Яд в золотой клетке

Они шли по длинному коридору дворца, и Мария чувствовала, как внутри всё сжимается от напряжения. Она старалась держать спину прямо, но пальцы непроизвольно теребили рукава простого белого платья. — Ты нервничаешь, — заметила Михримах-султан, бросив на неё быстрый взгляд. Мария слегка замедлила шаг и тихо вздохнула. — Было бы странно, если бы я не волновалась, — призналась она. Михримах улыбнулась краем губ. — По крайней мере, ты осознаёшь, в какое положение попала. Это уже хорошо. Мария кивнула, но молчала, не зная, что ещё сказать. Она впервые встречалась с Хюррем-султан, и её разум был занят только одним — как себя вести. — Ты выглядишь слишком просто, — вдруг заметила султанша, окинув взглядом её платье. Мария посмотрела на себя и пожала плечами. — У меня не было ничего подходящего. — Во дворце важно, как ты выглядишь. Одежда — это часть уважения. Мария на мгновение задумалась и кивнула. — Я не хотела показаться неуважительной, просто… не думала, что это так важно. — Теперь будешь знать, — спокойно сказала Михримах. Мария не стала спорить. Здесь, во дворце, всё подчинялось правилам, которые она ещё не до конца понимала. Они остановились перед массивными дверями, украшенными золотым орнаментом. Евнухи склонили головы, готовясь их открыть. — Готова? — спросила Михримах, внимательно глядя на неё. Мария выдохнула, пытаясь взять себя в руки. — Готова или нет, но выбора у меня всё равно нет. Михримах улыбнулась, чуть склонив голову. — Верно. Двери медленно распахнулись, и Мария в первые увидела ту, чьё имя знал весь мир.

***

Когда мы вошли в покои Хюррем-султан, я не поднимала головы и, следуя за госпожой, направилась к дивану, на котором сидела повелительница. Из-под опущенных ресниц я видела лишь край её платья — изысканного, подчёркивающего фигуру. Михримах-султан с матерью тепло поздоровались и обнялись. Затем она повернулась ко мне: — Валиде, это Мария. Я почувствовала на себе внимательный взгляд и услышала мягкий, но твёрдый голос: — Подними глаза. Я повиновалась и увидела её — ту самую Хюррем-султан, как в сериале. Она была невероятно красивой, а в глазах её горел огонь. Не осознавая, что говорю, я выдохнула: — О боже, какая вы красивая… Хюррем рассмеялась. Я тут же смутилась и поспешно извинилась. — Ты тоже очень красива, милая, — улыбнулась она. — Я о тебе наслышана. Говорят, ты умна. Я скромно опустила взгляд и тихо поблагодарила. После этого госпожи продолжили разговор, иногда обращаясь ко мне, и я отвечала с уважением и добротой. Если честно, я фанатела от Хюррем-султан. Она была такой сильной и мудрой женщиной, что я восхищалась каждым её словом. Она, похоже, тоже прониклась ко мне симпатией — её удивляли мои ответы и манера речи. — Ты необычная девушка, Мария, — заметила Хюррем-султан, слегка склонив голову. — У тебя интересные взгляды. Я чуть улыбнулась, но поспешила снова принять серьёзный вид. — Спасибо, госпожа. Я просто говорю то, что думаю. Она прищурилась, словно разгадывая меня. — И всё же в тебе есть что-то... не совсем отсюда. Я замерла, но быстро взяла себя в руки. — Возможно, я просто по-другому росла, госпожа. Хюррем кивнула, но её глаза всё ещё были пристальными, словно она пыталась прочесть меня насквозь. Когда мы уже собирались уходить, она неожиданно остановила меня. — Подожди. Я удивлённо обернулась. Хюррем-султан открыла шкатулку, достала оттуда кольцо с большим голубым камнем и протянула мне. — Возьми. Я уставилась на украшение, не решаясь взять его. — Вы слишком щедры, госпожа… — Я так хочу, — мягко, но твёрдо ответила она, глядя прямо мне в глаза. Я колебалась, но потом осторожно взяла кольцо и поклонилась. — Благодарю вас, госпожа. Хюррем улыбнулась. — Носи его. Оно тебе к лицу. Я бережно сжала кольцо в ладони. С того дня я всё чаще сопровождала Михримах-султан в покои её матери. Мы беседовали, и госпожи дарили мне разные подарки, которые я бережно хранила. — Ты становишься частью дворца, Мария, — как-то сказала Михримах, наблюдая, как я рассматриваю тонкий браслет из золота. Я задумалась. — Возможно… Но иногда мне кажется, что я никогда не стану по-настоящему своей. Она улыбнулась, но ничего не ответила.

