Ты — мираж.

      Ещё до того, как они приближаются к вестибюлю, Эндрю слышит гул откуда-то: тихие разговоры, потрескивающие дрова в камине, ответ девушки за стойкой разговаривающий по телефону.       Затем он делает ещё пару шагов, и Слоски останавливается. Взгляд мужчины направляется на крупного человека, сидящего на пластиковом стуле у белых стен.       Это был Дэвид Ваймак, тренер лисов. Он сидел и держал в руках какой-то потёртый журнал, что-то читая и перелистывая страницы. Выглядел Ваймак как обычно, но напряжение в плечах и темные круги под глазами говорили о малом сне и стрессе. Что самое интересное, почему он здесь, а не его любимые братья. Не испугались ли они увидеть "нового" Эндрю? Но ему было плевать. Он хотел как можно быстрее уйти из этого места и никогда не возвращаться.       Как только он сделал пару шагов к выходу, тренер посмотрел на него и направился следом за ним. Его шаги медленные и устойчивые, в лёгкие проникает первый глоток свежего воздуха, и он абсолютно трезв. Эндрю бросает взгляд на два мусорных контейнера в углу здания и направляется туда. Одежда, которая теперь испорчена так же, как и шрамы на его предплечьях, выпадает из сумки прямо в мусорку. Только после того, как ни одной тряпки не остаётся внутри, Эндрю выкидывает и сумку, направляясь к машине.       Ваймак встал рядом с капотом и вытащил пачку сигарет, закурил. Эндрю подошёл, протянул руку в безмолвной просьбе дать ему сигареты. Тренер не сказал ни слова, а просто передал пачку и зажигалку.       Они курили в полной тишине. Ваймак не задавал никаких вопросов, да и спрашивать было нечего. Он точно ждал, когда Миньярд заговорит первым, но сейчас у него не было никакого желания разговаривать; он должен был увидеть своих людей и знать, что они не умерли за всё это время.       До Пальметто они ехали 30 минут, хотя Эндрю мог доехать за 20. Ваймак включил радио, что помогло немного отвлечь мысли от текущих проблем. Пейзажи за окном сменяли друг друга, и чем ближе они подъезжали к лисьей башне, тем сильнее ощущалось чувство безопасности.       Уже на парковке тренер посмотрела на Эндрю. В этом взгляде было какое-то предупреждение или напоминание, что именно понять было сложно, и поэтому Миньярд отвёл взгляд и собрался вылезти, но его остановил хриплый голос: — Ты же не собираешься никого убивать?       Месяц назад это вызвало бы смех и шутку, сопровождаемые улыбкой, но сейчас на это не было никаких сил. Таблетки убили эмоции и чувства Эндрю. — Ничего не обещаю, — говорить, а не кричать после стольких недель оказалось так тяжело, но рыться в воспоминаниях своего лечения он не успел - его прервало очень тихое: — Им всем сейчас тяжело.       Это было сказано в пустоту. Ваймак смотрел вперёд, думая о чём-то. После секундной заминки двигатель завёлся, Миньярд захлопнул дверь и пошёл в общежитие.       Поднимаясь на свой этаж, он вспоминал день уезда в больницу. А именно обещание Нила. Или лучше Абрама? Сейчас нужно было проверить, как справился с этой задачей бегунок. О том, какие вопросы он ему задаст, можно будет подумать позже.       Проходя по коридору, он не видел и не слышал никого. Постучав в дверь, он услышал тихие шаги, и дверь открылась. — Привет, Эндрю, как доехал? — немного отойдя в сторону, сказал Ники.       Он ничего не ответил. Прошел в комнату и увидел Кевина, сидящего за ноутбуком, на котором, к гадалке не ходи, был очередной матч по экси, и Аарона, держащего в руках джойстик, второй лежал на полу. Все молчали, но на их лицах читались облегчение и страх, смешанные с уныние. Главное, что они живы, а что у них с настроением — уже не важно. Взяв вещи из шкафа, он пошёл в душ. Он до сих пор чувствовал руки на своём теле, зубы, которые впивались в его кожу, и дыхание над своим ухом, которое шептало: "Я тебе помогу, будь послушным мальчиком, я хочу услышать твои крики." Всё это нужно было стереть из воспоминаний, но с его прекрасной памятью это было невозможно.       Раздевшись перед зеркалом, он кинул одежду в угол и посмотрел на свои шрамы, на которых виднелись отпечатки зубов. Раз за разом он напоминал себе, что это его тело, и ему как можно быстрее нужно избавиться от всех прикосновений на своем теле. Взяв мачалку, он тер руки до красноты, кожа горела, а в некоторых местах начала слезать, и только потом переходил к другим участкам. Шея, живот, ноги — всё его тело было алым от сильного трения и горячей воды в перемешку с мылом. Постоя под каплями душа еще пару минут, он оделся, вышел в комнату и направился на крышу.       Подойдя к самому краю в лицо подул прохладный ветер. Дома казались маленькими и игрушечными. Был слышан приглушённый гул машин и отдалённые голоса людей, но здесь, на крыше он снова почувствовал страх, своего уже привычного верного друга, который никуда не уходил. После стольких лет избавиться от улыбки стало чем-то странным, но это не имеет значения. Сейчас он трезв и наконец-то может чувствовать то, что хочет, а именно — ничего.       Быть на крыши для него стало привычно, но долго сидеть здесь не получится. Ему нужно узнать все подробности того, что происходило, пока его не было. Узнать всё можно только у одного человека. Написав ему смс, он направился на кухню общежития. Ники уже ждал его. — Эндрю, что ты хотел узнать? — Последние семь недель, — произнес он, садясь за стол. Плечи Ники немного напряглись, словно он боялся этого разговора, но точно знал, что он состоится. — Ну... после того как ты уехал, Аарон вернулся домой, потому что мать Мэтта, Ренди, внесла за него залог. Это очень круто с её стороны. Суд Аарона будет в следующем году, после чемпионата, что здорово, потому что нам не придется переживать, как мы дойдем до финала без него.       Экси не интересовала его тогда, как не интересует и сейчас. Он уже говорил, что это не станет смыслом его жизни, и поэтому он пропустил последнюю часть реплики. — Кстати, говоря о Ренди, она пригласила нас всех в Нью-Йорк после рождественского банкета. Я купил тебе пальто. Банкет был не очень хорошим, но и не плохим. Ваймак всё контролировал.       Сейчас Эндрю был уверен, что услышит что-то про колкий язык Нила, что в прошлый раз принесло очень большие последствия. Ники убрал руки за спину и продолжил: — Мы выиграли последнюю игру, а потом поехали в Нью-Йорк, и это было потрясающе, Ренди крутая. Ты знал что это она научила Мэтта драться?       После этого он замолчал. Эндрю махнул ему рукой, мол, свободен, и пошёл наливать кофе. Как обычно, много сахара и сливок.       Нью-Йорк — очень большой город, и Нил с его характером мог легко попасть в неприятности, но Ники не сказал про него ни слова, что было странно. Надо поговорить с ним, как только он попадётся на глаза.       Понятно, что у него было много времени, чтобы придумать очередную правдоподобную ложь, но Эндрю вспомнил все случаи, когда доверял ему. Теперь была его очередь говорить правду, и лучше бы он не врал.