Твоя очередь.

Как дошло до такого? Человек, сидящий перед ним на коленях, сильными руками сжимал его бёдра, точно оставляя красные следы на кремовой коже. Под его напором хочется только несколько вещей: не позволить ему отстраниться, сильнее прижать к своей промежности и не дать увидеть, как же сильно кружит от этого голову. С последним пунктом Сильвер уже провалился. Комната постепенно наполнились тихими чавкающими звуками. Голубоглазый после этого сможет дрочить только на это воспоминание, на картину, кажется, уже выжженую на обратной стороне его век. Ещё одного взгляда на это греховное чудо хватило бы, чтобы закончить это сейчас. Поэтому не смотрит. Не смотрит, как слюна стекает по подбородку человека снизу, как впадают его щёки. Пиздец. Но не удерживается, чтобы взглянуть вниз. Натыкается на встречный взгляд этих рубинов, тот улыбается глазами. ... Всё тот же снежный биом, поражающий температурой, всё та же холодная каменная крепость, которая теперь ощущается по-другому. Не как место, которое собирался увидеть единожды, а как нечто большее, как будто не получится свалить так просто. — Ну-у-у.. на что я могу обменять Нолана и двух тиммейтов?.. — с нервным смехом интересуется Сильвер, полностью понимая, насколько глупо у него выходит быть увереннее, чем он есть на самом деле. Их план по отвлечению провалился с треском, с чрезмерно большим треском. Иш, наверное, слишком поторопился, излишне горя желанием закончить быстрее. Кто-то обернулся и заметил их, пытающихся освободить лошадь. И как итог, положение их плачевно. Взаперти теперь не только лошадь, но вдобавок Иш и Скорч. Команда противников же была в лучшем, о котором можно было только мечтать. Мало того, что они могут избавиться от целой команды, так это еще команда сильвера . Что изменило бы ход событий тотально. Но вовлечённым казался только Каммонхед. Остальные уже мало интересовались затянувшимися переговорами, перекладывая всю ответственность на оставшегося, зная, что тот не подведёт. — три жизни обойдутся тебе куда дороже, — хриплый протяжный смешок, — даже не знаю, сможешь ли ты выкупить всех троих. Сейчас его смех больше напоминает издёвку. Пальцы в перчатках лениво танцуют на рукояти меча в ножнах, намеренно, чтобы собеседник видел. — Всё, что я раннее озвучивал, ещё актуально, — рука голубоглазого непроизвольно тянется к лицу, с лёгким нажимом проводя по переносице. Это затягивается всё больше. Надежда на спасение хотя бы одного пропадает, блондин ненароком заглядывает за спину Каммонхеда, чтобы посмотреть на команду. Иш уже с кем-то спорит, пока Скорч пытается остудить его пыл. Сильвер клянётся про себя сделать всё возможное, чтобы вытащить их оттуда. — Всего твоего инвентаря будет ничтожно мало, — кретин снова напоминает, удосуживаясь выйти из своей крепости и спуститься, подходя ближе, — Но я думаю мы сможем договориться, верно? Может, сходим куда-нибудь и обсудим это? Это настораживало. Зачем куда-то уходить? Если договорятся здесь, то и закончится это быстрее. Но в то же время Сильвер не мог не думать о более нейтральной зоне. Нахождение на чужой территории создавало лишнее давление, мешало сохранять разум ясным. Избавится от наблюдения чужой команды тоже не повредит. — Ладно, только одно условие: никакого оружия, — заключительно произносит блондин, доставая свой меч из ножен и позволяя тому упасть на снег с неприятным звяком. — Хорошо, я согласен, — Каммонхед удивительно соглашается, проделывая такое же действие, — Парни, проследите за ними, я скоро вернусь— он, намекая на заключённых, окрикивает свою команду, прежде чем любезно предложить Сильверу руку. Тот смутился и отказался, на что ассасин лишь хмыкнул. ... Выбранное нейтральное место оказалось какой-то кастомной постройкой, что была полностью разграблена, наверное, ещё с первых дней ивента. Она представляла из себя небольшое уютное деревянное домишко в два этажа, в котором кроме семян ничего найти нельзя. Идеально подходит. Нельзя сказать, что внутри оно выглядело также уютно. В глаза сразу бросались следы битв, лишние блоки, что явно были не к месту, глубокие и не очень царапины от мечей. Но на удивление внутри даже нашёлся стол и два, стоявшие друг напротив друга, стула, за которые оба и сели. Каммонхед медленно наклонился над столом, уперевшись на него локтями. Снова улыбнулся. Улыбка эта вызывает сдвиг бровей к переносице и осуждающий взгляд блондина. — Знаешь, я бы сначала убил эту лошадь.. Как вы его назвали? То-очно, Нолан, — Каммонхед начинает диалог первым, хотя это