Всё могло быть иначе

      Тэхён вышел во двор и, усевшись в кресло, смотрел, как Чонгук с остервенением бьёт по резиновой груше в виде торса человека.       Чонгук остановился, тяжело дыша, спина его футболки стала темной от пота.       — Трясешься? — Тэхён сидел с закрытыми глазами. — Гуки, помнишь, как я первый раз тебя взял с собой в лес? Ты ещё так же дрожал от страха…       Чонгук глубоко вздохнул и покачал головой.       — Пошёл в жопу, Тэхён.       Широкая квадратная ухмылка обнажила ряд зубов Тэхёна.       — Ты что, правда не волнуешься? — Чонгук внимательно взглянул на друга.       — Слушай, Чонгук, я волнуюсь, когда ты начинаешь трястись, как сейчас, и можешь всё завалить.       Ребята находились в возбуждённом ожидании, хотя проявлялось это у них по-разному. Они всемирно известные айдолы, и должны были всегда проявлять осторожность, не позволяя раскрывать детали своей личной жизни. И то, что папарацци сделали фото, как они, упитые в хлам, слишком откровенно прикасались друг к другу, никак не способствовало сохранению анонимности. Разгорелся скандал. Почти все издания перепечатали фото обнимающихся ребят. Агентство судорожно пыталось защитить своих мемберов.       Тэхён достал из кармана косячок и закурил.       — Сколько ты сегодня выкурил? — фыркнул Чонгук.       — До нормы мне ещё далеко, — пробормотал тот и поднял ноги, устраиваясь поудобнее.       — Ты же в курсе, что нам через час надо уже выдвигаться? — всё не унимался Чон. — Сегодня первое интервью после публикации фото. Что мы им всем скажем, Тэхён?       — Скажем, что ничего не было.