Бриллианты звезд

На Объездной ночью тишина — лишь изредка слышен рев одинокого байка, поднимающего на пустынной дороге облако пыли. Не слышно даже сверчков, уж слишком близко к границе каверны. Хуго смотрит в ночное небо. Лежит на спине, жует сухую травинку, подобранную где-то по дороге. Искоса поглядывает на Ликаона — тот опасно сидит на краю обрыва, наверняка болтает ногами. Не понять со спины. Зато по хвосту видно, что он чем-то возбужден: вертит им, не переставая, так быстро, что Хуго хочет сыграть в привычную игру. Проверить, хватит ли рефлексов, чтобы поймать пушистый кончик. Звезды поблескивают бриллиантовой крошкой, и лишь на краю каверны этот блеск смазывается бензиновыми пятнами скверны. Все как в жизни: Хуго мог бы купаться в бриллиантах и денни в шестизначных суммах как минимум, но было бы ему от этого хорошо? Память об отцовском доме еще жива, еще колет болезненно в самое сердце, разливается внутри его персональной каверной. Нет. Оно бы не стоило того. Хорошо, что он удрал. — Лик, — зовет он, приподнимаясь на локтях. Тот оборачивается, чуть наклоняет голову по-собачьи. Смотрит внимательно. Молчит, словно предлагает продолжить. Хуго тоже молчит. Просто смотрит в ответ, и на пару секунд в этом молчании снова возникает то самое понимание, доступное им двоим. Доверие. Преданность. — Хочешь домой? — спрашивает Ликаон, и иллюзия рушится. Хуго о многом молчит. Ему хочется доверить все. Рассказать о каждой тревожащей ране, о каждом сомнении, что возникает все чаще. Так ли уж прав дядя Джек? Или все же… есть более верный путь? Более действенный? Но Ликаон настолько пропитан этими идеями справедливости, этими джековскими идеалами, что в его душе места сомнениям нет. Он не поймет. Хуго знает его настолько хорошо, что понимает: доносить до него зерна неприглядной истины смысла нет. — А ты? — спрашивает Хуго в ответ. Ликаон качает головой. Хуго усмехается и садится. Одним слитным движением оказывается рядом, обнимает Ликаона со спины и все-таки не удерживается: ловит бешено мечащийся хвост и прижимает его к себе. Ликаон на секунду прижимает уши, но тут же расслабленно откидывается спиной Хуго на грудь, делая объятия еще теснее. Вот уж у кого проблем с доверием не водилось никогда. — Ли-и-и-и-ик, — тянет Хуго с ухмылкой, одновременно пробегаясь кончиками пальцев по пушистой шерсти на хвосте, от кончика к основанию. Переводит ладонь на бедро, замирает в опасной близости от паха. — Прямо здесь? — спрашивает Ликаон удивленно. — Почему бы и нет? — Тут камни. — И? — Опять спину расцарапаешь. — Я не настолько нежный, как тебе иногда нравится думать. Кроме того… Ухмылка Хуго становится еще шире. — Опять что-то задумал, — констатирует Ликаон. Улыбку при этом он даже не пытается скрыть. Хуго выпускает его из объятий, чтобы тут же перебраться к нему на колени. Ликаон вздергивает бровь и крепко обхватывает его за талию. До странности дурацкий жест: в нем и бережность, и собственничество, и непристойная нежность. — Не боишься упасть? — голос у Ликаона становится низким. Хуго придвигается еще ближе, заставляет отклониться. — Ты же рядом, — безмятежно отзывается он. — Чего мне бояться? Целоваться с Ликаоном — то еще приключение, и все же ему нравится. Он касается губами морды, ощущает, как острые клыки оцарапывают губы. Быстро отстраняется и выверенным движением высвобождает член Ликаона из плена одежды: уже возбужденный, крепко стоящий. Со своими брюками повозиться приходится чуть подольше, но он справляется и с этим. Ловит взгляд Ликаона: тот следит за ним завороженно, с