Правила игры

Феликс чувствовал, как напряжение между ними нарастает, будто воздух вокруг стал вязким и тяжёлым, пропитанным запахом табака и чего-то едва уловимо сладкого. В ушах звенела тишина, прерываемая только тяжёлым, ровным дыханием Хёнджина, и каждый вдох отдавался в теле, будто волной напряжения. Хёнджин не отводил взгляда, и в этом взгляде было нечто большее, чем просто превосходство. Это было ожидание. Провокация. Вызов. — Чего ты добиваешься? — Феликс сжал кулаки, пытаясь сохранить остатки контроля. Хёнджин медленно усмехнулся, отбросил сигарету и шагнул ближе. Теперь они стояли настолько близко, что Феликс мог чувствовать его дыхание. Тёплое, спокойное, уверенное. Настолько спокойное, что это раздражало. — А ты сам как думаешь? — его голос был тихим, но в нём звучала откровенная насмешка. Феликс не выдержал. Он толкнул Хёнджина, загнав его к стене. Их взгляды встретились, и вместо испуга или злости в глазах Хёнджина он увидел нечто иное — вызов, смешанный с чем-то более тёмным. Будто он ждал этого момента. — Ты думаешь, что можешь мной управлять? — Феликс почти зарычал. — Разве это не очевидно? — голос Хёнджина был спокойным, но в нём звучала лёгкая насмешка. Феликс сжал его рубашку, притянул ближе. Он хотел заставить Хёнджина хоть немного потерять самообладание, но всё, что увидел — это спокойный, неотрывный взгляд и лёгкую усмешку на его губах. Взгляд, в котором не было ни страха, ни сомнений. Это сводило с ума. Мгновение замерло — и в следующую секунду всё сорвалось с невидимой грани, как если бы напряжение само выстрелило наружу, прорвав плотную тишину, как тонкую плёнку. Хёнджин резко схватил его за шею и, с силой толкнув, развернул, прижимая к стене. Их тела столкнулись, и Феликс задыхался не только от силы захвата, но и от жара, который вспыхнул внутри. Он попытался отвести взгляд, но не смог — глаза Хёнджина приковали его, будто держали сильнее, чем руки. Это было не просто столкновение — это была борьба за контроль, которая вышла за все границы. — Ты же знаешь, что тебе это нравится, — прошептал Хёнджин прямо у его уха, чувствуя, как Феликс дрожит под его пальцами. Феликс хотел отрицать, хотел оттолкнуть его, но тело будто замерло в предательском оцепенении. Мысли путались, каждая клетка внутри него гудела от напряжения, словно не знала, за что бороться — за бегство или за этот огонь, вспыхнувший между ними. Он чувствовал, как в груди что-то ломается, как рушатся стены, которые он так долго строил, чтобы защититься. Но от чего? От кого? В его груди бушевал пожар, и он не знал, что с этим делать. Он больше не понимал, что именно чувствует. Это была злость? Это было отчаяние? Или... что-то другое? — Я ненавижу тебя, — выдохнул он, но даже сам услышал, как слабо это прозвучало. — Правда? — Хёнджин усмехнулся и ослабил хватку, скользнув пальцами по его шее, заставляя Феликса содрогнуться. — Ты ведь уже понял, что проиграл. Что тебе нравится быть на этом месте. Феликс стиснул зубы. Вся его жизнь была построена на контроле. Он не позволял никому ставить себя в слабое положение. Но сейчас... Сейчас он чувствовал, как что-то внутри него рушится. И это было не так уж и страшно. — Почему ты так себя ведёшь? — наконец спросил он, не отрывая взгляда. Хёнджин внимательно посмотрел на него, и впервые в его глазах не было ни насмешки, ни превосходства. Только честность. — Потому что я знаю, кем ты можешь быть, если перестанешь цепляться за свою иллюзию власти, — ответил он тихо. — И потому что мне нравится видеть, как ты меняешься. Феликс затаил дыхание. Он не знал, что ответить. Не знал, кем он теперь был. Но точно знал одно: пути назад больше нет.