Желание

Его грубо переворачивают на спину дабы запечатлеть зрительный контакт. Мужчина склоняется к уху Сандея опаляя его своим дыханием. — Смотри на меня, — хриплым голосом, будто приказывая, говорит гончий, — смотри, что ты делаешь со мной. Выпрямившись, на лице Галлахера красуется довольный оскал, а в некогда безжизненных и скучающих глазах пылает поистине звериная страсть и желание, когда галовианец одаривает его полным презрения и ненависти взглядом. Но их зрительный контакт продлился не долго, Сандей отворачивается, хмуря брови. Всё тело прошибло мелкой дрожью, он зажмуривается, чтобы хоть как-то показать, пусть и смешной, протест. Но Галлахер не злится, а скорее наоборот, он разочаровался бы если эта своенравная птичка слишком быстро сдалась. Нет. Мужчина протягивает свою руку и нарочито медленно очерчивает указательным пальцем скулу Сандея, поднимаясь выше, большим пальцем касаясь губ, слегка оттягивая нижнюю. Мягкие. Как он себе и представлял, из раза в раз воображая, какими они будут на вкус. Затем резко сцепляет пальцы на подбородке и разворачивая лицо, Галлахер поддаётся вперёд, нагло и весьма напористо целуя парня. На лице Сандея отразился целый спектр эмоций, который доселе он не показывал никому. Искреннее недоумение сменилось поистине чистым смущением, а затем его охватило настоящее отвращение. Он часто заморгал, пытаясь смахнуть наваждение, потому, как происходящее не могло быть реальностью. Но, когда Галлахер проник в его рот языком, Сандей понял, что всё слишком реально. Он протестующие замычал, пытаясь всячески отвернуться, вырваться из цепких лап. Оттягивал одежду мужчины, упирался в его плечи, царапал и брыкался, но всё тщетно. Галлахер буквально вжал его в пол своим весом. Не отрывая своего взгляда, офицер гончих углубил поцелуй, одной рукой продолжая удерживать подбородок Сандея, а вторую запустил в волосы на затылке, дабы лучше зафиксировать голову парня и не дать ему вырваться из плена его губ. Он был очень напорист. Если и прерывал поцелуй, то только ради того, чтобы дать Сандею хоть небольшой глоток воздуха. Пальцы переместились на щеки, слегка надавливая, чтобы эта пташка не вздумала кусаться. Галлахер посасывал язык, затем, слегка покусывая, оттягивал нижнюю губу и вновь углублял поцелуй. От всего этого голова шла кругом. Это был первый поцелуй Сандея. Не то чтобы он придавал большое значение подобным вещам, но по рассказам сестры это нечто столь драгоценное и волнующее, что должно происходить обязательно с тем, кого любишь. "Хах, кого любишь, да?" Крылья на его голове затрепетали и укрыли лицо от чужих глаз, дабы скрыть тот позор и смущение, которое выступило отчётливым румянцем на его белоснежной коже. Убрав руку с затылка, Галлахер на этот раз обхватил лицо Сандея. Безымянными пальцами он проник в ушную раковину галовианца, совершая круговые движения, а нежные мочки зажал между указательным и средним пальцем медленно массируя их. Сандей снова протестующие замычал. Галлахер ощутил нарастающее напряжение в паху и ухмыльнулся сквозь поцелуй. Он медленно отстранился но всё ещё находился в той интимной близости, когда казалось бы через дыхание можно обменяться душами друг с другом. Оба тяжело дышали. — Именно ты свёл меня с ума, — с предыханием наконец отозвался гончий. Вновь проведя подушечкой большого пальца, по опухшим губам Сандея, Галлахер отпускает того столь же внезапно, как и напал, поднимая руки на уровне груди. Мужчина смотрит с ухмылкой на недоумевающего парня, который неуклюже пытается отползти подальше. Брезгливо вытерев губы рукавом, Сандей смотрел на детектива гончих глазами полными ненависти и отвращения. Только вот самого мужчину не сильно задевал этот взгляд. — Беги, прячься, если сможешь, то я отпущу тебя, если нет... — Но его перебивают. — Как ты смеешь! Сандей, поднявшийся на ватных ногах, вновь пытался придать себе горделивый вид, но подрагиваюшие кончики пальцев и никак не приходившее в норму дыхание выдавало галовианца с головой. Смех Галлахера заставил напрячься, он инстинктивно сделал шаг назад, вставая полубоком, будто готовился к атаке. Смотрел с недоверием. — Ты всё сильнее распаляешь моё желание, пташка. — Что ты несёшь? — Я даю тебе шанс упорхнуть, а иначе не думаю, что смогу сдержаться, чтобы не овладеть тобой прямо тут, — офицер гончих лениво почесал свой подбородок, будто говорил о совершенно