Быть человеком (To Be Human)

Энви свернулся в клубок. Он впился ногтями в бока и попытался не обращать внимания на ледяной ветер, который кусал его кожу и хлестал волосами по лицу. Зависть забрался на крышу, думая, что сможет выстоять в холода, но, опять же, это была всего лишь попытка поднять свою низкую самооценку, которая по факту достигла самого дна. Он нахмурился и отвёл взгляд от... чего именно? Чего он пытался избежать? - Тц, - Энви подтянул колени к груди и распустил волосы, закрывавшие лицо. Иногда ему удавалось убедить себя, что он действительно верит в то, что он лучше всех. Это был не тот случай. Энви был уверен, что ему удалось одурачить всех остальных. Они все считали его мелкой высокомерной сучкой. Но Зависть делал это только потому, что знал: если они по-настоящему поймут его, они будут смотреть на кого-то свысока, и этим кем-то будет Энви. - Чёрт, - пробурчал он, обнаружив, что скудное количество одежды, которую он носил каждый день, не помогало бороться с холодом и не могло унять дрожь, пробегавшую по его телу. - Чёрт, - снова выругался Зависть и на этот раз впился ногтями в ладони. Почему он никогда ничего не мог сделать правильно? И не только это, почему он всё делал неправильно? Неужели ему действительно придётся прожить остаток своей жизни, постоянно подвергаясь насмешкам, унижениям и издёвкам? Ничего из того, что он делал, не хватало того, чтобы заслужить похвалу Отца, а тут ещё другие гомункулы. Они просто стояли там, ничего не делая, и каждый мог сказать, что они лучше него. Почему он никогда не мог быть хорошим? Зависть, которого замечали только тогда, когда он накосячил, в конце концов, добивался успеха, и кто-нибудь из остальных затмевал его. И теперь он был здесь, одинокий, замерзший и убогий. Но Зависть это устраивало. Ведь он это заслужил, верно? Он же был отвратительным, жалким созданием. Постоянно пытался сбежать от своего собственного жалкого существования. Это то, чего он сам пытался избежать. Но у него не вышло. Энви нравилось держаться подальше от зеркал, потому что, если жить было недостаточно, они заставляли его вспомнить, кто он такой, а он был никем, и у него никогда не будет того, что есть у всех остальных. Можно подумать, что способность менять облик поможет, и поначалу так и было, но не сейчас. Неважно, сколько раз он менял лицо, он так и не смог изменить того, кем был внутри. Что еще хуже, перемена формы напоминала ему, что он не был и никогда не будет человеком. Зависть размышлял - нет, был одержим - над тем, почему он завидовал людям. На самом деле они были слабыми, хрупкими и, конечно, смертными. Но по факту важно было не это. Например, у них были семьи. И не такие испорченные семьи, как у Энви, где он и его так называемые "братья и сестры" были созданы их так называемым "отцом", чтобы стать семью смертными грехами. В них не было ничего, что делало их семьей. В них не было всего, чего хотел Зависть. Проще говоря, ему не хватало всего, чего Зависть так жаждал. И он действительно жаждал. Это все, что он мог сделать. Потому что, если и было что-то, в чем Энви был абсолютно уверен, так это то, что у него никогда не будет желаемого. В конце концов, он был Завистью, и всё, что он знал, - ревность. Энви провел ладонями по своим рукам и почувствовал, как они покрылись мурашками. Порыв ветра отбросил волосы с его лица, и он был таким сильным, что у него заслезились глаза. Вытерев слёзы, прежде чем они успели скатиться по щекам, Зависть нахмурился ещё сильнее. - Пиздец как холодно! - закричал он, пытаясь выплеснуть свой сдерживаемый гнев в едином порыве. - Ну, ладно... Зависть застыл, почувствовав, как что-то мягкое упало ему на голову. - Раз пиздец, как холодно, хоть оденься во что-то. Энви схватился за то, что было у него на голове, и стянул. Оно было красным. Это было большое красное пальто. Мозг Энви взорвался от потока мыслей и эмоций. Что здесь делал Эдвард Элрик? Почему он отдал ему свой плащ? Почему он не пытался убить его? Но Зависть изо всех сил пытался понять, что он на самом деле чувствует в этот момент, поэтому в отчаянии он произнес только одно слово. - Малявка! Энви ожидал яростной реакции, которую обычно вызывал Стальной Алхимик, когда его дразнили подобным образом, но вместо этого золотоволосый мальчик только вздохнул. Эд наклонился, а затем опустился на землю. Он скрестил ноги и сел рядом с гомункулом. Зависть нахмурился и сердито посмотрел на мальчика рядом с собой, но неохотно поплотнее закутал своё замерзающее тело в пальто алхимика. Когда тепло начало медленно распространяться по телу Энви, он позволил себе тихонько вздохнуть от удовольствия. - Пожалуйста, - самодовольно сказал Эд, разглядывая зеленоволосого парня. - Смог же, мелкий, - хмыкнул Энви. На этот раз бровь Эда дернулась, но в остальном он сохранил самообладание. - Серьёзно, - пробормотал Эд, - что ты