***

Прошёл год, и мне исполнилось семнадцать лет. Я стояла у зеркала, внимательно разглядывая себя. Чёрные локоны, плавно спадающие на плечи, и глаза — карие, с необычным янтарным оттенком, — смотрели на меня с интересом. Я изменилась за этот год, а изменения были не только внешние. Я выучила турецкий и арабский, освоила игру на скрипке, углубила свои знания в истории и танцах. Мне нравилось учиться, и я видела прогресс. Я гордилась собой. Кроме того, я накопила неплохую сумму денег, которые продолжала откладывать. Тратила их только на вещи, которые делали мою жизнь более комфортной, например, одежду. Теперь я служила Михримах-султан, и наши отношения стали крепкими. Мы действительно стали подругами, и я служила ей с уважением и преданностью. Я помогала Хюррем-султан и присматривала за её детьми. Как только я сблизилась с госпожой, многие девушки отвернулись от меня, а некоторые начали провоцировать конфликты. Но я не хотела рушить свою репутацию как спокойной, доброй, но умной девушки, поэтому просто игнорировала их. Боже, сколько же я от них выслушала... Со мной общалась только Настя и ещё пару девочек, и меня это вполне устраивало — я не собиралась ни с кем из них строить дружбу. Но были некоторые особы которых я игнорировать не могла. Я шла по коридору, когда Фатьма вдруг перегородила мне дорогу. — Ну что, каково быть крысой? — ухмыльнулась она, сложив руки на груди. — Ты уже превратилась в такую же ведьму, как Хюррем, или ещё нет? Я медленно подняла на неё взгляд. — Ты что-то сказала? — Ты прекрасно меня слышала, — её голос стал противно-сладким. — Интересно, что ты за человек, раз готова лизать ей пятки? Я усмехнулась, наклоняя голову набок. — Как забавно, что именно ты говоришь о достоинстве, — протянула я, глядя прямо ей в глаза. — Когда ты в последний раз делала что-то сама, а не прогибалась под сильных, чтобы выжить? Её губы дрогнули, но она тут же взяла себя в руки. — Ну да, ты ведь теперь у нас особенная, раз ходишь подле неё. Думаешь, это даст тебе силу? Я медленно моргнула, делая шаг вперёд. — Нет, Фатьма. Сила — это то, чего у тебя никогда не было. Она резко напряглась. — Да как ты смеешь… — Как ты смеешь открывать рот в моём присутствии? — холодно перебила я. Она побледнела. — Ты ещё пожалеешь. Я усмехнулась. — Сомневаюсь. Я просто обошла её и ушла дальше. Но с того дня Фатьма возненавидела меня по-настоящему. Она пыталась меня задеть, но всегда получала вдвое больше. А когда я в бешенстве — это плохо. Сулейман и Мехмед в этом году были в походах, и я не имела возможности увидеть шехзаде. Мы неспешно прогуливались по саду, когда Хюррем-султан вдруг повернулась ко мне. В её взгляде читалась мягкость, но голос был серьёзным. — Мария, ты очень умна, красива и талантлива, — сказала она, пристально меня разглядывая. — Мне нравится твоя проницательность. Я тут же опустила голову, ощущая, как щёки заливает румянец. — Вы слишком добры ко мне, госпожа, — ответила я скромно. Хюррем слегка улыбнулась, но тут же продолжила: — Я хочу отправить тебя в Санджак с Мехмедом. Я замерла, стараясь осмыслить услышанное. В груди что-то екнуло, но, собравшись, я почтительно поклонилась. — Это огромная честь для меня, госпожа, — произнесла я с искренним волнением. — Служить шехзаде Мехмеду… Я сделаю всё, чтобы оправдать ваше доверие. Хюррем внимательно на меня посмотрела, словно оценивая мою реакцию, и с лёгким смешком добавила: — Ты не просто согласилась — ты даже не удивилась. Я осторожно улыбнулась: — Я слышала, что шехзаде Мехмед благородный и мудрый. И, признаться, я совсем не против, если вы станете моей тёщей, госпожа. Вокруг послышался смех, а Хюррем, не сдержавшись, тоже улыбнулась. — Ты умеешь подбирать слова, Мария, — сказала она, одобрительно кивнув. — Но помни, это не просто поездка. Я доверяю тебе заботу о