Водная терапия

— Апчхи! Резкий звук нарушил благостную тишину монастырских стен, когда стая только-только начала собираться на завтрак. Суккубы переглянулись, потом посмотрели на водного, который от неожиданности чуть не выронил стопку тарелок. Спустя несколько секунд чих повторился с прежней громкостью. И еще раз. — Рейн? — Эфир выглянул в общую залу, пытаясь понять, что происходит. — Это не я, — покачал тот головой в ответ, совладав с собой и продолжив сервировку. — Знаю, что не ты, — демон нахмурился. — Что это вообще было? — Эдо я «быдо», — Свисс показался в дверях своей кельи, шмыгая носом. Вид у него был основательно помятым. Он попытался добавить что-то еще, но вместо этого оглушительно чихнул снова. — Дьябол… и вод дак бсе удро… Кажется я забодед… — Чего? — не понял его Эфир. — Он говорит «и вот так все утро», — перевела ему Кумулус. — И что, кажется, он заболел. — Красавец, — резюмировал Содо, выходя вслед за Эфиром в общую залу и оглядывая занедужившего состайника. — Только я впервые слышу, чтобы кто-то из нас мог бы заболеть человеческой болячкой. Так что прикол не засчитан. — А божед она… ааа… апчхи! Не чедобечесгая? — И правда, мало ли, — вступился за беса водный — и тот одарил его взглядом, полным благодарности. — И вообще, мы получили вполне себе человеческие тела, так почему не предположить, что Свисс заработал обычную простуду? По крайней мере, я надеюсь, что это простуда, а не чего похуже… — добавил он себе под нос. — Предлагаешь вызвать ему местного лекаря? — уточнил Содо. — Или сразу ветеринара? — Дью, — укоризненно протянул Эфир, но огненный лишь рукой махнул: — Если у тебя есть идеи получше — думаю, мы все их с большим удовольствием выслушаем. — Могу попробовать подлатать его привычным способом, — демон пожал плечами, невзирая на попытки Рейна что-то сказать. — Правда, это может занять некоторое время, и, если честно, я бы предпочел сперва позавтракать. Вроде, не похоже, что наш неугомонный при смерти. В ответ на это Свисс скорчил страдающее лицо и зашелся в приступе такого кашля, что даже скептически настроенный огненный насторожился. — Я в борядге, — откашлявшись, бес поднял руки. — Пойду к себе, подежу… Рейн кусал губы, глядя как тот, охая, чихая, кашляя и шмыгая носом, ковыляет к своей двери. Закончив завтрак, он собрал на чистую тарелку оставшиеся булочки и налил полную чашку чая, щедрой рукой плеснув туда мед. Суккубы тоже внесли свою лепту, добавив от себя пару конфет. — Вот, — угощение было вручено Эфиру, собиравшемуся к больному. — Пусть поест, если ему станет лучше. Демон не стал возражать — проще было донести тарелку и чашку в келью к бесу, чем мысль до Дождика, что Свисс уже совсем скоро встанет на ноги и будет как новенький. Он оптимистично предположил, что на все про все должно уйти не более часа, в конце концов, на умирающего бес и правда не походил, передвигался на своих двоих и даже мог разговаривать. Но когда через несколько часов заскучавший огненный засунулся в «лазарет», то застал взмокшего от стараний демона и все так же страдающего на койке пациента. — По-моему, результат пока не слишком заметен, — хмыкнул дух, глядя, как Эфир утирает лоб. — Из вас двоих пропотеть нужно было явно не тебе. Ну-ка, подвинься. Его горячие ладони легли на грудь неугомонного, прогревая. — Горячо… — прохныкал болезный, но огненный лишь цыкнул на него. — Терпи. Зато пропотеешь — и болезнь из тебя выйдет. — С гагих пор ты у дас стад эк… экс… апчхи! Содо отскочил в сторону. Футболка беса еле заметно тлела в тех местах, где он только что касался ее руками. — Бать дваю природу, Дью… — Свисс со вселенской скорбью во взоре разглядывал загубленную вещь. — Боя дюбибая майка… — Можешь взять любую из моих, — великодушно предложил огненный, чувствуя себя виноватым. — Ага… с ужасдикаби? Сбасибо, де дадо, — бес изобразил оскорбленную невинность. — И ботом… у дебя разбер кагой? Бикро-эсочка? — Чего? — от виноватого вида Содо не осталось и следа. — Чего ты сказал?! — Он сказал «микро-эсочка», — повторил за неугомонным демон и осекся, сообразив, что дух прекрасно того расслышал. — Все, все! Успокойтесь оба! Дью, сходи, спроси у девочек или Маунтина, нет ли какого-нибудь натурального средства для лечения простуды. Или чего там еще может быть с такими симптомами. Огненный вымелся из кельи, бормоча себе под нос все диагнозы, какие он искренне желал бы