brise-moi

Зараки просто был, он существовал, но не более. Время течёт по рукам, а ты всё теряешься в прострации, цепляешься за каждый сантиметр жизни, пока это возможно, но всё равно оказываешься на самом дне. Битвы. Снова пытаешься найти себя, доказать, что ты лучше, найти того, кто разделяет тебя. А потом ты снова рассматриваешь миллиметр открытой кожи, мечтая прикоснуться, одёргивая себя от этого, уверяя, что перед собой видишь только мерзость. Маюри и Кенпачи никогда не ладили, отношения натянутые, любой момент — задеть друг друга, и никто из них его не упустит. Слишком разные, две противоположности, которые никогда не притягивались друг к другу. И вот, когда Куроцучи парализовал Зараки в своих целях, использовав его для изучения Перниды Паренкайш,он мог лишь мыслить о том, как бы его руки смотрелись на шее учёного. Подтянуть ближе, прижать к стене, провести линию пальцем по яблоку Адама, вести дальше, зацепив кожу ногтем, не извиниться, сжать горло до треска. Нет, сначала нежно, придушить с нотой нежности, от чего Маюри издаёт тихий, сдавленный вздох, и он увидит в его глазах наслажде… Нет. Мысли прерываются. Разве это тот исход, который он планировал? Урахара заметил это первым. Ещё давно, когда он общался с Маюри и прижал руку к его плечу, на него обрушился чужой взгляд. «Изучающий», — подумал про себя Урахара, но, посмотрев лучше, убрал руку. Перед их уходом Урахара лишь многозначительно улыбнулся, наблюдая за тем, как Кенпачи сжимает кулаки. С какого периода это началось? Он не знает и знать не хочет. Он потерял всё, найдя себя в сражениях, и он не хочет тонуть больше. Потонет он — и что дальше? Сил выбраться больше не будет. Тот, кто привязал его к себе цепями, ставит над его телом и душой эксперименты, даже не удосуживается кинуть на него взгляд. И он тонет. К его ногам привязаны камни, от берега он слишком далеко, и это только его вина. В лаборатории приглушён свет. Тело Маюри не в гриме, пальцы Зараки исследуют каждый участок. Прижавшись, он тяжело дышит в шею, оставляя поцелуи прозрачной вуалью. — Сломался, — тихо шепчет ему учёный, зарывает пальцы в чёрную копну волос, тянет его выше, облизав языком сухие губы. Смотреть в глаза означает окончательно утонуть, и он задыхается, полностью отдав себя.