Как тебя зовут?

Пекин шумел. Он никогда не затихал, и вечер выходного дня был полон суеты: вокруг спешили люди, разбегались по домам, кто-то шел на встречу с друзьями, шумные компании только начинали гулять. Мир хаотично двигался и кружился вокруг. Фэн Синь молча застыл на остановке. Он сидел тут довольно давно — как минимум один автобус с нужным номером закрыл двери и уехал, не дождавшись, пока он зайдет внутрь. Фэн Синь едва ли обращал на это внимание — машины приезжали, люди входили и выходили, двери открывались и закрывались, в шелесте шин и реве моторов исчезала чья-то суета, и на миг становилось почти тихо, пока новый наплыв людей не заполнял пространство. На душе у него было пусто. Даже не тяжело — эта стадия прошла, когда он потерял в толпе силуэт уходящего Нань Фэна. Сейчас он лишь сидел и смотрел перед собой, не в силах прислушаться к беспокойно плящущим мыслям. Одна вещь. Он должен был справиться всего с одной вещью — не испортить впечатление о Му Цине. Всего один день. Один блядский вечер, в который все должно было пройти даже не хорошо, а просто нормально. И что в итоге? Фэн Синь прикрыл глаза. Он должен был рассказать. Первое правило — рассказывать все. Начать с первой встречи. Потом… фото рыб… чтобы Му Цин мог «вспоминать» этот день… День, когда Фэн Синь окончательно испортил ему жизнь. Когда раздался писк уведомления, он с трудом открыл глаза. От кого бы ни было сообщение, он не хотел его читать. Была небольшая надежда, что это Цинсюань хочет что-то уточнить по расписанию. Или это спам. Или кто-то ошибся номером. Безнадежно — в графе отправителя значился «Больной ублюдок». У Фэн Синя так и не дошли руки сменить названия контактов в обоих телефонах, да и не очень-то хотелось. Сейчас это совсем не казалось смешным. Как там мое свидание? Фэн Синь с минуту смотрел на сообщение, а затем уронил голову на сложенные в замок руки. Что-то грызло его изнутри, заставляло внутренности плавиться. Чувство вины смешалось с горечью и еле заметной постыдной радостью, что теперь-то, когда Нань Фэн будет держаться на расстоянии, Му Цин чуть больше времени будет уделять ему, Фэн Синю. Это делало его… счастливым? Едва ли. Скорее ранило — пробивало до сердца и оседало внутри ледяным кинжалом. Му Цин заслуживал быть счастливым, заслуживал быть здесь в этот день, заслуживал обнять Нань Фэня и смеяться вместе с ним, глядя на глупых рыб и потрясающий закат. Он заслуживал того поцелуя, но не в щеку, не на прощание, а прямо в губы — со всей страстью. И заслуживал всего, что могло последовать дальше. А еще он заслуживал правды. Поэтому Фэн Синь вскинул голову, убрал за ухо серую челку и открыл чат.

Прости

Я все испортил

Что такое?

Да хз

Вроде нормально общались, но что-то не склеилось

Он не оказался мудаком. Наоборот даже

Сразу честно сказал, что чет не то

Ну и

Вот

Глубоко вздохнув, Фэн Синь быстро отправил «Прости, что облажался» и замер, ожидая реакции. Что сделает Му Цин? Разозлится? Станет его игнорировать? Или хуже — придумает способ отомстить? Ведь тело Фэн Синя сейчас полностью в его власти, а до ночи еще полно времени. Звук оповещения прозвучал для него приговором. Но глянув на экран, Фэн Синь оторопел. Понятно Ладно, ты тут вроде ни при чем Он даже вздрогнул.

Всм?

Я, типа, должен был тебя тут в лучшем свете представить перед этим парнем

С которым ты ГОД переписывался

Он тебя послал. Мягко, но типа да

И ты что, не в ярости?

Му Цин ответил не сразу. Ну обидно вроде как Но не знаю Фэн Синь видел, что он то печатал, то стирал сообщение, пока не перестал писать вовсе.

