании, где цель оправдывает любые средства.) Люцифер… разумный выбор союзника… если цель – разрушение. Первозданные Боги… противник, превосходящий всё, с чем мы когда-либо сталкивались… шансы на победу минимальны… но Наруто идёт до конца… невзирая на опасность, не страшась последствий… достойно уважения… и ужасает… (Шаринган вращается всё быстрее, анализируя каждый кадр битвы, вычисляя слабые места, ища пути спасения, хотя и понимает бессмысленность попыток.) Его одиночество… обрело форму тирании… его боль… стала оружием… его любовь… обратилась в ненависть к слабости и несправедливости… страшная трансформация… трагическая судьба… (Вздыхает тяжело, отворачиваясь от экрана, Итачи Учиха, гений и жертва, вновь погружается в своё вечное одиночество, теперь омрачённое тенью Короля Тирании, чью судьбу он разделяет в молчаливом сострадании и жутковатом признании родственной тьмы.) Обито Учиха: (Хохочет тихо, злорадно, издевательски, его единственный глаз искрится торжеством, Тоби – наконец-то обрёл оправдание своей тьме, узрев в Наруто – своего долгожданного последователя.) Вот оно! Истинное лицо мира! Тирания! Власть! Сила! То, что и должно править бал! Никаких соплей, никаких идеалов, никаких грёз о мире во всём мире! Только грубая мощь, только безжалостный контроль, только абсолютное подчинение! (Хлопает в ладоши, наслаждаясь триумфом тьмы.) Наруто! Мальчишка, которого все презирали, которого все топтали – вырвался на свободу! Сбросил оковы слабости и жалости! И стал – Королём! Королём Тирании! Гениально! Воскресить Люцифера! Плевать на ангелов и богов! Вот это – позиция! Вот это – решимость! (Его искажённая тьмой душа ликует, видя в тирании – освобождение от моральных ограничений, от пут гуманизма.) Мир гнилой и жесток! Люди лживы и эгоистичны! Единственное, что они понимают – сила! Тирания – единственный способ навести порядок в этом хаосе! Единственный путь к истинной справедливости! (Его больное сознание извращает само понятие справедливости, превращая его в орудие деспотии.) Наруто – молодец! Ученик превзошёл учителя! Тоби гордится им! Пусть давит их всех своей Тиранией! Пусть установит новый порядок! Порядок тьмы и силы! Вот к чему надо стремиться! Вот – истинный путь к миру! (Обито Учиха, безумец и мечтатель, нашёл своего героя во тьме Тирании, утверждаясь в собственной правоте и безграничной власти Зла.) Микото Учиха: (Голос – тихий, благоговейный, пропитанный уважением и непониманием.) Такая мощь… невероятно… граничит с божественным… Наруто Волдигод… его сила… пугает и восхищает одновременно… Фугаку Учиха: (Голос – твёрдый, решительный, властный, как и подобает главе клана.) Тирания… спорный путь… но эффективный… В этом мире DxD – видимо, иначе нельзя… Сила решает всё… и у Наруто её – в избытке… Учиха должны учиться… должны расти… стремиться к такому же величию… Саске Учиха: (Голос – скрипит от злобы и зависти, Шаринган горит ненавистью, ревность душит его, заставляя терять контроль.) Король… Тирании… брехня и показуха! Сила – это моя сила! Сила Учиха! Он – выскочка, самозванец, клоун в королевских одеждах! Я уничтожу его! Докажу всем, кто здесь настоящий Король! Сацуки Учиха: (Голос – задумчивый, серьезный, взвешивающий все "за" и "против".) Брат… не стоит его недооценивать… сила Наруто Волдигода – реальна… и огромна… Тирания… да, жёстко… но возможно, необходимо… для достижения цели… Нам нужно присмотреться к миру DxD… возможно, там мы найдём то, чего так долго искали… путь к абсолютной власти… Хината Хьюга: (Голос – еле слышный шёпот раскаяния и отчаяния, слёзы струятся бесконечно, сердце разрывается от вины и жалости.) Прости меня, Наруто… прости… за всё… за ложь… за предательство… за слепоту… Я не хотела… я не думала… что всё обернётся… таким… Король Тирании… это звучит ужасно… но в его глазах… всё равно видна боль… та же боль… что и раньше… Прости… я ничего не могу исправить… только молиться… за твою душу… за твоё спасение… прости… Кагуя Ооцуцуки: (Голос – эхом древности, бесстрастный и непостижимый, словно глас самой Вселенной.) Дисбаланс… сила… хаос… нарушение порядка… устранить… восстановить… равновесие… (Непонятные, зловещие слова – предупреждение или пророчество?.. Кагуя, Богиня-Мать, видит в Тирании Наруто – угрозу космическому порядку, требующую уничтожения?) Хагоромо Ооцуцуки: (Голос – спокойный, мудрый, проникновенный, но в нём – тень глубокой печали и осознание трагичности судьбы.) Путь страданий и испытаний… ведёт к разным дорогам… Наруто избрал путь силы… путь тирании… Тёмный путь… опасный путь… но не лишенный своей правды… В его сердце – всё ещё горит искра желания защитить… пусть и искажённая властью и гневом… И эта искра… может стать его спасением… или же окончательной гибелью… Первозданные Боги… древние силы… непостижимые в своём величии и равнодушии… Битва будет тяжёлой… и судьба мира DxD – в его руках… Да поможет ему Сила Шести Путей… и сердце… если оно ещё бьётся в груди Короля Тирании… (Хагоромо Ооцуцуки, Мудрец Шести Путей, прозревает будущее во тьме Тирании и молчаливо молится о милости судьбы, понимая, что решение – за самим Наруто Волдигодом, Королём Тирании, избравшим путь тьмы, но возможно, способным найти обратную дорогу к свету…)