Стереть призраков прошлого

— Сегодня у меня настроение подразнить тебя, — усмехается Фарман и убирает ладонь Рейны от обнаженной кожи на животе. Делай, что хочешь, думает полупьяная Рейна. Что угодно, лишь бы я не думала о нем. Очередной глоток вина не помогает. Вино вообще плохо помогает. Потому что, когда мысли снова заполоняет Мейгор, хочется бежать хоть на край света. И сколько бы Рейна ни напоминала себе, что он мертв, избавиться от неприятного холодка по спине не получается. Элисса стягивает с себя рукава платья, выскальзывает из них столь элегантно, что Рейна бы обязательно оценила. Но вместо этого смотрит куда-то мимо. Слышит, как ткань падает на ковер, только потом переводит затуманенный от вина взгляд на возлюбленную. Элисса гибкая, как кошка, Элисса сладкая и ласковая. Улыбается, не идет, а почти что крадется к ней. (И совершенно не похожа на Мейгора, который преследует не только в ночных кошмарах, но и в дневных.) Рейна допивает все содержимое бокала и не наливает еще лишь потому, что Элисса проскальзывает на софу за ней и губами прижимается к основанию ее шеи. Ее ловкие пальцы расшнуровывают платье, Рейна делает глубокий вдох, но выдох за ним не следует. Все дело в том, как пальцы Элиссы пробираются ей под платье и игриво касаются. Все дело точно не в том, что перед глазами стоит мужчина, ломающий ее своими руками снова и снова. У Элиссы много достоинств: мягкие губы, ласковые прикосновения. Рейна не сопротивляется, когда та стягивает с нее платье, даже приподнимается, чтобы помочь. Но главное достоинство Элиссы — она не Мейгор. Потому Рейна и ставит бокал рядом с кувшином, коленями опирается на софу, смотрит на улыбающееся лицо Элиссы сверху вниз и наклоняется, чтобы поцеловать ее. Язык у нее маленький, и Элисса стонет ей в рот. А Рейна пытается прогнать ощущение крупных мужских пальцев на своей челюсти, которые сковывали и давили. Рейна пытается утонуть в очередном поцелуе с женщиной. Давит на нее, буквально подталкивает спиной к софе. Элисса, ловкая и извивающаяся как змея, выворачивается и проводит большим пальцем по губам Рейны. — Не все так быстро. Рейна устало выдыхает, почти падает спиной на софу и лениво наблюдает за тем, как Элисса стягивает с нее остатки одежды, как забирается сверху и облизывается. Ее грудь повисает практически напротив лица Рейны. Во рту пересыхает то ли из-за вина, то ли из-за запаха женской кожи. Элисса разводит ее ноги, устраивается между них, и Рейна чувствует, как возбуждение мешается с винными парами. Они не делают ничего такого, но Рейне уже отчаянно хочется сжать волосы Элиссы на затылке и прижать ее ртом к собственной промежности. От одних мыслей между ног становится влажно. — Ты будешь просто на меня смотреть, — спрашивает она у Фарман, ласково оглаживающую ее бока и грудь, — или мы займемся делом? — Смотреть на тебя — лучшее, что может быть, — отвечает Элисса, но не смеется. В ее взгляде вспыхивает огонек, но Рейна запускает пальцы в ее волосы и тянет ближе к себе. Губами сталкивается с ее губами и шумно вздыхает, когда их тела соприкасаются. Элисса смеется в поцелуй, помогает Рейне закинуть ногу на свое бедро и оглаживает ягодицу. Рейна то ли погружается в ощущение ее влажных и крепких поцелуев, то ли голову начинает вести от вина (все призраки прошлого испаряются, но об этом она уже не думает). Время утекает, они целуются снова и снова, в какой-то момент Рейна начинает стонать от одних лишь поцелуев и легких поглаживаний по бедрам. Но Элисса больше не смеется. Не пытается заигрывать или оттягивать момент. Сама тяжело дышит и устраивает бедро так, чтобы Рейна могла притираться к нему промежностью. Поцелуи становятся все более жадными, Рейна пытается найти удобный угол, чтобы клитор как можно больше касался бедра Элиссы. Все становится больше похожим на сладкую пытку, чем на игры или обыкновенные поцелуи. Рейна выпутывает одну ладонь из волос Элиссы, тянется к ее промежности и, к собственному удовольствию, проводит по влажному лону. Та вздрагивает, поцелуй прерывает всего на пару мгновений, чтобы сипло вдохнуть, но этого хватает. — Ты такая опьяняющая, — сбивчиво шепчет ей в губы Рейна. — Ты меня так с ума сведешь, — отзывается Элисса и, пользуясь моментом, выпутывает из рук Рейны. Устраивается у нее между ног и облизывается. Рейна чувствует, как непроизвольно сжимается от возбуждения. — Но я обещала подразнить. Сначала Рейна смотрит, как Элисса наклоняется к ней. Как языком касается клитора и выдерживает ее прямой взгляд. А потом берет его в рот почти целиком — и вот тогда ее уже не хватает. Она запрокидывает голову, сжимает собственную грудь, зажимая сосок между пальцами, а другой ладонью тянется к волосам Элиссы. Они никогда не обсуждали, где Фарман научилась этому. Признаться, они в целом не обсуждали, как так вышло, что их обоих притянуло друг к другу. Но Элисса причмокивает, посасывая ее клитор, и Рейна низко стонет, разводя ноги пошире. Покои наполняют влажные звуки и глубокие стоны. Рейна не сдерживается, а Элисса как специально принимается целовать ее бедра всякий раз, как задаст нужный темп. Может, не стоило так много пить. Может, ее возлюбленная и правда до ужаса хороша в том, чтобы дразниться, но Рейна тянет ее за волосы, сжимает у самых корней и пытается подтащить прямиком губами к собственной промежности. — Люблю, когда ты такая нетерпеливая, — выдыхает Элисса, и от одного ее дыхания по телу проходит разряд. — Покажи, как любишь, — почти молит ее Рейна. И Элисса целует ее так, будто они целуются в губы — упоенно, с жадностью и долго. Рейна распахивает веки и смотрит куда-то в потолок, прижимается как можно теснее к чужому языку и губам. Она вся превращается в стоны, и Элисса мягко гладит ее по бокам, по ребрам и обхватывает ее бедра поудобнее. Последний стон срывается, и оргазм накрывает в оглушающей тишине, которую прерывает причмокивание и шумное дыхание Фарман. Рейна выпускает ее волосы, обмякает под ней на софе, хотя еще пару мгновений назад была напряжена так сильно, что тело разве что не болело. Она проводит ладонью по щеке Элиссы, та широко лижет языком четко по промежности, вызывая невольную волну в теле. Элисса подползает ближе к Рейне, целует ее в губы коротко, убирает волосы с ее лица. — Я буду всегда рядом, дорогая, — шепотом обещает она. — Что бы с тобой ни происходило, я всегда буду рядом. Она всего лишь убирает в сторону пряди ее волос, путается в них пальцами, а Рейна тянется за этой нежностью. Рейна позволяет себя обнять, целовать в шею, плечо и совсем не слушает все те сладкие глупости, которые Элисса шепчет ей в тишине комнаты, пока догорают свечи. Ей бы тоже хотелось быть всегда рядом. Ей бы так хотелось быть всегда рядом, что аж пальцы ломит. Но то ли гордость, то ли стоящий в дверях призрак Мейгора затыкает ей рот, и Рейна не произносит ни слова.