Мехмеде. Следи за ним, помогай, и если что-то будет не так — сообщай мне. Я кивнула, стараясь выглядеть уверенной. — Конечно, госпожа. Я не подведу. Хюррем удовлетворённо посмотрела на меня, а в душе я понимала: моя жизнь теперь изменится навсегда. Михримах-султан с улыбкой посмотрела на меня и мягко сказала: — Это большая честь, Мария. Не каждый получает такое доверие от моей матери. Я поклонилась, чувствуя волнение. — Благодарю вас, госпожа. Я сделаю всё, чтобы оправдать доверие вашей матери и шехзаде. Михримах кивнула и слегка наклонилась ко мне: — Советую тебе быть осторожной. В санджаке всё иначе, чем здесь, во дворце. Не все будут тебе рады. Я внимательно слушала её слова, ощущая, как на мои плечи ложится новая ответственность. — Я понимаю, госпожа, — кивнула я. — Но я не боюсь трудностей. Михримах улыбнулась: — Это правильно. Но всё же будь начеку. И… — она немного помедлила, а затем добавила: — Если вдруг что-то случится, пиши мне. Я удивлённо посмотрела на неё. — Вы так добры ко мне… Она чуть приподняла подбородок, будто оценивая мою искренность, а затем легко коснулась моей руки. — Мы ведь теперь почти как сёстры, верно? Внутри меня стало тепло. Я поклонилась, чувствуя благодарность. — Да, госпожа. Я с нетерпением ждала поездки, зная, что передо мной откроется новый этап жизни. Когда мы вернулись в гарем, я осталась в общей комнате и сразу почувствовала на себе завистливые взгляды. Не обращая на них внимания, я подошла к своим подругам и поделилась новостью: мне предстоит поехать в Манису с Мехмедом. Девочки сразу обрадовались и начали задавать мне множество вопросов, на которые я с улыбкой отвечала. Я старалась не вдаваться в подробности и спокойно общалась с ними. Другие девушки молчали, понимая, что их взгляды не могли меня затронуть. Я была в своей тарелке, и они это прекрасно знали. Когда я взяла в руки свои принадлежности для шитья, чтобы продолжить работу, ко мне подошла Ферузе. Я заметила её боковым зрением, но сделала вид, что полностью сосредоточена на ткани. Мы не общались раньше, и я не испытывала желания начинать разговор. — Мария-хатун, — её голос был мягким, даже немного ласковым. Я медленно подняла глаза и вежливо кивнула. — Ферузе-хатун. Она присела рядом, будто бы невзначай, и внимательно посмотрела на меня. — Я заметила, что ты близка с нашей госпожой, — произнесла она с лёгкой улыбкой. — Должно быть, это большая честь. Я сдержанно кивнула, продолжая работу. — Это не только честь, но и ответственность. Ферузе чуть склонила голову набок. — А ты умная… — протянула она, будто оценивая меня. Я не стала отвечать, а только перевела взгляд на её лицо. Ферузе выглядела дружелюбной, но в её глазах скользила какая-то скрытая насмешка. — Не думала, что ты будешь так холодна ко мне, — продолжила она с притворной обидой. — Мы ведь обе просто женщины, выживающие в этом дворце. Я скользнула взглядом по её одежде и золотым украшениям. — Выживание у всех разное, Ферузе-хатун, — ответила я ровным голосом. Она улыбнулась чуть шире, но в глазах мелькнуло раздражение. — Мне казалось, ты не такая, как остальные, — сказала она, вставая. — Но, видимо, я ошибалась. Я лишь спокойно опустила взгляд на свои руки. — Возможно. Ферузе задержалась на мгновение, будто ожидая ещё чего-то, но, поняв, что разговора не получится, развернулась и ушла. Я посмотрела ей вслед. Меня не покидало чувство, что эта женщина доставляет Хюррем боль, и мне было неприятно слышать о её слезах. Но пока я молчала. Пока. Я продолжила шить, спокойно сосредоточившись на своём деле. Это была моя работа, и я не хотела, чтобы что-то или кто-то отвлекало меня. Но меня отвлекли — это была Афифе-хатун. Я тут же встала и поклонилась. — Тебя ждут Махидевран-султан и Хатидже-султан, — коротко сообщила она. Я удивлённо посмотрела на неё. — Зачем? Афифе