Underneath

      Пау догадывался, что в сборной будет непросто, однако никак не ожидал, что начнет сыпаться еще на первой неделе тренировок.       С Раулем оказалось сложнее всего. Первые дни Кубарси даже будто пытался его понимать, мол не привыкший, чужой среди своих, и ни одного, по сути, родного близкого лица, что не скажешь о игроках Барсы, для которых состав тренировок не так существенно отличался от домашних.       Пау пытался. Справедливости ради, он пытался много раз, в ответ получая только сдержанные кивки, или чего хуже, принципиальный игнор, часами ломая голову себе и несчастному Ламину, попавшему под горячую руку, мол чем же это они заслужили такое королевское отвращение.       Под конец недели, пытаться не то, чтобы не хотелось, — блять, — Пау хотел сделать все, чтобы Рауль показал хоть какую-то эмоцию, иногда даже намеренно мельтеша под ногами или провоцируя, каждый раз удивляясь неожиданному открытию в собственном, казалось бы, покладистом характере.       Затронуло? Да. Что именно? Кубарси обязательно разберется. Однако вера во что-либо совместное и продуктивное с этим человеком угасала с каждым днём, и хоть на поле они отрабатывали безукоризненно, за пределами — Асенсио словно молчаливо вытирал о него ноги.        Пау снова срывается, не сдерживаясь и толкая другого в плечо, когда Рауль в очередной раз даже не старается к нему прислушаться.       — Асенсио, ты в курсе, что ты в сборной вообще?        Пау сплевывает, чувствуя адреналин и как колотится сердце, прекрасно понимая, что выяснение отношений в таком состоянии может вылиться во что-то ужасное.       — Что тебя смущает, Пау? — Старший выглядит слегка раздраженным и ничего более, в то время как Кубарси готов взорваться чуть ли не на весь гребанный стадион.       — Посмотрите на меня, я такой бедный несчастный, со мной никто не играет. — Кубарси шипит, когда они отбегают на свою половину поля. — Ты, блять, с людьми коммуницировать пробовал?        — Щенку сказали, что он вырос и он решил показать клыки?       Голос Асенсио, в контрасте с тем, что именно он сказал, звучит настолько спокойно и сдержанно, что Пау вдруг осекается перед очередной заранее продуманной колкостью, которая должна была вылететь из его рта.       — Что, прости?       — Ты все услышал, Кубарси. — Рауль даже не смотрит в его сторону, однако Пау все равно чувствует его напряжение. — Проблемы с коммуникацией только с тобой, ты заметил?       — Ты, блять, серьезно?        Рауля действительно лучше не злить. Пау не понимает, как он это делает, но его обычное молчание и холодное выражение лица, давит сильнее и агрессивнее приставучего Винисиуса, и Кубарси действительно считает это пиздец каким цепляющим.       Возможно поэтому это так сильно его раздражает.       — Обещаю, когда-нибудь эти клыки вцепятся тебе в шею. — Пау кажется сам не до конца осознает, что говорит, в его голове это звучало величественнее и намного более угрожающе, однако вскоре он понимает, что с треском провалился, когда от Рауля вдруг доносится мягкий смех.       Пау не сдерживает удивления, ускоряясь и оставляя Рауля позади. — Пошел ты, больной ублюдок.       — Чего ты хочешь, Пау? — Рауль смотрит с улыбкой, и Кубарси кажется, что он окончательно перестал его понимать. Впрочем, как и себя.       Находиться бок о бок с Асенсио с каждым разом становится все сложнее, но одновременно настолько необъяснимо приятно и торжественно, что Пау чувствует бабочки, которые решил списывать на уважение и какое-то очень глубинное стремление быть на равне, учиться всему, что делает он.       Ламин говорит, что Пау сошел с ума, называя все это обсессией, все также слушает чужие недовольства, но уже с меньшим энтузиазмом, потому что Ямалю на характер Асенсио откровенно наплевать, он привык разграничивать работу и личное недовольство, однако что для него более пугающее — он никогда не видел Пау таким.       Кубарси же старается игнорировать все то, что пытается донести ему лучший друг, ведь признать чужие догадки, значит признать свои собственные, поэтому единственное, что ему остается, — стараться коммуницировать только на поле, пока Асенсио будто нарочно появляется откуда ни возьмись.       Кубарси действительно задумывается об этом, когда переодевается после вечерней тренировки, мысленно рассуждая о том, что могло пойти не так. Прошло около недели с той их перепалки на поле, Пау за это время успел понять, что он тоже не прав, но сука частично.       