больше напоминает мысли вслух. Если бы длина его волос позволяла, он бы точно накручивал прядь на палец. — А потом бы убил Иша, после него Скорча, — он мечтательно перечисляет, как-будто Сильвера рядом с ним нет, — А тебя бы оставил напоследок. — Причём тут это? Мы пришли договариваться, разве нет? — блондин шипит сквозь стиснутые зубы. — Договариваться? Ты до сих пор не понял, зачем я тебя позвал сюда? — Я чего-то не понимаю? Атмосфера становилась крайней нагнетающей и неприятной. Помещение будто стало совсем меньше. Каммонхед чего-то хотел, но до Сильвера никак не доходило чего. — Не ходи вокруг да около, скажи, что тебе нужно, — блондин скрещивает руки на груди, нервно постукивая ногой по полу. — Отсоси мне, — серьёзно заявляет брюнет, даже не улыбаясь, как он обычно делал. Хоть и наблюдать за спектром эмоций человека, сидевшего напротив, было забавно. Краснел, промаргивался, наверное, думая, что ему послышалось, тупо открывал рот, чтобы что-то сказать, потом закрывал снова. Молчание настигло двоих. Сильвер не мог выдавить из себя ни слова, почти круглыми глазами сверля собеседника. В глазах ещё было сомнение, надежда на то, что это было несерьёзно и просто глупая шутка. Он бы всадил ему меч в одно место, если бы не оставил его где-то на их базе. — Я надеюсь ты шу- — Нет, я не шучу, — Каммонхед не позволяет ему закончить фразу, грубо обрывая на полу слове, — Я не шучу, альтернативных вариантов слушать тоже не хочу. Хорошо справишься - я подумаю об освобождении твоих дружков. — А если я откажусь? — Сильвер слегка наклоняет голову в бок и приподнимая одну светлую бровь. — Ну, они все умрут. Таким чередом, каким я озвучивал, ты тоже, — обладатель чёрного одеяния вновь улыбнулся, но уже мягко, — Классное же предложение, ты только в плюс выходишь, чего ломаешься? Что как в первый раз? — Та немногая вещь, которой я не занимался, — блондин вздыхает, морщась при одной только мысли об этом, но внутренне понимая, что предложение и правда хорошее. Выходит минимум усилий.. ну почти минимум. — Серьёзно? Я думал ты...Ну... Сам понимаешь,— с этими словами ассасин поднимается со своего стула, чтобы подойти ближе и встать перед ещё сидящим Сильвером. — Я думал ты обо мне другого мнения, — обиженно произносит блондин, поворачиваясь, чтобы встать, но чужие руки, толкающие его плечи, не позволяют этого сделать. — А? — Знаешь, я буду рад дать тебе.. наставление, — пальцы брюнета с небольшим усилием давят на чужие плечи, после скользят по груди, пока не останавливаются на бёдрах, когда он сам садится на колени перед голубоглазым, — Ты же можешь довериться своему старому приятелю Каммонхеду, так ведь? Ох, ну, это довольно внезапно. Сильвер сглатывает. Переговоры явно пошли далеко не в то направление, что планировалось. Возражать и сопротивляться он не планирует. Чужие руки в перчатках начинают неспешно раздвигать его бёдра. — Давай же, раздвинь эти красивые ножки для меня. — Хватит говорить так странно. — Слушаюсь. Дальнейший процесс происходил в молчании, звук исходил только от возни со штанами Сильвера. И пока блондин наблюдал, он отметил для себя пару вещей. Во-первых, каким бы уверенным ассасин не казался, фаланги его пальцев мелко поддрагивали, вряд ли из-за того, что он боялся спугнуть своей интенсивностью. Во-вторых, на нежность он тоже способен, до этого эти руки только и делали, что калечили бедного голубоглазого, но сейчас ощупывали нижнюю часть его тела с каким-то трепетным обожанием. И в-третьих, это цвет его глаз, когда тот поднимал голову, чтобы посмотреть на Сильвера, капюшон его задирался, открывая небольшой вид на удивительные глаза, красные, словно кровь. Возникало множество сомнений, получится ли их увидеть вообще. Наконец управившись с ширинкой, пальцы нижнего не спеша начинают стягивать ткань штанов вниз по бёдрам блондина насколько это возможно, представляя своему взгляду чужие боксеры. Белые. Сильвер внимательно наблюдал за его действиями, неосознанно прикрыв рот рукой. Стул стал казаться максимально неудобным, любой шорох привлекал к себе внимание, сердце билось как бешеное. Каммонхед в последний раз поднимает голову, чтобы убедиться, что всё в порядке. Реакцией он более чем доволен. Дальше он наклоняется к промежности голубоглазого ближе, почти касаясь носом ещё неокрепшего полового органа. И мучительно медленно проводит языком по тонкой ткани, на которой сразу проявляется тёмный влажный след. Это сразу вызвало ощутимый вздрог у блондина, он свободной рукой поспешил к чужой макушке и сжал ткань на