Я не понимаю

Блядь

Он же тебе нравится!

Наверное Не знаю Я говорил тебе, что мне надо подумать. Сейчас уже и не надо, видимо

Да почему ты блядь спокойный такой?

Фэн Синь сжимал телефон до побелевших пальцев, пока ждал ответа. Сердце заходилось рваным ритмом — Му Цину стоило бы сходить к кардиологу. Не знаю. Просто есть ощущение, что так и должно было быть. Не судьба или что-то вроде того

Нихуя себе

Да блин ну в смысле

Ты же сам говорил, что такого как он у тебя никогда не было

Му Цин затих на несколько минут — даже не печатал. Фэн Синь смог выровнять дыхание и почти успокоился. А потом пришло сообщение. Раньше не было Фэн Синь Он смотрел в экран. Му Цин был в сети, но больше ничего не писал. Пальцы начали набирать «Ты», но быстро стерли сообщение. Гляделки продолжались еще минут пять — у обоих светился статус «онлайн», но никто из них не печатал. Только приходилось периодически нажимать на темнеющий экран, чтобы телефон не выключился от бездействия. Когда надпись сменилась на «Больной ублюдок печатает», Фэн Синь всерьез испугался, что его хватит сердечный приступ. Но сообщения окатили его холодной волной. Забей, в общем У меня завтра смена, так что иди домой и ложись спать пораньше, окей? Неделя адская предстоит. Надейся, что суббота выпадет не на тебя, а то загнешься 100% Хотелось ответить едким «сам загнешься, можем поспорить». Хотелось немного поддеть его и улыбнуться от сочащегося ядом ответа. А потом из вредности пригрозить не спать всю ночь и посмотреть на реакцию (но лечь, конечно, вовремя — правило №2!). Хотелось пожелать спокойной ночи. Спросить, о чем все-таки та книга — серьезно про чайку? Скинуть фото — пусть останутся на память. А еще вдруг захотелось домой. Не проснуться завтра под солнечные лучи и мамин голос, а оказаться там прямо сейчас. Увидеть удивленные глаза Му Цина. Собственные глаза, если точнее, но очень хотелось посмотреть, какое выражение придаст его лицу именно Му Цин. Хотелось прийти и улыбнуться ему. Спросить, обрубая все концы: «Так что там с Нань Фэнем? Ты, вижу, не сильно расстроен? А о чем ты писал Се Ляню вчера? Куда делись сообщения?» «Кто тот мудацкий натурал, что был у тебя на примете?» Фэн Синь снова уронил голову на руки. Все это звучало как бред. Он боялся даже мысленно предположить то единственное, что связало бы воедино все недосказанности, и все пытался найти оправдание для… для всего. Потому что это «все» переполняло его голову до краев. Фэн Синь не знал, что еще можно сказать. Не знал, показалось ли ему, что одним сообщением Му Цин смог задеть какую-то струну, которая резким и внезапным звоном оборвала до этих пор знакомую и простую мелодию их отношений. Что ему следует сделать? На этот вечер уже есть простая и понятная инструкция, но что потом? Сможет ли он рассказать Се Ляню о том, как прошло свидание? О реакции Му Цина? Станет ли Му Цин продолжать общение с Нань Фэнем? Может, он попытается его вернуть. А может он… Закроет эту дверь и постучит в другую? Стоит ли ему написать? Или даже позвонить? Спросить прямо? Нет, вряд ли, Му Цин уже сбросил внезапную откровенность и закрылся в броню из ехидства. Но если Фэн Синь поднимет этот вопрос? Пусть не сейчас, но завтра? Или позже? Что он ему ответит? Телефон сел — конец душевным терзаниям. Фэн Синь побарабанил пальцами по скамье и поднялся навстречу подъехавшему автобусу. Он сам не мог понять, о чем думал по дороге до дома.