здесь делаешь, Зависть? Гомункул пронзил алхимика яростным взглядом. Что дало ему право появиться из ниоткуда и завязать с ним разговор? Если и был кто-то, кого Энви не хотел видеть, когда сам был в самом плохом настроении, так это Эда. Или его брата Альфонса, или того несносного огненного алхимика, или... Зависть разочарованно хмыкнул. Не имело значения, кто это был, Энви не хотел, чтобы кто-то сейчас разговаривал с ним. Но он заглянул в эти вопрошающие золотистые глаза, - которые казались гораздо мудрее, чем должны быть у пятнадцатилетнего подростка, - и Зависть понял, что, хотя его первым побуждением было ударить другого мальчика по лицу, он все ещё этого не сделал и не собирался делать. Эд опёрся локтем о колено и подпер рукой подбородок. - Ты просто жалеешь себя, потому что... - Я не жалею себя! - сплюнул Энви. Эд посмотрел на него с грустным выражением на лице. Снова. Энви почувствовал, как вокруг него захлопывается клетка, и его сердце заколотилось. Жалость. Эдвард Элрик жалел его. Перед ним сидел враг Энви, принижавший его до уровня слабака, который мог выжить только потому, что другие люди его ЖАЛЕЛИ. Зависть пытался придумать язвительный ответ, который он обычно использовал бы в такой ситуации, но ничего не приходило на ум, потому что, как обычно, Энви ничего не мог сделать правильно. - Я НЕНАВИЖУ СЕБЯ! - закричал он. Слова эхом прокатились по крыше, прежде чем растаять в ночи. Наступила тишина, которая, казалось, была громче крика Энви. Взгляд Эда стал жестче. - И ты тоже ненавидишь меня, - сказал Энви дрожащим голосом, - потому что я... Энви замолчал. Его странные фиолетовые глаза встретились с золотистыми радужками Эда. - Восхитительно. От произнесённого Эдом слова Энви чуть не поперхнулся. - Восхитительно, - сплюнул Зависть. – А это... - сказал он, глядя на себя, дрожащего под пальто Эда, - достойно восхищения? - Зависть! - Эд заорал на гомункула, заставив его отскочить назад. - Может, ты перестанешь ненавидеть себя и просто выслушаешь, что я говорю? Не то чтобы ненависть к себе сильно отличалась от чувства жалости... - Эд решил, что оставшуюся часть фразы лучше оставить недосказанной, поскольку заметил, что Энви снова нахмурился. - Я пытаюсь сказать... что я не испытываю к тебе ненависти. Я восхищаюсь тобой, Зависть. Тебя воспитывали так, как не следует воспитывать никого другого. Тебя учили только насилию и ревности. Да, ты боролся с этим, но каким-то образом тебе удавалось сохранять уверенное, или, лучше сказать, чересчур самоуверенное выражение лица каждый божий день. Энви отвернулся от Эда. Наконец-то его за что-то похвалили, и это было даже не то, чем Энви особенно гордился. Именно это его разрывало на части. Эд схватил Энви за плечи и притянул к себе, чтобы тот мог видеть его лицо. - И этот способ жизни ужасен. Ты не должен так жить. Глаза гомункула расширились. До него донесся добрый, но твёрдый голос Эда. Наконец-то хоть кто-то до него достучался. Энви думал, что все оставили попытки. Или, на самом деле, Энви думал, что никто даже не начинал. Ему больше не нужно было так жить? - Как, - начал Энви, прерывисто дыша, - я должен жить? Эд улыбнулся и крепче сжал плечи Энви. У гомункула перехватило дыхание, когда Эд притянул его к себе. - Как ты хочешь, - прошептал Эд прямо перед тем, как наклониться и поцеловать Энви, запустив пальцы в длинные волосы юноши. Энви мог бы поклясться, что его сердце остановилось. Поцелуй, казалось, длился целую вечность, и Энви не хотел, чтобы он заканчивался. Вот на что это было похоже, понял Энви. Быть человеком. Иметь кого-то, кто заботится о нем, и кого-то, о ком он мог заботиться в ответ. Энви чувствовал тепло, исходящее от общения с человеком, и это прогоняло холод куда лучше, чем когда-либо смогло бы красное пальто Эда. Когда алхимик отстранился, Энви наклонился вперед и положил голову Эду на плечо. Его сердце вновь забилось, быстрее, чем когда-либо прежде. - Я ошибался, — пробормотал Энви, — Я всегда ошибаюсь. - Зависть! - Эд раздраженно вздохнул. Гомункул, однако, рассмеялся, и на его лице появилась ухмылка. - Я думал, что никогда не получу того, чего хочу, - Зависть поднял голову, чтобы посмотреть в глаза Эду. - Думаю, я этого хотел. Эд покраснел и почесал затылок. Энви почувствовал себя так, словно его ударила молния. Энергия бежала по его венам, но в голове не было никаких мыслей. Он прибегнул к своим обычным ехидным комментариям. - Странно видеть тебя таким, малыш. Ты больше не кажешься таким уж крутым и храбрым. Ты действительно ведешь себя как подобает. Эд молча кипел от злости: - Я проигнорирую это в последний раз, но если ты когда-нибудь снова назовешь меня коротышкой, я покажу тебе эту свою крутую сторону гораздо больше! Энви ухмыльнулся: - Значит, мы ещё увидимся в ближайшем будущем? Эд рассмеялся: - Конечно, и я надеюсь, что мы увидимся и в далёком будущем.