затылке ниже сидящего, но не нашёл в себе силы оттолкнуть, лишь разжал пальцы, не убирая руки. Ещё пара таких мокрых прикосновений и Сильвер твёрд, а ткань боксеров влажная не только от слюны. Над ним как будто издеваются. Не успевает он пожаловаться, как нижнее бельё скользит вниз вслед за брюками, открывая дорожку из светлых волос и, самое главное, Сильвера младшего. Руками брюнет скользят к бёдрам другого парня, несильно, но удивляясь мягкости его кожи. — Кто-то нервничает, да? — ассасин посмеивается, щекой прижимаясь к половому органу и с тихим восторгом наблюдая как из кончика сочатся маленькие прозрачные капли предэякулята. — Ты невыносим, — ответ выходит слишком слабым, приглушённым из-за ладони, по-прежнему прикрывающей рот, не похожим на обычный звонкий говор Сильвера. Со стороны это, скорее всего, выглядит очень жалко. Подобные мысли заставляют сжать ладонь в кулак и прикусить его. Конечно, мысли о том, что кто-то будет прикасаться к блондину "подобным" образом возникали, но он представлял на этом месте милую девушку, желательно с смуглой кожей и хриплым голосом...Из раздумий выводит внезапный поцелуй в самую головку от ассасина, явно недовольного отсутствием должного внимания. Губы, такие обжигающе горячие, задерживаются дольше, чем, казалось, нужно. Но ничто не вечно, явно не хотя, Каммонхед отстраняется, как бы прощаясь проводит языком, слизывая горькую прозрачную жидкость. Блондин смотрит на откровенную картину с обескураживающей дрожью где-то в позвоночнике. Такие недопоцелуи продолжаются, пока каждому сантиметру плоти не уделили внимание. Сильвер чувствует, что скоро взорвётся. Может, фетиш такой, на долгие прелюдии. И ,наконец, Каммонхед удосужился взять в рот головку, задевая щель кончиком языка. Голубоглазый крепко зажмуривает глаза и стискивает зубы, вероятно, прикусывая себе кожу, но сейчас это не важно. Куда важнее сейчас ощущение чужого горячего рта и руки, по-своему заботящихся о его органе. Ассасин продвигается дальше, утыкаясь носом в лобок сидящего человека. Жёсткие короткие волосы неприятно колются, а челюсть сводит. Но это не страшно, он увидит выражение чистой слабости на лице Сильвера, и не важно, какого мнения жертва. Отстраняется, потом снова заглатывает половину, потом обратно. И это повторяется, с каждым разом немного ускоряясь. Блондин всё ещё предпочитает упрямо кусать кулак, чтобы не выронить из себя хоть один звук. Если хотя бы попытаться взглянуть на ситуацию трезво, то возникает только один вопрос... Как дошло до такого? Человек, сидящий перед ним на коленях, сильными руками сжимал его бёдра, точно оставляя красные следы на кремовой коже. Под его напором хочется только несколько вещей: не позволить ему отстраниться, сильнее прижать к своей промежности и не дать увидеть, как же сильно кружит от этого голову. С последним пунктом Сильвер уже провалился. Комната постепенно наполнились тихими чавкающими звуками. Голубоглазый после этого сможет дрочить только на это воспоминание, на картину, кажется, уже выжженую на обратной стороне его век. Ещё одного взгляда на это греховное чудо хватило бы, чтобы закончить это сейчас. Поэтому не смотрит. Не смотрит, как слюна стекает по подбородку человека снизу, как впадают его щёки. Пиздец. Но не удерживается, чтобы взглянуть вниз. Натыкается на встречный взгляд этих рубинов, тот улыбается глазами. Но проигравший тут один и это явно не Каммонхед. Каждый грязный звук, каждый толчок делает Сильвера более чувствительным и всё больше приближает к кульминации. Дыхание в разы участилось, а ткань чёрного капюшона уже начинает скрипеть под силой пальцев. — О Господи.. Марк.. твою же мать.. — голос блондина уже больше напоминает скулёж, взяв всё в свои руки, парень насаживает голову ассасина до упора, уже не думая о какой-то там нежности. Кульминация проходит ярким всплеском ощущений, вскруживающих голову и заставляющих терять рассудок. Отпустил только после, когда сдерживающая рука ослабла. Белёсое окончание осталось во рту Каммонхеда, просто, ну, Сильвер был достаточно заботлив, чтобы не пачкать его одежду. Можно и так сказать. Звук сглатывания. — Подожди..ты серьёзно проглотил это? — Сильвер спрашивает, не до конца веря в это, потихоньку отходя от интенсивности произошедшего. Ассасин вытирает рукавом рот, избавляясь от собственной слюны на подбородке, выпрямляется в полный рост и упирается руками в бока. — Почему нет? И, кхм, твоя очередь. На передней части его штанов сильно выделяется бугорок. Ну, тиммейты сами по себе не освободятся.