Один Бог знает, чего он хотел тогда: поставить на место или тупо привлечь внимание. Ясно было одно — необходимо как можно быстрее с этим разобраться.       — Эй, ты не видел Асенсио? — Кубарси перекидывает футболку через плечо, пока Ямаль очень-очень медленно оборачивается, едва сдерживая смех и даже не утруждая себя сдержать самого удивлённого в мире взгляда.       — Нет, не видел. Надумал на примирительный ужин при свечах?       — Свали уже. — Кубарси и без того нервничает, поэтому уходит, не успев дослушать оставшиеся в арсенале невероятно остроумные шутки.       Дальше было еще пару человек, потом еще, примерно с таким же выражением лица, что в очередной раз подтверждало гипотезу Пау о том, что в курсе их с Раулем перепалки — уже абсолютно все. Теперь он был убежден, что он не то, чтобы идет просить прощения — отныне у него пиздец какая дипломатическая миссия, которую он обязан завершить во имя своей национальной команды.       Рауля он находит на поле. Асенсио его присутствия не ощущает, либо уже настолько привык его не замечать, что явно пугается, когда Пау опускается рядом. Кубарси вдруг начинает ощущать себя маленькой девочкой-сталкершей, где-то внутри признавая, что вполне возможно так оно и есть.        Он подгибает ноги, внимательно уставившись на испанца перед собой, ожидая пока тот соизволит поднять взгляд.       — Ты зачем пришел? — Рауль отвечает сухо, успевая размять шею и руки, наконец поднимая темные уставшие глаза.       Кубарси вдруг не ощущает слов, которые крутились в голове все это время, пока он его искал, и теперь сидя лицом к лицу, Пау не придумывает ничего лучше.       — Позаниматься еще хотел, но увидел тебя.       — Удивительно, потому что тебя я здесь никогда не видел. — Рауль усмехается, но как-то по-доброму, чтоли, и Пау молчаливо отмечает, что это уже третье подобие улыбки в его сторону, до конца не понимая, можно ли вообще начинать радоваться.       — Да я часто остаюсь после тренировок.       Кубарси врет, почти сразу же отводя взгляд в сторону и запуская руку в собственные волосы, словно это позволит ему выглядеть менее глупо.       — Не припомню такого. Вы с Ямалем всегда самые первые выскакиваете. — Асенсио отводит взгляд и Пау, — ничего себе, — замечает едва заметное смущение на чужом лице.        Сердце пропускает удар, внезапно хочется улыбаться и видеть подобное почаще.       — Шпионишь, значит? — Кубарси и в правду улыбается мягко, поднимаясь на ноги, теперь явно ощущая себя смелее и сравнивая их лица.       Рауль выдыхает шумно, выпрямлясь и осознавая, что теперь никакой тренировки точно не выдастся. Он поправляет на себе футболку и заглядывает в чужие глаза.       — Пау, я очень устал, так что если ты вдруг собираешься снова пытаться меня вывести.       Внезапно захотелось попробовать.       Рауль не успевает договорить, вернее наверняка успел бы, если бы не чужие губы поверх своих собственных, не оставившие ему шанса. Это мало похоже на поцелуй, Кубарси тупо прижимается к чужому рту, словно отсчитывая секунды до того, как полетит на газон, однако к своему удивлению не чувствует ни-че-го.        Ни плотного кулака у своей челюсти, ни какого либо движения чужих губ.        Пау думает, что это даже хуже.       Он чувствует нервное першение в горле, опускает голову, оглядываясь по сторонам и не зная куда себя деть, пока до его плеча не дотрагивается чужая теплая рука, мягко направляя его в сторону уже наверняка опустевшей раздевалки.       Вот тебе и, сука, дипломатическая миссия.       Они заходят, Кубарси чувствует щелчок входной двери, когда оборачивается и встречается с чужими глазами. Он замечает, что теперь там есть что-то другое, непривычное, но потом Рауль и вовсе начинает идти ближе.       — Блять, нет. — Кубарси выставляет руки вперед, будто это чем-то поможет, если Рауль вдруг надумает замахнуться. — Я все понял, ладно? Клянусь, что оставлю тебя в покое.       — Клянешься, значит?       Рауль не говорит, он словно мурчит, темными глазами рассматривая чужое лицо, пока губы сияют какой-то довольной ухмылкой.       Рауль не говорит, потому что обычно Рауль делает, как и сейчас, одним решительным движением впечатывая Кубарси в стену. Это прикосновение сильно отличается от того, что было пару минут назад. Асенсио влажно и требовательно сминает его губы, и Пау не верит, что от поцелуев сносить может так.        Через несколько секунд Кубарси смелеет, хватаясь за ворот чужой футболки и прижимая Рауля ближе, словно намекая, что ждёт того же самого. Долго не приходится, но Рауль заходит дальше, теплыми ладонями забираясь ниже, прикасаясь к коже на спине, где почти сразу же бегут мурашки.       — Это то, чего ты хотел, Пау? — Рауль отрывается, но не сильно, вышептывая почти в самые губы.       — Да, но хочу еще больше. — Кубарси смотрит с самой настоящей наивной самоотверженностью, и от этого хочется выть.       Его руки, мягко тянутся к шее Асенсио, и теперь Пау слышит чужие хрипы, удивляясь тому, что Рауль в принципе умеет быть таким.        Он опускает ладонь на щеку Пау, мягко поглаживая ее большим пальцем, с особой осторожностью и даже бережностью очерчивая шрам на подбородке, вызывая у младшего улыбку.       — Он уже не болит, так что.        Пау задыхается, потому что Рауль вдруг прикасается там губами. И не один раз.       Нет, Рауль буквально его зацеловывает, заставляя Кубарси запрокинуть голову, что тоже, блять, оказывается фатальной ошибкой. Асенсио не тормозит, он спускается ниже, выцеловывая мягкую кожу на его шее и Пау вдруг стонет.       — Блять, прекрати. — Кубарси силой отодвигает чужое лицо, но в следующий момент оказывается в объятиях, пока Рауль только светится этой тупой довольной улыбкой и без особого стеснения смеется прямо ему на ухо.       Он наклоняет голову вбок, словно старясь поймать убегающий взгляд Пау, который тот в итоге прячет в его плече. — Пару минут назад ты был смелее.       — Правда, чтоли? — Пау старается выглядеть как можно более недовольно, параллельно обвисая в чужих руках от одного его, Рауля, запаха.       Рауль отстраняется, глазами все же цепляясь за чужие, немного потерянные, и Асенсио кажется, что теперь действительно попал.       — Мог бы сразу меня поцеловать, без этих твоих провокаций.       — Моих провокаций?       Пау чуть ли не подпрыгивает от возмущения, однако за дверью вдруг слышатся шаги, и он знает, что времени у них остается мало. Дверь открывается, и на пороге раздевалки оказывается не менее удивлённый Ямаль, поддерживающий рукой падающую лямку спортивной сумки.       — Бля, это ты. — Пау выдыхает облегченно, тем не менее ощущая как нервно колется в стопах, поправляя на себе смявшуюся по понятным причинам футболку, стараясь выглядеть как можно менее подозрительно.       Ламин удивляется его траектории, думая о том, что же он, сука, мог забыть за этими гребанными шкафами, однако его инициатива направиться туда была практически сразу остановлена тяжелым взглядом и едва выставленной рукой.       Тем не менее, все в Кубарси кричало, что в любую секунду он готов вышвырнуть друга отсюда.       Ямаль думает, что они все тут ахуели, потому что с трибун все он видел прекрасно.       На его лице сияет торжествующая улыбка, он кивает молча, выходя с раздевалки и пританцовывая, пока Пау закрывает лицо ладонью, кажется только сейчас в полной мере осознавая, что именно произошло.       Сзади слышатся шорохи, Рауль отряхивается, выбираясь из временного укрытия, наблюдая как Пау оборачивается на звук.       — Последний раз я так в классе десятом шифровался. — Рауль садится на скамейку, начиная разуваться, пока Пау только глаза закатывает, стягивая с себя взмокшую футболку.       — Прости, что не дал тебе в гребанной раздевалке, Рауль. — Пау садится рядом и с улыбкой рассматривает чужое лицо, попутно расшнуровывая бутсы.        — Ты начал лезть ко мне посреди стадиона. — Рауль шутливо хватает его за нос, пока Пау начинает толкаться, на удивление ощущая себя абсолютно счастливо.       — Мне стоит поблагодарить тебя за то, что ты спас мою репутацию?       — Было бы неплохо. — Рауль умолкает, но как-то по-особенному, отворачиваясь и вытягиваясь за сумкой.       Кубарси думает, что хуже быть может только одно и вот он этот момент, поэтому приподнимается и пересаживается на чужие колени, ухватывая каждое изменение на чужом лице. Он склоняется ближе перед тем, как Рауль успевает что-то сказать и, разумеется, взять сумку, ощущая приятный контраст чужой обнаженной кожи.        Что-то в Рауле опускается, когда Пау прижимается ближе и выглядит слишком нуждающимся, хватаясь за его собственную шею и снова примыкая к губам. Асенсио шумно втягивает воздух, опуская руки на чужую талию, словно ненавязчиво касаясь бедер, думая что вот так он, в принципе, был бы вполне готов закончить свое существование.       Пау двигает головой и, кстати, бедрами, превращая ситуацию во что-то все менее невинное. Асенсио задыхается, но оторваться не может, размышляя над тем, чтобы возможно намекнуть ему на перспективу первого секса в раздевалке еще раз.