***

Легкий ужин и душ помогли слегка взбодриться. Фэн Синь бросил взгляд на часы и подумал, что сейчас самое время, чтобы выспаться. В спальне он привычно задернул шторы — завтра здесь будет уже не он, поэтому нужно позаботиться об этом вампире, которого тошнит от солнца. Он собирался выключить свет, но на секунду задержался у зеркала. Из отражения на него смотрел тощий парень с острыми чертами лица и темным взглядом. Перед сном он распускал волосы, и сейчас они волной стекали по плечам, добавляя фигуре какой-то ранимости. Фэн Синь подошел ближе и невесомо провел рукой по щеке. Нань Фэн слепой или что? Может, перед ним и не эталон красоты, но все эти тонкие линии и бледная кожа, под которой в самый важный момент точно светился румянец — разве можно остаться равнодушным? Фэн Синь никогда не влюблялся в парней, но даже у него от открывшегося вида что-то сжималось в груди. Му Цина хотелось крепко обнять и спрятать от всех жестокостей этого мира. Пальцы скользнули ниже, прошлись по шее, и зеркальный Му Цин вздрогнул от внезапной щекотки. Чувствительное место? Он попытался снова, но того же эффекта не получилось. Нань Фэн мог бы точно так же провести пальцами и получить этот отклик. Тело Му Цина подалось бы ему навстречу, и он мог бы покрывать его поцелуями. Мог бы позволить себе гораздо, гораздо больше. Он провел подушечками по шее, приоткрывшимся губам, словно жаждущим поцелуя. Задержался на мочке уха, представляя на этом месте легкое касание языка. Руки спустились ниже, прошлись по груди вниз-вверх, затем еще раз — от таких прикосновений вниз стекала сладкая волна дрожи. Фэн Синь подхватил край футболки и положил холодные пальцы на живот, который чуть сжался от контраста температур. «Вот так, Нань Фэн. Ты чувствуешь? Такой чувствительный, такой податливый. Он еще немного стесняется, но стоит только надавить сильнее…» Большой палец поддел резинку штанов, и тут Фэн Синя словно окатило водой. Что он делает? Он стоит посреди спальни в чужом теле, судорожно дышит и чувствует, как теснее стало в белье от потяжелевшего члена. Они договаривались не дрочить в телах друг друга, придумали для этого чертово третье правило, и Фэн Синь с тех пор так ни разу его и не нарушил. Что случилось сейчас? В зеркале был совсем другой Му Цин. Покрасневший, распаленный, с блестящими приоткрытыми губами, вцепившийся в свою футболку и призывно оголивший свое тело. Это был не он. Настоящий Му Цин где-то далеко, скорее всего, читает перед сном и даже не думает о том, что происходит в столице. Фэн Синь сам довел его тело до этого состояния, своими руками заставил отражение Му Цина изнывать от желания. Но он не мог отделаться от ощущения, что потемневший взгляд из зеркала принадлежит сейчас не ему. «Он мог бы смотреть так на тебя, Нань Фэн. Что ты на это скажешь? Он мог бы слегка оттянуть резинку штанов, просто чтобы посмотреть на твою реакцию. Что бы ты сделал? Сорвался бы сейчас?» Отраженный Му Цин прикусил губу, и Фэн Синь застонал, слыша совсем другой голос, вырывающийся из горла. Он закрыл глаза и накрыл ладонью свой пах. Раздался вскрик Му Цина, который тут же перешел в еле слышные всхлипы. Он рывком стянул штаны, откинулся на кровать и провел рукой по возбужденной плоти, другой сжимая сосок. Картина в зеркале была до ужаса развратной. Быстро двигая рукой, он запрокинул голову, а затем усилием воли заставил себя замедлить темп и вздрогнул от сорвавшегося с губ недовольного стона. «Не так быстро, верно? Ты бы не дал ему кончить так сразу, Нань Фэн. Что бы ты сделал дальше?» Отраженный Му Цин оглядел себя и