нотками собачьего восторга, и на душе становится до странного тепло. Ладони на талии сжимаются сильнее. Хуго направляет член в себя и начинает медленно на него опускаться. У тиренов нет проблем с естественной смазкой. С размерами — тоже, и все равно каждый раз Хуго не перестает удивляться. И кайфовать от секса тоже не перестает, особенно в такие моменты, когда после рейда в каверну они еще не растеряли адреналин, который нужно выплеснуть. Хуго смотрит Ликаону в глаза — и беззвучно ахает, когда тот вскидывает бедра навстречу, заканчивая томительную медленную пытку. Крепко цепляется за его плечи. Замирает на полпути, потому что Ликаон перестает сдерживаться: руки на талии сжимаются до синяков, удерживая его на месте, а движения внутри становятся быстрыми, лихорадочными, хаотичными, как на случке. Не то чтобы Хуго это не нравилось: есть в этом нечто чарующее, когда Ликаон наконец теряет маску невозмутимости и спокойствия, и показывает настоящего себя, жадного, ненасытного, охочего до Хуго, до его тела, до него всего. Ликаон прижимает его к себе крепче. Не перестает двигаться при этом, словно ему неведома усталость; колени Хуго трутся об камень обрыва, так что синяки будут, но не на спине. От этого становится смешно, но смеяться нет сил, да и внимание тут же сосредотачивается на другом: ему слишком хорошо, чтобы размениваться на какие-то глупости. Хуго пытается двигаться навстречу, но кожи на боку предупреждающе касаются когти: в этот раз Ликаон хочет все сделать сам. И Хуго позволяет ему это: расслабляется в его руках, лишь крепче сжимает плечи. И в тот же момент ощущает, как Ликаон насаживает его на себя, натягивает на член, чтобы тут же вновь почти снять с него. Хуго не выдерживает; смыкает ресницы, откидывает голову, разрывает ночную тишину гортанным стоном. Ликаон заставляет его наклониться. Шерсть щекочет щеку, влажный язык проходится по шее, а затем на ней осторожно смыкаются клыки. Ветер, поднимающийся за обрывом, треплет собранные в хвост волосы; Хуго отчаянно обнимает Ликаона за шею так, будто от этого зависит его жизнь. И на очередном движении вниз кончает, пачкая и себя, и Ликаона. Ликаон снова опускает его до основания, двигает бедрами еще резче, быстрее, толкаясь совсем мелко. Хуго ощущает, как начинает набухать узел, и пытается слезть, но Ликаон входит в раж: удерживает крепко, почти опасно смыкает зубы на шее. Хуго замирает: что ж, придется им задержаться на Объездной дольше, чем он планировал. — Ты иногда совсем теряешь разум, — шепчет он, мягко ероша шесть за ухом. Зубы смыкаются сильнее, когда Ликаон, загнав член совсем глубоко, кончает и замирает, шумно дыша через нос. Хуго осторожно толкает его в плечо, заставляя лечь, и не менее осторожно, чтобы не потревожить узел, опускается сверху. Устраивает ладони у Ликаона на груди и опирается на них подбородком, глядя с улыбкой. — Прости, — бормочет Ликаон. — Да ладно, — Хуго подмигивает ему. — Если бы мне это не нравилось, стал бы я с тобой трахаться? Ликаон смотрит внимательно и качает головой. — Кроме того, что могло сделать эту ночь еще прекраснее? Россыпь бриллиантов звезд на небе сияет все так же ярко, Хуго видит их отражение в глазах Ликаона. Так ли нужны они ему, эти звезды? Богатство, слава, значимость — это всего лишь иллюзия; вместо них — предательство, нож в спину, полное безразличие и утраченная способность любить. Хуго рад, что отказался от этого. Вместо этого он приобрел нечто большее. Он тянется, чешет Ликаона под подбородком и тихо смеется, когда тот в блаженстве закрывает глаза.