нахмурилась, в её голосе послышалось раздражение: — Откуда мне знать? Мария, просто иди. Я сдержала вздох и направилась к покоям Махидевран-султан. Мы с госпожами уже не раз пересекались в покоях Михримах и Хюррем, но они не обращали на меня внимания, разве что иногда давали указания. Я же всегда старалась держаться в тени, не желая ввязываться в их интриги. Вот я перед дверью. Постучалась. — Войдите, — раздался голос. Я шагнула внутрь, опустив взгляд в пол. Сделала реверанс, затем подняла голову. Они сидели рядом, пристально меня разглядывая. Меня осенило: они узнали, что я еду с Мехмедом в Манису. Значит, решили использовать меня. Но они не знали, что я уже давно плету свои собственные интриги. Хатидже-султан первая нарушила тишину. — Я слышала, ты отправляешься с шехзаде в санджак? Я кивнула, опустив глаза. — Да, госпожа. Так велела Хюррем-султан. — Я слышала, ты умная девушка, Мария. Надеюсь, это не просто слухи. У нас есть к тебе просьба. Что ты решишь — зависит от тебя, но знай: это решение определит твоё будущее. Я лишь смотрела на неё, скрывая усмешку. Да ну, заюш... Я и так знаю, какая у вас судьба, так что свой выбор сделала давно. Махидевран продолжила, будто не заметив моего молчания: — Мы хотим, чтобы ты была верна нам и сообщала обо всём, что происходит в санджаке. Взамен ты получишь влияние, деньги и власть, дорогая. Мы тебе это обещаем. После этих слов она достала из шкатулки украшение и протянула мне. Я удержала лицо непроницаемым, хотя внутри усмехнулась. Они хотели сделать меня шпионкой? Как наивно. Я низко поклонилась и ровным голосом ответила: — Я польщена, что вы обратили внимание на такую, как я, госпожа. Но мне дорога жизнь, и я не собираюсь идти против Хюррем-султан. К тому же… — я на миг замялась, но продолжила, глядя прямо в глаза Махидевран, — я уважаю её как женщину. А ещё… мне симпатичен шехзаде. Так что, боюсь, вынуждена отказаться. Повисло напряжённое молчание. На лицах обеих госпож мелькали эмоции — удивление, злость, недоверие. Махидевран-султан резко встала, её голос дрогнул от ярости: — Ты! Ты такая же гадюка, как Хюррем! Какая наглость! Тварь! Ты ещё пожалеешь об этом! Я снова поклонилась, но на этот раз с едва заметной усмешкой. — Простите, госпожа, но не советовала бы вам говорить подобное о жене султана. Это неразумно. Махидевран побледнела, но я продолжила: — К тому же, не знаю, чего вы пытались добиться, но это было довольно глупо. Я думала, вы опытная женщина, но, как оказалось, ошиблась. Гнев вспыхнул в её глазах, но я не дала ей времени на ответ. — И ещё… не забывайтесь, госпожа. Даже если вы носите титул султана, это не даёт вам права оскорблять меня. Перед Богом мы все равны, и я не советовала бы вам брать на душу грех из-за такой, как я, — я сделала особый акцент на слове султан. Я улыбнулась, склонив голову, — было приятно видеть ваши красивые лица. Надеюсь, буду видеть их чаще и в хорошем настроении госпожа. Я развернулась и вышла. Позади не было ни крика, ни попыток меня остановить. Когда я всё рассказала Хюррем-султан, она слегка посмеялась и сказала: — Я знала, что в тебе это есть, Мария. Я скромно улыбнулась. Хюррем-султан кивнула, внимательно глядя на меня: — Я ожидала этого от них. Они должны были сделать это… И мне было интересно, как ты поступишь в такой ситуации. Ты сделала правильный выбор, Мария. Я понимала, что только что бросила вызов двум госпожам. Теперь моя жизнь уже не будет спокойной. Но я была готова. Стоя перед зеркалом, я медленно примеряла украшение, которое подарила мне Хюррем-султан. Свет свечей играл на драгоценных камнях, и я невольно улыбнулась. Интересно, что сейчас чувствуют Махидевран и Хатидже? Злость? Разочарование? Или, может, удивление? В этот момент за дверью раздался шум. — Дорогу! Шехзаде Мехмед хазретлери! — крикнула слуга.