Набросок лазурной реки

Глава 1.

„Давайте думать только о грядущих хороших днях.’’

Агата Кристи

Акутагава с лёгким недоумением воззрился на Фёдора: – Третий бокал, Фёдор Михайлович… Ситуация, безусловно, абсурдна, но не стоит ли поберечь себя? Вам же еще предстоит путь домой. – Да, Акутагава, Вы, безусловно, правы, – с хмельной усмешкой произнёс Фёдор. – Но кто бы мог подумать, что разгадка, в самом буквальном смысле, висела у нас прямо перед носом? Каждый горожанин ежедневно сталкивался с ней, а мы сразу не смогли этого понять… За десять томительных дней до... Прежде здание городской управы казалось Федору воистину грандиозным. В детстве он, затаив дыхание, с трепетным изумлением смотрел на его фасад, облицованный суровым серым гранитом. Время оставило на нём свои неизгладимые следы: трещины, подобные морщинам на челе мудрого старца, и пятна мха, напоминающие о глубокой древности их родного города. Над входом, словно вечный страж, возвышался плакат, переживший десятилетие, с выгравированными на нём строками, ставшими негласным девизом города. Высокие колонны, выполненные в коринфском стиле, словно могучие атланты, исподволь растворялись в дымчато-голубой выси небес, поддерживая портик. На нём красовался герб города – щит вишнёвого цвета, окаймленный золотой обводкой, с изображением белоснежной птицы, подобной декабрьскому снегу. Над ней багряными буквами было начертано двугласное имя города: "К-Й", символизирующее название этого дивного уголка – Куку-Йоптивка. Куку-Йоптивка, затерянная в лабиринтах времени, столь мала, что до середины двадцатого столетия её существование ускользало от взора географов, что и стало причиной почему её не изображали на картах. Лишь после визита известного в ихних краях исследователя Дэвида Синклера мир узнал о её скромном существовании. Позже, словно судьба, он сам стал мэром и посвятил свою жизнь тому, чтобы вывести город из тени безвестности, сделать его известным на весь мир. Его усилиями был написан стих в честь города, словно гимн, который долгое время печатался на плакатах, украшающих каждый уголок городка. Дети, словно птенцы, заучивали его в первом классе, и со временем он стал неофициальным девизом: «Здесь возраст – не преграда, не стена, Четырнадцать, иль двадцать шесть – не важно. Ценимы мы, как будто бы семья, Юрист, заммэра, мэр – здесь каждый важен. В городе этом каждый – человек, Равно достоин уважения, чести. Здесь нет преград, здесь нет границ вовек, Здесь каждый – друг, здесь каждый – в нужном месте». Но даже этот случайный проблеск славы не смог затмить её неприметность на фоне других городов. Население города составляет всего каких-то 11 000 тысяч человек. И то,с каждым годом все больше и больше молодежи, дабы не портить свое будущее, покидают Куку-Йоптивку й перебираются в более известное место. Первые ростки жизни на землях, ныне занимаемых городом, появились во второй половине девятнадцатого века. Тогда, словно мотыльки, летящие на свет, в эти края устремились переселенцы, бегущие от войн и распрей, прибывшие из далеких земель Украины, Японии и других стран. Объединившись, они возвели этот скромный городок, словно гнездо, свитое из разноцветных нитей. Земли, не отличавшиеся плодородием, оказались благодатными для разведения мелкого скота, словно даруя жителям возможность прокормить себя. В то время Казалось, соседнее село пользовалось большей известностью, чем сам Куку-Йоптивка. Чем же мог похвастаться этот провинциальный уголок? Ни заводов, ни исторических памятников, лишь пятнадцать лавок, три школы, суд, полицейский участок и три парка, более напоминающие места обитания для серийных маньяков. Небольшое кафе, оформленное в стиле бегемотов, старалось привлечь внимание, но увы, это не смогло принести хоть какой-то известности. Переступив порог величественного здания, Федор оказался перед приветливой девушкой за стойкой регистрации. Ее улыбка была теплой, взгляд скользил по его белоснежному костюму с золотыми пуговицами и роскошной меховой накидке, словно оценивая его положение. – Федор Достоевский, господин мэр, его заместитель и депутаты ожидают Вас в главном зале, – произнесла она, ее голос был столь мелодичным, но в нем чувствовалась легкая напряженность. – Благодарю, – откликнулся Федор, не глянув на нее взглядом. Его голос был сух и серьезен, словно он уже погрузился в свои мысли. Поднимаясь по бесконечной лестнице, казалось, ведущей прямиком к небесам, а не на второй этаж здания, Федор размышлял о причине столь срочного вызова. Что же такого важного хотел сообщить Накахара Чуя, что нельзя было обсудить по телефонному звонку? Его шаги эхом отдавались в высоких сводах, усиливая ощущение важности момента. Они всё приближались к распахнутым дверям кабинета. Несмотря на волнение, которое прокрадывалось в его душу, движения были исполнены уверенности. Он был готов к любому повороту событий. Остановившись перед входом, Федор глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и решительно вошёл в зал. Его взгляд скользнул по лицам присутствующих, пытаясь уловить их