marked for Me

рики устал. день вымотал его, нервы на пределе, но когда он заходит в квартиру и видит хена, что вышел его встретить, всё отступает. он тянется к нему, жадно ловит взгляд, а потом замечает. слишком ровный тон кожи. слишком аккуратная, тщательно выровненная текстура. и что-то внутри мгновенно напрягается. взгляд цепляется за его шею, прищуривается, мысли складываются в единственную возможную картину. — ты замазал засосы — голос рики низкий, напряжённый. хисын на секунду замирает, моргает, будто не сразу понимает. — рики, это не то, что ты думаешь… рики сжимает челюсти. медленно подходит ближе, вжимает хена спиной в зеркало, хватает за запястье. — а что я должен думать? — его пальцы грубо стирают тон, размазывают его по коже, обнажая красные пятна. — я… у меня была важная встреча, — голос хена чуть дрожит, он пытается не терять контроль, но рики уже не слышит, разворачивает его лицом к зеркалу, вдавливает сильнее, прижимаясь сзади, удерживая одной рукой за горло. — встреча? — его голос наполнен насмешкой, но в нём больше злости. больше ярости. — а засосы зачем было скрывать? боялся, что кто-то узнает, кто тебя трахает? хисын не успевает ответить — рики толкает его ближе к стеклу, обхватывает за бёдра, чувствует, как тот напрягается под его руками. хисын не сопротивляется, но и не отвечает, просто тяжело дышит, вцепившись пальцами в гладкую поверхность. — ты вообще понимаешь, как выглядишь сейчас? — рики скользит ладонью ниже, к его паху, сжимает, заставляя того дёрнуться. — трясёшься, стоишь тут, раскинув ноги, ждёшь, пока я наконец тебя возьму? хисын сжимает зубы, но не отвечает. он чувствует, как рики стягивает с него штаны, как его пальцы скользят по внутренней стороне бедра, оставляя за собой царапины. рики проводит пальцами по его входу, чувствует, как тот уже тёплый, уже чуть влажный. хисын вздрагивает, когда рики с усилием вталкивает внутрь два пальца, без предупреждения, без прелюдии. — чёрт… — хисын резко хватает воздух, выгибается, но рики его не отпускает. — ты всегда был таким? — рики шипит ему в ухо, толкая пальцы глубже, растягивая его грубо, почти болезненно. — или только для меня раздвигаешь ноги так быстро? хисын задыхается, его руки соскальзывают по зеркалу, оставляя потные следы. его тело трясётся от нетерпения, от боли, от желания, которое разливается по венам. — пожалуйста… — голос хена срывается, он даже не успевает осознать, что сказал это вслух. младший на это довольно ухмыляется, вынимает пальцы и тут же заменяет их собой. он входит резко, без остатка, так глубоко, что хисын вскрикивает, пальцы сильнее впиваются в зеркало, пытаясь удержаться. — чёрт, да… — рики зашипел, сжимая его бёдра, толкаясь в него до упора. он не даёт хену привыкнуть, не даёт передышки. он двигается сразу — быстро, глубоко, без жалости. его пальцы оставляют на бедрах новые отметины, засосы на шее темнеют, и хисын снова захлёбывается в стонах, срывается на хриплые всхлипы. — смотри. — рики хватает его за волосы, оттягивает голову назад, заставляет смотреть в зеркало. — смотри, как красиво я тебя трахаю. — и хисын смотрит. его глаза затуманены, губы припухшие от прикушенных стонов, на коже алые следы от укусов. он смотрит, как рики толкается в него, как его тело поддаётся, принимает его жадно, без остатка. — ты только для меня такой, да? — рики впивается зубами в его плечо, толкается глубже, грубее. — только мне позволяешь делать с собой это? хисын едва дышит, его ноги подкашиваются, но рики держит его, удерживает, двигается быстрее. — скажи, чей ты. — твой… — хисын почти не слышит себя, его голос ломается на последнем слоге. — громче. — твой, рики… только твой… рики довольно рычит, ускоряется, чувствуя, как тот сжимается вокруг него. — вот и не смей больше скрывать это, — он толкается глубже, чувствует, как хисын содрогается в оргазме, как его мышцы сводит от удовольствия, как он захлёбывается в стонах, заливаясь под ним. рики кончает следом — глубоко, яростно, вжимаясь в него, сжимая его запястья так, что те остаются красными от его хватки. они тяжело дышат. хисын дрожит в руках младшего, его тело всё ещё сжимает его внутри, не отпуская, и это возбуждает даже после того, как всё закончилось. он ухмыляется своим мыслям, проводит ладонью по пояснице, оставляя там новый красный след. — ты в следующий раз снова замажешь? — насмешливо проводит пальцем по следам на шее, наблюдая, как тот вздрагивает, — только попробуй. он вжимается в его губы жадным, почти болезненным поцелуем, а хисын поддаётся ему, растворяется до последнего атома.