В результате травмы

Противная трель разносилась по просторной комнате, заполняя всё её пространство. В сонном порыве рука ухватилась за надоедливый мобильник. Время показывало седьмой час утра. Отстрочив своё пробуждение, я снова провалился в сладостную дрему. - Винсент, — ласковый голос мамы коснулся уха. — вставай, пожалуйста. - Ну, ещё пять минут, — протянул я и нырнул головой под подушку, прячась от ворвавшегося в комнату солнца. Джулия распахнула плотные серые шторы и присела на край кровати. Нежные руки коснулись оголённой спины, чуть поглаживая. - Винсент, время уже почти девять утра. Не пора ли вставать? - Ма-а… - Поднимайся и иди на кухню. Я сделала завтрак. Подниматься не хотелось. Я слышал, как что-то гремело на кухне, а вкусные запахи сочились из коридора в мою комнату, разыгрывая аппетит. Мобильный снова начал разрываться. Отключив будильники, что я благополучно и нарочно проспал, увидел на панели уведомлений несколько сообщений от Арта. Последним сообщением значилось что-то вроде «просыпайся сукин ты сын!», и еще пару угрожающих смайликов. - Винсент! Мама кричала из кухни, побуждая меня на контакт с миром. Распахнув окно, в комнату ворвалась утренняя прохлада, от чего я зябко поёжился. Затратив на принятие душа около тридцати минут, я всё-таки появился на кухне, где мама распивала крупнолистовой ассам. Я уселся напротив и схватил с большой тарелки тёплый блин, складывая его конвертом. Мама подвинула глубокое блюдце с вареньем поближе и посмотрела на меня. - Тебе не кажется, что ты опаздываешь на учёбу? Обмакнув блин в варенье, я отправил его в рот и сделал пару глотков уже остывшего чая. - Я не могу опаздывать, — пережёвывая еду, ответил я. — потому что я уже опоздал. Мама всегда была необычайно красива. Сегодня у неё был выходной, который она всегда посвящала самой себе. Рыжие волосы были забраны в неброский тугой пучок, а шёлковый чёрный халат поблёскивал на солнце. - Осталось всего два месяца отучиться. Винсент, будь, пожалуйста, немного пунктуальнее. Не хотелось бы, чтобы отец снова ругался. - Он всегда уходит раньше, чем я. Он даже не узнает, что я сегодня опоздал. - Винсент… - Всё хорошо, мам. Я сделал ещё пару глотков чая и встал из-за стола. В комнате я скинул пару учебников в рюкзак, оделся и выперся в коридор. Натянув кроссовки, мама озарила меня своим тёплым взглядом и крепко обнявшись, от неё потянуло сладким медово-цветочным ароматом. Она поцеловала меня в щеку и пожелала удачи. Воздух на улице был освежённый ночной грозою и полон сладостной истомы. Апрельская погода радовала дневной теплотой, а ночью - свежей прохладой. В последний месяц я грезил приближающимися каникулами и учиться совсем не хотел. Получив пару трояков по нескольким предметам сразу, мама расстроилась, а отец грозил выпороть, если не исправлю. И того, и этого я боялся больше всего. Но что я сделаю, если училки не хотят ставить хорошие оценки за красивые медовые глазки? Я шагал по широкому тротуару вдоль дороги и вспоминал, что я вообще-то опоздал уже на второй урок, и вероятность, что злая кураторша не пустит меня даже на порог кабинета, подходит к отметке в девяносто процентов. Тогда придётся писать объяснительную. Начнутся звонки отцу, вечерние разговоры и его обещанная порка. Но я наделся на лучшее. Когда я вошёл в двери учебного заведения, в холле было пусто и тихо. Шёл второй урок. На доске возле расписания висел список опоздавших или вовсе не пришедших сегодня на учёбу. Я и Арт были первые в этом списке. Поднявшись на третий этаж, где по расписанию должен быть третий урок. Урок истории с нашей злючей кураторшей в паре. Кажется, попал ты, Винсент-Руф-Неси-Дневник. Арт подскочил так неожиданно, что я чуть не подавился водой, купленной в столовой. Следом за ним появился Кайл и Нейт, радостно хохоча. - Ты чего опоздал? Слышал бы, как наша мегера на первом уроке рвала и метала по твоему отсутствию, — сказал Арт и уселся на подоконник. - Кажется, мне дома конец. - Не-а. Сначала