настроение. – Добрый день, – произнес он, приветствуя собравшихся. Его голос был спокойным, но за этим скрывалась небольшая горсть страха. – Достоевский, Вы как всегда опаздываете на столь важное собрание, – с укоризной заметил Чуя, его рыжие волосы блестели в свете висящей на столом люстры. – Общественный транспорт сегодня оставляет желать лучшего, – с ехидством ответил Федор. – Неужели господин мэр не контролирует этот вопрос? При прежнем главе такого никогда не случалось. – При прежнем главе многого не было, что есть сейчас, – парировал рыжеволосый, его голос был полон раздражения. – И потом, у меня нет времени следить за транспортом, когда в городе творится такой абсурд. Собственно, поэтому я и вызвал вас. Присаживайтесь,-успокоившись сказал мэр. В кабинете воцарилась тишина, все затаили дыхание. Взгляды присутствующих были устремлены на Чую, ожидая скорее услышать его решения. – В связи с убийством двух жительниц за последние 6 дней я мог бы ввести чрезвычайное положение, – начал Чуя, его голос был твердым и решительным. – Но, поскольку ситуация не вызывает массовой паники, вынужден этого не делать. Однако, как глава города, я обязан принять меры для поимки преступника или может преступников. Завтра же необходимо закупить и установить камеры видеонаблюдения, нужная сумма на реализацию этого будет выделена из городского бюджета. Камер котрые сейчас висят слишком мало и то,они повешены лишь в очень людных местах. Дзёно Сайгику, займитесь этим немедленно. Во-вторых, как мне известно одна из жертв – четырнадцатилетняя школьница Кёка Идзуми. Преступник даже не жалеет детей. Мураками, Вы, как ответственный за образование в нашем чудном городке, должны ввести дистанционное обучение в школах. На этом пока всё. Все свободны, кроме Дазая Осаму и Федора. Завтра жду отчеты. Дождавшись, пока депутаты покинут зал, Чуя продолжил, его голос стал более тихим и доверительным: – Ну же, Чуя, продолжайте, – поторопил его Дазай, облокотивши локти на стол, он положил свою голову на кисти рук. – Достоевский, думаю, вы поняли, что я вызвал Вас не просто так, – подойдя к окну, сказал Чуя, его взгляд был устремлен вдаль. – Вы правы, – ответил Федор, его голос был ровным и спокойным. – Вы – начальник городского управления полиции. За последние шесть дней в городе убиты два человека, один из них – ребёнок. Я мог бы отчитать за бездействие патрульной полиции, но времени на это катастрофически нет. Как я знаю, Вы раньше работали частным детективом в столице и раскрыли больше 10 убийств. Известно, что в городе нету организаций, которые специализируются на преступлениях подобного характера. Но это не так. Я предлагаю стать главой такого агентства и заняться этим делом. Правда дело в том что создать такую организацию невозможно за один или даже семь дней, думаю вы это понимаете. На самом деле в нашем городе есть такое подразделение, хоть в нем никто и не работает. Остался даже и офис, правда он уже пустует больше 7 лет. Поэтому от вас требуется только набрать персонал. Мы должны найти преступника, пока тот не нанёс новый удар, ведь следующей жертвой может стать абсолютно любой. Если откажетесь, не переживайте, я найму частных детективов из области, но учтите, какие тайны могут всплыть наружу. – Это можно считать за шантаж? – с недоумением спросил Федор, его брови сошлись на переносице. – Это предупреждение, а не шантаж, вы же понимаете, – ответил Чуя, его взгляд был твердым и решительным. – Так что, вы согласны? – Одна из убитых – моя давняя знакомая, мы росли вместе. Вместе были в одном детском саду. В одном классе школы. Были даже парой в подростковом возрасте, хотя эти отношения и продолжались недолго. Я принимаю ваше предложение, – ответил Федор, его голос был полон решимости. — Вы дружите с 14-летними девочками? — не совсем уместно пошутил Чуя. — Вы же прекрасно понимаете, о ком я, — спокойно ответил Федор, не поддаваясь на провокацию. — Ну так что, я сказал, что принимаю ваше предложение. – Отлично, я знал что Вы согласитесь. Теперь остается только подписать документ,что вы теперь являетесь новым главой, – сказал Чуя, доставая из своего кармана черную ручку и вытягивая из синей папки два листа уже заранее напечатанного документа. Он быстрыми движениями руки поставил свою подпись в нужных местах. Казалось бы, простая закорючка, но в ней сквозила утонченность и изысканность, отголоски его прежней профессии – дизайнера, что, впрочем, выдавал и безупречный стиль Чуи. Пройдясь еще раз взглядом по тексту бумаги, Чуя взял документ в руки и протянул его уже ждущему Федору. – Вот, подпишите здесь, – сказал он, его голос был деловым и уверенным. Дрожащими руками Федор взял и подписал документ, чувствуя, как на его плечи ложится огромное количество новой ответственности. – Теперь официально Вы руководите агентством . Не теряйте, пожалуйста, времени, идите,нам нужно побыстрее узнать преступника, – сказал Чуя, его голос был полон уверенности. Выйдя из кабинета, Федор был ошеломлён произошедшим. – Я раскрою это дело, – прошептал он, сжав кулак, его глаза горели решимостью.