обыденных вещах. — Как смеешь ты, грязный пёс, говорить нечто столь омерзительное и считать словно я позволю тебе это сделать! — Ха-ха, а не ты ли, пташка, пару минут назад так отчаянно извивался, пытаясь разорвать наш страстный поцелуй? — Пожимая плечами констатировал тот. — Ты... — ядовито выпалил Сандей сквозь зубы. Он чувствовал, как вновь заалели щеки и кончики ушей, от упоминания столь постыдных действий. Галлахер вынул из кармана зажигалку с пачкой сигарет. Прикрывая глаза, он неспешно закурил и сделав всего одну затяжку поднял свой взгляд на Сандея. Галовианец едва смог подавить дрожь во всём теле от этого взгляда. Но сердце забилось быстрее, словно беспокойная птица, что мечется в клетке. Офицер гончих сделал шаг навстречу, и парень мог поклясться, что вместе с ним и наступала тьма. Ползла следом, словно послушный питомец, всюду следовавший за своим хозяином. И в этой тьме возможно прячутся стаи бешеных псов, сдерживаемые лишь своим вожаком. Он впервые ощутил животный страх, а потому всё таки срывается с места. Галлахер по звериному оскалился и облизнул губы. Ведь именно так поступают гончие, сначала дают своей добыче мнимую фору, а затем настигают их внезапно, загоняя в тупик. Сделав последнюю затяжку, мужчина небрежно откидывает сигарету в сторону, неспешно последовав в том направлении, куда побежал Сандей. Он даст этой милой пташке фору. Коридор казался бесконечным, воздуха в лёгких катастрофически не хватало, но парень не собирался сбавлять темп. Он знал, что тень адской гончей может настичь его в любой момент. Из любого темного угла. Схватить, сцепив свою пасть на его шее и с характерным хрустом переломать кости, наслаждаясь последними жалкими хрипами своей жертвы. Но Сандей ещё не сдался. Он не собирался быть лёгкой добычей, не сейчас. Когда спасательный выход уже казалось бы был на расстоянии вытянутой руки, Сандей всеми фибрами ощутил надвигающуюся сзади опасность. Но не позволил себе обернуться. Он едва коснулся кончиками пальцев дверной ручки, когда сильные руки заключили его в стальную хватку и притянули назад. — Поймал, — раздался тихий шепот у самого уха парня. Подобно руке дьявола, что утаскивает грешников в преисподнюю, руки Галлахера утянули Сандея от спасительного выхода, обратно во мрак коридора. Парень вновь оказывается вжатым, но на этот раз в стену, между ног проскользнула чужая нога, не позволяя свести их. А руки крепко держат за запястья. — Ты не посмеешь... Выровнять дыхание у галовианца не выходит, грудная клетка вздымается в тревоге, лёгкие внутри снедают от недостатка кислорода. Но Галлахер молчит, он склоняется к лицу Сандея и они соприкасаются лбами. Подобный жест обескураживает, настолько... невинный и нежный, что совершенно не вяжется с образом напротив и всеми угрозами, которые Галлахер посмел озвучить. — Ты властвуешь надо мной, Сандей... — Шёпотом, с хрипотцой в голосе, произносит гончий. Он впервые назвал его имя, да и ещё не отрывая своего жадного взгляда, насколько же бесстыдным он может быть. И кажется Сандей уже горит в адовом пламени, а этому мужчине всё таки удалось высосать его душу. Он смотрит испуганно в эти алые глаза напротив, окончательно растерявшись. Галлахер невыносимо медленно поддается ближе, желая вновь сорвать сладкий поцелуй, но Сандей отворачивается, не переставая хмурить брови. За сегодняшний вечер мужчина успел насладится целой плеядой эмоций на этом прекрасном, обычно невозмутимым или лучше сказать, фальшивом, лице. Пришлось освободить одну руку. Гончий берет его за подбородок и разворачивает к себе, игнорируя протесты парня, но в этот раз он всё делает медленно и нежно. Сандей было опять вцепился в его руку, дабы отдернуть её, но замер, широко раскрыв глаза, когда Галлахер прошёлся своим языком по его губам. Воистину псина. И он снова это делал. В глазах мужчины был личный ад Сандея. Эта нечестивая гончая захотела узнать, какого же вкусить божественное создание. Тело парня охватила дрожь, он сильнее впился в руку Галлахера, но эти бесполезные потуги совершенно ни на что не влияли. Мужчина смотрел неотрывно, будто пытался загипнотизировать, а может и сожрать. Сильнее зажав пальцы на подбородке, в этот раз Галлахер лишь мазнул лёгким поцелуем по плотно сжавшимся губам и наконец усмехнулся. До чего очаровательный. Кажется в этот раз подавить нарастающий жар в паху будет уже невозможно.