облизнулся. Секунду помедлил, а затем шире раскрыл рот и облизал два пальца. «Вот так? Тебе нравится такое? Что бы ты заставил его сделать?» Пальцы, словно чужие, грубо толкнулись в рот, и парень прерывисто вдохнул от этого движения, но не прекратил двигать языком. Когда он убрал руку, от губ за ними протянулась ниточка слюны. «Все верно. Теперь сюда?» Пальцы замерли у колечка мышц. Фэн Синь делал это впервые — весь его опыт ограничивался Цзянь Лан, и в тот момент анальный секс не казался ему заманчивой идеей. Но рука Му Цина вела его уверенно, словно подсказывала, как будет лучше всего. Он на пробу надавил пальцем и тут же прогнулся в талии, захлебнувшись стоном. Тело Му Цина было слишком нежным, слишком недотроганным, слишком чувствительным к любой ласке. И пусть это было легкое движение, явно привычное для сжатых мышц, волна удовольствия прокатилась по всему телу. «Бля, если это и правда так… Ты придурок, Нань Фэн. Он бы плавился под твоими руками, выгибался под твоими пальцами. Ты упустил такой вид…» Внутрь осторожно проникла одна фаланга. Фэн Синь нахмурился, привыкая к странному ощущению, но тут же расслабился, поймав в зеркале строгий взгляд Му Цина. Не то выражение лица, совсем не то. Он не боится неверного движения или неприятных ощущений, нет. Ему это нравится. Он предвкушает. Лучше облизать губы и чуть прикусить нижнюю — вот так. И немного постонать. «Бля». Пальцам стало тесно — мало смазки. Фэн Синь наугад потянулся к ближайшей тумбочке. Джекпот. «А ты тот еще развратник, Му Цин. Флакон-то полупустой. Ты запретил мне делать это, но как сам проводишь вечера? Смазываешь этой штукой пальцы и играешь с собой? Растягиваешь медленно, дразняще, до дрожи в ногах, пока не начнешь умолять самого себя? Рука словно сама движется — сколько же раз ты это делал, что движения отточены до автомата? О чем ты думаешь в этот момент? О том, как это мог бы делать Нань Фэн, верно? Как бы он растягивал тебя, как бы заставил тебя сжиматься вокруг его пальцев. Он бы двигал ими медленно — вот так. Неторопливо внутрь, миллиметр за миллиметром. Затем так же медленно наружу. И так до упоения, пока ты не… Бля!» Пальцы проехались по нужной точке, и Фэн Синь до боли сжал член в ладони. Когда дрожь чуть отпустила его, он на пробу приподнял бедра, одновременно толкаясь в свой кулак и выпуская из себя пальцы, чтобы потом насадиться на них снов… Да! Тот же угол, то же движение. Горячая волна по всему телу, и тут же — бешеная жажда, заставляющая сделать так еще, и еще. Он не сдерживал стонов. Голос Му Цина то хрипел, то срывался, то звучал так низко, и от каждого звука его сердце билось все быстрее. Казалось, такое невозможно вынести. Слишком хорошо, слишком горячо, слишком тесно внутри, но в то же время мало, мало, мало. И в тот момент, когда всего вдруг стало настолько много, что удержаться было уже невозможно, он вновь посмотрел в зеркало. Там лежал Му Цин, бесстыдно раскинув ноги, ублажая себя пальцами и скользя другой ладонью по члену. Во влажных глазах была животная страсть, они молили, ласкали и пленили. И в первый раз за вечер Фэн Синь подумал, что Му Цин мог быть таким вовсе не ради Нань Фэна. Он мог стонать, мог вбиваться в свое тело пальцами и тереться членом о кровать, представляя рядом с собой его. Фэн Синя. С этой мыслью он кончил, пачкая простыни. Мир крутанулся калейдоскопом, разложил его на пазлы и собрал заново. А после накатила такая нега, что первой мыслью было: «Душ подождет и до завтра». И только осознание того, что его «завтра» пройдет в совершенно другом месте, заставило Фэн Синя передумать.