тебе всё выскажут на следующем уроке. Мегера обещала зайти проверить тебя, — промурлыкал Кайл, сунув руки в карманы. Арт был красавчиком с голливудского журнала. Девушки велись на его внешность, щебеча в сторонке каждую перемену. Его чёрные волосы и аккуратные черты лица нравились даже мне. Кайл был высоким блондином с изумрудными глазами и тоже не меньше Арта нравился всем вокруг. Кажется, что и оценки ему ставят за кошачьи круглые глаза, а не потому, что он хорошист. Нейт был русоволосым мальчиком, учась не хуже Кайла. Его мать - одна из учителей, что преподавала нам химию, потому он хорошо знал этот предмет. Каждая самостоятельная или контрольная работа была возложена на Нейта, помогая каждый раз глупым товарищам в виде меня и Арта. - Готовься к самому фееричному скандалу с мегерой. Она сегодня встала не с той ноги, — усмехнулся Кайл и потянулся в кабинет вместе со звонком. Я тяжело выдохнул, и Арт похлопал меня по плечу в дружеском жесте. Мы уселись на последнюю парту, и я выжидающе уставился на открытую дверь. Кабинет пропитался тишиной, когда наша кураторша вошла вместе с заместителем директора и с налитыми красными глазами уставилась на меня. - Винсент Руф, Артур Буш. Встаньте. Мы переглянулись с Артом, ведь он тоже был опоздавшим. И аккуратно встали с мест под пристальным взглядом любопытных одноклассников. - Кажется, началось, — усмехнулся Кайл, сидящий впереди нас. - Причина опоздания? Мы молчали. Утром мне не хотелось вставать с теплой постели и тащиться сюда. Предполагаю, что Арт занимался тем же, чем и я. Спал. Наша мегера, словно пантера, подскочила к нашей парте и положила два листа бумаги перед нами. - Пишите объяснительную. Все преподаватели жалуются на ваши опоздания и вашу недалёкую успеваемость! Мы уселись обратно, не дожидаясь конца её монолога, и принялись писать объяснительную. Она что-то шипела в нашу сторону, высказывалась, а все вокруг тихонько хихикали. - На вас двоих за сегодня составлена жалоба! Пишите-пишите. Вашим родителям я уже дозвонилась, — она выхватила у нас листы со скоростью света, когда мы оба расписались. — Надоели вы мне оба! Под шепотки класса она вихрем вылетела из кабинета и хлопнула дверцей. К нам повернулись ржущие во все зубы Кайл и Нейт. - А я говорил. - Жаба. Мне очень хотелось отсрочить возвращение домой, потому что я знал, что мегера со звонками родителям не шутит. Мы топтались за торцом школы, предварительно сбежав с последнего урока. Нейт вручил каждому по сигарете. Посовещавшись, было принято решение сразу пойти гулять. Арт продемонстрировал содержимое своего рюкзака, набитого различными баллончиками с краской. Кайл предложил расписать школьную стену, где находился кабинет мегеры-кураторши. Арт стремительно, быстро поддержал идею, а я вдруг начал сомневаться. Не хватало мне в строчке неудовлетворительного поведения слова «вандализм» но Арт убедил меня. Рисунок получился зачётным, не учитывая того, что нас спалил школьный уборщик и пришлось тикать. Теперь под окнами кураторши светилась нарисованная женщина с огромными сиськами и большущей надписью «Мегера». Мы рисовали практически в каждом закутке нашего района, где нас не было видно. Ребята провожали меня в сторону дома. - Ты видел, в чем притащилась сегодня Джина? — не унимался озабоченный Арт. — Она соблазняла меня своей упругой грудью! - Хватит слюной давиться, — ворчал Нейт. - А ты не завидуй. Пару дней и я уломаю эту львицу на что-то большее, чем просто поцелуйчики в школьном дворе! Я всё думал, что ждёт меня дома. Безо всяких сомнений, я снова расстроил маму, что не могло меня не тревожить. Я глядел на время и понимал, что отец уже вернулся со службы, покушал маминой стряпни, и она уселась рассказывать ему о моём очередном школьном дне. Со слов мегеры-кураторши. Мы остановились сзади моего дома. Кайл и Нейт, пожав руки, пожелали нам удачи и тактично свинтили. Арт вытянул сигарету откуда-то из кармана рюкзака и предложил быстро покурить. - Слушай, если уж совсем