заполучить неугомонному. Краем уха Эфир смог уловить что-то вроде «херчанка», «шонибуделез», «простудифилис» и «клювный глист». *** Маунтин ограничился тем, что доставил огромную торбу, полную разных склянок и мешочков, вверив ее обоим суккубам. Те, поглядывая на Свисса, принялись о чем-то шушукаться, смешивать порошки, делая одновременно какие-то мази и микстуры. Демон поглядывал за происходящим уже из чистого любопытства. Он давно перестал гадать, притворяется ли бес или действительно хреново себя чувствует — вряд ли кто-то стал бы так долго симулировать, да еще и с довольно неоднозначными результатами лечения. Закончив приготовления, Кумулус заставила беса стянуть изрядно подпаленную майку, начиная обмазывать его грудь свежеприготовленной мазью, остро пахнущей ментолом, какими-то травами и еще чем-то пряным. Свисс ежился — притирка холодила кожу. Но когда Циррус сунула ему под нос стакан с жидкостью, чьи ароматы могли по силе посоперничать с первым снадобьем, он наотрез отказался пить предлагаемое. — Божед я бока так? Дабайте басботриб, вдруг базь подейсддует? — вяло попытался отбиваться он. Кумулус, ни говоря ни слова, зажала ему пальцами свободной от размазывания притирки руки нос, и бесу ничего не оставалось, как раскрыть рот, послушно глотая пахучий напиток. Рейн уныло наблюдал за тем, как девочки бочком выбираются из кельи Свисса, таща за собой торбу Маунтина, а вслед им несется гундосая брань. Последним из кельи вышел Эфир, прикрывая за собой дверь. В ответ на удивленный взгляд Содо, Кумулус пояснила: — Подумаешь… немного рецепты перепутали. — Ну и что, что вышел крем для депиляции, зато микстура от несварения еще никому не вредила, — добавила Циррус. Огненный в ответ расхохотался, чувствуя себя отомщенным. Водный на это лишь тяжело вздохнул, но ничего не сказал. *** Вечером, когда стая разошлась по своим комнатам, Рейн просочился в келью к больному. Свет был притушен; Свисс валялся на постели, завернувшись в одеяло и шмыгал носом. — Я дадеядся, чдо ды догадаешься прийди порадьше, — обиженно пробурчал он. — Я бы и с радостью, — водный присел рядом с ним, погладив страдальца по голове. — Но ты как будто не знаешь нашу стаю. Они все искренне хотели тебе поскорее помочь… в меру сил и способностей. Я честно пытался сказать им, что как-нибудь справлюсь с твоим лечением сам, но меня никто не слушал. — Дадно уж… — бес перевернулся на спину. — Гдавдое, чдо пришел. Рейн провел пальцами по теперь уже гладкой коже его груди, улыбнувшись чему-то своему. — Ты говорил, что, если разболеешься, мне нужно будет помочь тебе принять лекарство. Где оно? И как помочь? — Бакед в туббочке. Водный вытащил «бакед», оказавшийся пластиковым конвертом с нечетким логотипом. С удивлением повертел в руках, вскрыл и стал вытаскивать из него что-то свернутое и сложенное, преимущественно белого цвета. Закончив, с укоризной посмотрел на Свисса, но тот в ответ глядел на него с таким обожанием во взоре и одновременно с мольбой, что Рейн со вздохом начал переодеваться. — Хоть бы предупредил, я бы у девочек стащил немного того крема, — ворчал он, пока бес от восторга едва ли не поскуливал от открывающегося ему зрелища. Даже кончик его хвоста тихонько стучал по кровати в нетерпении. Закончив, Рейн одарил его еще одним укоризненным взглядом. — Я уверен, что в магазине были костюмы медбратьев. Или даже докторов, — добавил он. — Боверь, ты сейчас выгдядишь бросдо богически, — Свисс постарался вложить в свой ответ все восхищение, на какое был способен, наблюдая за тем, как водный пытается одернуть чрезмерно короткие полы халатика эротичной медсестры и подтянуть повыше белые шелковые чулки с красными бантиками спереди. — И есди бы мне ходедось кого-то гдаденького… — Больной, заткнитесь уже, — водный притворно нахмурился. — А то поставлю клизму и на том наш сеанс лечения будет окончен. Бес закивал, зажимая рот обеими руками — правда, хватило его из-за забитого носа ненадолго. — Ты бобнишь правида, — начал он, хватанув воздух ртом. — Не учи ученого. У кого сопли, тот и снизу. *** Свисс буквально таял от медленных касаний Рейна; он давно относил руки бас-гитариста к особым магическим объектам и всегда жалел, что не имеет возможности наблюдать за ним на концерте лицом к лицу. Зато в телефоне у неугомонного уже собралась приличная коллекция видеонарезок, на которых гибкие кисти и пальцы водного