тягостно будет дома, ты всегда можешь прийти ко мне, — подбодрил меня Арт и, поджав губы, улыбнулся. Я молча кивнул ему, пожал руку, и мы разошлись. Домой я поднимался без настроения, потому что знал, что может случиться. На улице начинало темнеть, и родители не привыкли к тому, что после школы я задерживаюсь. Отец ни разу мне не позвонил и ничего не написал. Может быть, он и вовсе не в курсе событий? Хотя это разъедающее незнание сводило с ума меня еще больше. Я прошёл в коридор и закрыл за собой массивную дверь, повернув замок. Из кухни на меня уставились две пары глаз. Первые - мамины: растерянные, грустные и заплаканные. Вторые - папины: злые, уставшие и серьезные. Я скинул рюкзак у дверей, снял обувь и молчаливо прошёл в кухню. Воздух здесь был напряжённый и необычайно душный. Хотелось открыть окно. - Винсент, мне звонила твоя кураторша. Жаловалась на тебя, твоё поведение и успеваемость, — тихо проговорила мама, сжимая в руке мокрый платок. Я молчал. Отец тоже молчал, уставившись в лаковый деревянный стол. Мама, словно переводя дух, заговорила дальше. - И не так давно, она снова звонила. Теперь отец глядел на меня, а я продолжал пялиться куда-то в пустоту, боясь посмотреть на родителей. Говорил он. - Она выслала нам творчество, которое вы оставили с ребятами под её окнами, — отец говорил спокойно, что было удивительнее всего. — Нам перечислили, сколько на тебя составлено жалоб за всё время. И больше не хотят видеть тебя в данном учебном заведении. Мама, отвернувшись в сторону, слегка подрагивала. Почему она плачет? Неужели это из-за меня? Отец встал из-за стола, и стул с противным скрежетом проехался по кафельному полу. Делать вид, что я не замечаю его, было уже нельзя. Я беспомощно перевёл взгляд на военнослужащего отца, и он, схватив меня за предплечье, потащил из кухни в сторону моей комнаты. - Ты думаешь, я буду бегать за каждым вашим куратором, чтобы отстаивать твоё место в школе? — он вошёл вместе со мной в комнату и прикрыл дверь. — Мне надоели все твои выходки, Винсент! Голос перешёл на крик, и мне стало страшно. По настоящему страшно. Отец скрутил в руках неизвестно откуда появившийся ремень с тяжелой пряжкой. «Армейский», заметил вдруг я и опустил взгляд в пол, отодвигаясь назад. - Прогулы, опоздания, плохие оценки, а теперь ещё и вандализм! — отец выпотрошил мой рюкзак, который я прихватил по пути в комнату, и оттуда вывалился баллончик с краской. — Такого я сына разве растил? Отец не в первый раз наказывает меня за мои проступки. Но этот был болезненнее всего. Массивная пряжка угодила прямо по спине, раздирая кожу до крови. Он ругался и бил, кричал и бил, говорил, что я ничтожный сын и снова бил. А потом в комнату вошла мама. - Тебар, перестань! Она ухватилась за его руку, в которой он держал свой толстый ремень, и жалостливо посмотрела на меня. - Джулия, выйди! - Прошу, перестань. Просто поговори с ним спокойно. От того, что ты делаешь, лучше не станет! Кажется, то, что сказала мама, разозлило его ещё больше. Я ускользнул в дальнюю часть комнаты и потёр ладонями мокрое лицо. К тому моменту, как мама вошла в комнату, моя кофта успела пропитаться собственной кровью. Отец вышел вместе с мамой. Я прильнул к дверям и выглянул в тёмный коридор. Они стояли возле спальни, и отец громко выражался и жестикулировал руками. - Не нужно учить меня, как воспитывать собственного сына! - Ты же так убьёшь в нём всё то, что он любит! Тебар, что же ты делаешь! — не унималась мама, защищая своего сына. - От твоих нежностей он тоже покладистей не становится! Последний раз говорю, не лезь в это! Когда мама преградила ему дорогу, потому что посчитала, что разговор не окончен, Тебар толкнул маму в стенку, и оглушительный звонкий удар по щеке разнёсся по всей квартире. Это не то, что я ожидал увидеть. Закрыв дверь в свою комнату, я забрался на кровать и молчаливо уставился в стенку, стараясь остановить накатившие слёзы. Я слышал, как они продолжительно ругались из-за меня, от чего