духа то изящно порхали над грифом и струнами, то тягуче и плавно двигались в перерывах. Но сейчас бес даже не пытался воображать себя на месте бас-гитары. Он терял голову от простого осознания того факта, что Рейн согласился на его эксперимент. Полы чрезмерно короткого халатика то и дело задирались, являя взору неугомонного кружевное белье, на выбор которого он потратил почти целый день. Не выдержав, Свисс потянулся к бедру Рейна сперва рукой, потом, сообразив, что так будет проще — хвостом. Легкий шлепок ожег его кисть. — Ты ждал весь день — потерпишь еще немного. Бес буквально заерзал, заскулил в нетерпении, пока ласковые руки оглаживали его теперь уже безволосую грудь. Дьявол, да за такие нежности он готов был весь с ног до головы обмазаться тем гребаным кремом! Впрочем, Дождик никогда не был слишком груб, даже когда Свисс его просил. Ничего, еще пообтешется — бес позволил себе легкую ухмылку, тут же пряча ее от взгляда обидчивого партнера. Йог-Сотот! Пока он кайфовал, пальцы любовника уже пробрались под резинку его штанов — белье Свисс презирал, считая его лишь еще одной неудобной деталью человеческого облачения. — А что это у нас? — штаны скользнули к щиколоткам, и бес сбил их с себя парой легких движений, бесстыдно раскидывая ноги. Рейн склонился ниже, все еще продолжая слегка подрачивать стоящий в полной боевой готовности член неугомонного. — По-моему, он немного распух… Договорить водный не успел — Свисс совершенно неприлично заржал, обхватывая его и заваливая на себя, смеясь чуть ли не до икоты. Рейн поотбивался немного, но потом и сам фыркнул смущенно. — Ну прости. Я не слишком умею во всякие ролевые игры… Извини, я не хотел все испортить. — Бсе дарбадьно… тьфу, — чертыхнувшись про себя, бес щелкнул пальцами, пробормотав какое-то заклинание, и повторил уже вполне нормальным голосом: — Все нормально. У нас еще вся ночь впереди. — Ах ты… — Рейн вытаращился на внезапно исцелившегося. Первым его порывом было встать и просто уйти, наплевав даже на переодевания — в конце концов, встретить кого-то из стаи в общей зале глубокой ночью было редкостью. — То есть, ты хочешь сказать, что затеял весь этот спектакль исключительно ради того, чтобы обрядить меня в этот… пиздец, Свисс! — Рыбка моя, не дуйся, — бес поймал его за руки, прижав их к своим губам. Взгляд его снова стал совершенно виноватым и щенячьим — даже хвост чуть-чуть вильнул, словно извиняясь вместе с хозяином. — Если бы ты только видел себя, если бы знал, насколько ты охуенен… Дьявол и все падшие ангелы вместе с ним свидетели — еще немного, и я бы кончил от одного взгляда на тебя, даже если бы ты не прикоснулся ко мне и пальцем. — Если ты просто хотел меня трахнуть, тебе было бы достаточно сказать об этом, а не устраивать этот цирк с переодеванием! — Я ужасно хочу тебя трахнуть, — повысил тот голос, впрочем, все еще сохраняя виноватые и воркующие интонации. — Но еще больше я хочу, чтобы ты трахнул меня. Видишь, я говорю. И теперь у тебя есть две опции. Первая: насмерть на меня разобидеться, встать и уйти с гордо и независимо поднятой головой, а потом не подпускать меня к себе на пушечный выстрел. Опционально — пожаловаться нашему малютке-гремлину, чтобы он начистил мне рыло за то, что я тебя обидел. Или… — Или? — Рейн чуть склонил голову. — Трахнуть меня, — Свисс пожал плечами, улыбаясь. — Видишь, все просто. И прежде, чем ты встанешь и уйдешь, я бы хотел напомнить, что я вытерпел ради того, чтобы иметь возможность лицезреть тебя здесь и сейчас в совершенно умопомрачительном виде: я большую часть дня не мог нормально дышать, мне сожгли любимую майку, напоили каким-то дерьмом — до сих пор мерзкое послевкусие не покидает, а до кучи еще и лишили растительности на груди. — И кто же в этом тебе виноват? — Рыбка моя, я ж при виде тебя с первого дня дурею, что твой голем, — бес одарил его еще одной очаровательной улыбкой. — Сам дурак — не отрицаю. Но разве ты допустишь, чтобы я страдал зазря? Водный еще пару секунд сверлил его взглядом, но понял, что уже давно не сердится на этого неугомонного. Да и сердился ли вообще? — Ты, все-таки, больной, — сказал он негромко, сперва глядя в потолок, а после медленно переводя взгляд на Свисса. — На всю голову больной. И все у тебя через задницу… А раз так… Еще один шлепок опустился на бедро беса. — Перевернитесь на живот, больной. Будем лечить корень проблемы.