мне стало совсем совестно. Наверное, я заслужил это, но мама точно не заслуживает того, что сделал отец. Когда отец ругал меня за мелкие проступки, это было не так больно, как сейчас. Да и когда мама вмешивалась в воспитательный процесс, отец был более лояльным. Я сидел и думал над тем, что натворил за последнее время, боясь представить, что ещё может сделать отец. Меня вдруг передёрнуло от боли, когда шок начал отпускать меня из мёртвой хватки. К тому времени голоса в квартире стихли. - Винсент? В комнату заглянула мама, когда я начал засыпать, привалившись плечом к стене. Она вошла в комнату с медицинскими принадлежностями в руках и закрыла за собой дверь. Настенные часы показывали одиннадцать вечера. - Мам… - Всё хорошо, мой мальчик, — Джулия села на край кровати сына. — Ложись, дай я посмотрю на раны. Я лёг на живот и повернул голову в сторону мамы. Она аккуратно положила перекись, пластырь и бинт на мой деревянный стол и стянула с меня кофту. - Мам… — я слегка замялся, не зная, как спросить маму о случившемся. - Болит? - Нет, мам… Она вытерла чистым куском бинта кровь с моей спины и начала обрабатывать рассеченный участок кожи под лопаткой. Было неприятно, и я поёжился. Когда Джулия закончила обработку, она закрепила бинт пластырем и тяжело выдохнула. Я перевернулся на бок и посмотрел на грустное лицо мамы. - Мам, прости меня, пожалуйста, — шепотом произнёс я и поджал губы. Джулия запустила свою руку в копну рыжих волос сына и ласково погладила. - Винсент, наше терпение тоже не железное. Нужно знать меру своих поступков. - Тогда почему он не видит эту меру? - Папа просто уставший. Он много работает. Прости его, если сможешь. Я молчал. Я, может быть, и заслужил то, что сегодня получил. Но мама точно не заслужила того, что я увидел. Да и не о себе я хотел поговорить. Я впервые увидел, как отец ударил мою маму. Свою жену. И мне стало не по себе. Мне по настоящему стало страшно. - Мам, то, что случилось в коридоре… - Винсент, тебя это не должно касаться. — Мама по прежнему гладила меня по голове, вороша пальцами вьющиеся рыжие локоны. - Ты моя мама. Почему меня не должно это касаться? — я чуть привстал и ещё пристальнее посмотрел на неё. — Он раньше так не поступал. По крайней мере, с тобой. - Всё бывает в первый раз, любимый. Мы уже поговорили с ним об этом. Не переживай. Я не знал, как реагировать на то, что услышал, потому просто молчал. Может этого больше не повториться? Но ведь если это случилось однажды, то может произойти и ещё раз? Я углубился в свои мысли, но мама обратила моё внимание на себя. - Ложись спать. Завтра тебе рано вставать. Мама погладила меня по щеке и встала с кровати, собирая со стола окровавленные бинты и перекись. Этим она дала понять, что вопрос с учёбой всё еще актуален. Папа снова решил этот вопрос. Как и всегда. Джулия наклонилась над сыном и поцеловала в макушку, выдавив из себя улыбку. Когда я остался один, я вспоминал алеющий на щеке мамы синяк и начинал злиться. Ведь это вышло случайно? Наверное, папа сделал это не нарочно. Он ведь любит мою маму и постарается больше так не делать. Всё это было похоже на детский трепет непонимания и неосознанность реальной жизни. Сегодняшний день перевернул всё с ног на голову, прокатил меня на американских горках, эмоциональных качелях, сделав солнышко в три оборота, и заставил вывернуть мой желудок наизнанку. Сон не хотел приходить, и я слушал тишину. За пределами комнаты было тихо, но я отчётливо слышал, как плачет на кухне мама, сидя над окровавленными бинтами. Это я знал наверняка. Я выставил на телефоне будильники и выкрутил громкость на максимум, чтобы точно встать вовремя и никуда не опоздать. Спать на спине было невозможно, потому я улёгся на живот. Мне запомнились слова мамы о том, что всё случается в первый раз, и я никак не мог это переварить. Засыпал я с мыслью о том, что папа впервые стал в моих глазах домашним тираном, не смотря на то, что подобный воспитательный процесс со мной уже случался.